Книга 2 - "Хроники спящей крови"

Серое утро в Ремарте встретило нас непривычной тишиной. Для второго по величине города королевства это было странно — торговые площади ещё не ожили, лавки только открывались, и лишь редкие путники спешили по своим делам. Я шагала впереди, вглядываясь в каменные мостовые, и чувствовала под ногами ту самую вибрацию, когда мир словно шепчет тебе, что рядом — ответ.

Мы искали его уже две недели. След вёл то в чащи лесов, то в заброшенные хутора, и каждый раз ускользал. Но в Ремарте он словно задержался — слишком много совпадений, слухов, обрывков фраз, сказанных шёпотом.

— Ты уверена? — негромко спросил Каэль, догоняя меня. Его голос всегда был спокоен, но я уловила в нём напряжение. — Мы обошли половину города, и пока это лишь слухи.

— Уверена, — коротко ответила я, не оборачиваясь.

На каменной стене впереди кровь оставила тёмное пятно. Его пытались смыть, но алый оттенок проступал сквозь грязь. Чужой крик, доносившийся из узкого переулка прошлой ночью, не был плодом воображения горожан.

Я коснулась камня пальцами. Он был ещё тёплый.

— Он здесь, — сказала я и почувствовала, как напряглись все позади.
Мы разделились, но я сама пошла по самому узкому проходу, ведущему к окраине. Какая-то невидимая сила вела меня, и каждый шаг отзывался эхом в груди. Мимо проплывали стены старых домов, окна которых были заколочены, а двери — покрыты плесенью. Город будто отталкивал это место.

И вот — маленький домик на краю улицы. На вид ничем не примечательный: покосившаяся крыша, дверь перекошена, в окне паутина. Но воздух здесь был другим, тяжелым. Словно сама тьма притаилась внутри.

Я толкнула дверь. Она поддалась без скрипа, слишком легко для такой ветхости.

Внутри было темно. Я чиркнула искрой огня на ладони, осветив помещение. Запах крови ударил в нос. На столе — разбросанные пергаменты, обрывки карт, какие-то символы, начерченные мелом на полу.

И в углу — таз, наполненный водой, в которой темнела алая пелена.

Я шагнула внутрь, стараясь не шуметь, и обвела взглядом комнату. На стене висела маска — та самая, что видели выжившие после нападений. Только здесь она была снята.

— Вот ты где, — прошептала я сама себе.

Пальцы потянулись к пергаментам. На них были наброски: круги, линии, уродливые символы, и рядом — рисунки, похожие на демонов. Меня передёрнуло. В груди что-то сжалось, и в голове мелькнул образ: багровое небо, горящие башни, идущие на город твари с раскалёнными глазами. Я замерла. Это было чужое воспоминание. Но оно вспыхнуло так ярко, словно я действительно там была.

— Что… это? — прошептала я, но ответа не последовало.

И тут дверь за моей спиной распахнулась.

Он вошёл бесшумно, словно сама тьма скользнула в комнату. Чёрный плащ, маска на лице, а в руках — меч, заляпанный свежей кровью. Но больше всего бросались в глаза глаза: они горели красным, неестественным, как раскалённые угли.

— Вот значит как… — его голос был низким, искажённым. — Птичка сама залетела в клетку.

Я резко отскочила, выхватывая клинки. Металл отозвался в ладонях привычной вибрацией, словно приветствуя.

— Лучше клетка, чем могила, — усмехнулась я, стараясь скрыть нарастающий страх. — Но, похоже, для тебя я стану последней ошибкой.

Он засмеялся. Смех был сухой, гулкий, будто костяные колокола били в пустоте.

И бой начался.
Он атаковал первым — молниеносный выпад меча, и лишь по памяти я успела подставить клинки, отбив удар. Искры сыпанулись, словно огонь ожил между нами. Сила его удара была невероятна, руки отозвались болью.

Я скользнула в сторону и выпустила поток льда. Снежные кристаллы развернулись, словно острые иглы, и ударили в его плащ. Ткань покрылась инеем, но он только рассмеялся и разрубил ледяные шипы, словно соломинки.

— Магия? — его голос стал язвительным. — Ты не та, кого я ожидал.

Я не ответила. Огонь вспыхнул в другой руке, и я метнула его прямо в маску. Пламя ослепило на миг, и я бросилась вперёд, клинки в обеих руках, атакуя с двух сторон. Он отразил удар, но не всё — лезвие едва чиркнуло по его плечу, оставив алую полосу на чёрном плаще.

— Хорошо… очень хорошо, — прорычал он. — Ты достойный противник.

Он ударил снова, и снова я едва успела уйти. Но его движения были неестественно быстры, каждый удар будто предугадывал мой. Мы кружили по комнате, руша мебель, разбивая стены. Пыль поднималась, воздух становился горячим от огня и льда от магии.

Я сделала выпад, но он обманул, резко изменил направление удара, и холодный металл вошёл в мою плоть.

Я вскрикнула. Лезвие прорезало бок и угодило в живот. Силы ушли, колени подкосились.

— Вот и всё, — шепнул он, склоняясь надо мной. Его глаза горели алым, и в них отражалось моё искажённое лицо. — Ты умрёшь здесь, и никто не узнает даже твоего имени.

Я сжала зубы, с трудом удерживая сознание.

Но вдруг воздух в комнате изменился. Потянуло холодом, словно сама смерть вошла в дом.

— Отойди.

Этот голос я узнала сразу, хотя он звучал редко и всегда властно. Антарис.

Убийца резко отпрянул, а в проёме появился высокий силуэт. Чёрный плащ с серебряной вышивкой, глаза холодные, как сталь.

— Ты… — убийца зарычал, но не стал нападать. Вместо этого он растворился в дыме, исчезая так же внезапно, как появился.

Антарис шагнул вперёд, и мир вокруг меня поплыл.

— Чёрт… — его голос впервые прозвучал хрипло, почти обеспокоенно. — Держись.

Он упал рядом на колени, прижал руку к ране. Магия  обволокла её, сдерживая кровь. Я чувствовала, как холод скользит по коже, но это давало силы не потерять сознание сразу.

— Кто ты? — спросил он резко, глядя прямо в глаза. — Откуда у тебя эти клинки?

Я хотела ответить, но слова путались. Мир плыл, глаза закрывались.

— Не сейчас… — прохрипела я.

Антарис не стал тратить ни секунды. Его ладонь коснулась моего плеча — холод, будто вены наполнились ледяным серебром, пронзил до костей. Мир дрогнул, и на миг в глазах остался лишь белёсый свет. Он не шагнул в тени — вместо этого пространство словно сложилось внутрь себя. Всё исчезло: тёмная комната, запах крови, боль в животе. Только лёгкий звон в ушах и ощущение, что пол ушёл из-под ног.

Я не успела даже вдохнуть — резкий толчок, и всё тело сдавило изнутри. Это был телепорт.

Очнулась я не сразу — скорее провалилась в зыбкую пустоту, из которой меня вырвал знакомый, уже второй раз повторяющийся сон.

Туман. Густой, вязкий, будто сам воздух превратился в молоко. Я не чувствовала земли под ногами, только серое марево и тихое эхо где-то вдалеке.

И снова он.

Силуэт. Неясный, зыбкий, будто не принадлежал этому миру. Очертания то собирались в целое, то растворялись, как дым от костра. Крылья — чёрные, широкие, и такие тяжёлые, что воздух вокруг сгущался. Волосы — длинные, блестящие, колыхались словно в подводном течении. Доспехи — угольно-тёмные, переливающиеся, но расплывающиеся в мареве.

Только глаза оставались такими же — чёрные, в глубине которых дрожало крошечное, холодное сияние.

Он смотрел прямо на меня, и это было тяжелее любого удара меча.

— Ты снова здесь… — его голос был тих, но каждый звук будто ударял прямо в сердце. — Что случилось? Почему ты вся в крови?

Я попыталась ответить, но губы не слушались. Казалось, что сам туман держит меня в своих оковах, не давая сказать ни слова.

Он шагнул ближе, и серое марево заволновалось, словно живое. Его крылья распахнулись, заслоняя полмира, а глаза вспыхнули ярче.

— Ты снова на грани, — сказал он, и в голосе впервые проскользнуло что-то похожее на… тревогу? — Кто посмел?

Я задыхалась, пытаясь произнести хоть что-нибудь. В горле стоял ком, слова путались. Лишь еле слышный шёпот сорвался:

— Убийца… в маске…

Он наклонился, туман почти обволок меня, холодные пальцы — или лишь видение пальцев — скользнули по щеке.

— Ты слишком близко к грани, — он говорил мягко, но его глаза вспыхивали всё ярче. — Я чувствую… скоро. Совсем скоро мы встретимся. Близится тьма, и ты знаешь это, даже если отказываешься признать.

Я хотела спросить: «Кто ты? Почему я вижу тебя?» — но слова снова застряли в горле.

Он почти шептал в упор:

— Демоны уже близко.

Эти слова прорезали сон, как нож. Всё вокруг задрожало, распалось на осколки, и я резко провалилась в темноту.

Я вздрогнула и открыла глаза.

Комната была чужой. Высокие потолки, строгие балки, на стенах — тканые ковры с гербами. Окно было распахнуто, и лёгкий ветер колыхал занавеску. Где-то вдалеке слышались шаги и голоса.

Я лежала на широкой постели с тёмно-синим покрывалом. Живот туго перетянут повязкой, от которой тянуло горьким запахом трав.

И только спустя миг я поняла — я в гильдии.

Не в деревне, не в лесу. В гильдии.

Сердце ёкнуло.

Я резко приподнялась, но боль в животе тут же пронзила тело, и я со стоном опустилась обратно.

— Не дёргайся.

Голос раздался от двери.

Я обернулась — и увидела его.

Антарис стоял, опершись о косяк. Руки скрестил на груди, взгляд пронзительный, и ни единого лишнего движения. Его лицо было хмурым, но в глазах мелькала усталость.

— Ты едва не умерла, — произнёс он ровно. — Даже я сомневался, что успею.

— Но… — я выдохнула и закрыла глаза, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. — Мы… в гильдии?

— В моей комнате, — уточнил он. — Здесь безопасно.

Он подошёл ближе, сел на край кровати. Несколько секунд молча смотрел на меня, потом тихо сказал:

— Что-то не так.

Я заметила, как его взгляд метнулся к повязке, к моим рукам, потом — к лицу. Он словно искал что-то, что не укладывалось в его понимании.

Я улыбнулась, хоть и криво:

— Антарис, что-то не так?

Он нахмурился.

— Откуда ты знаешь моё имя? — его голос стал жёстким, подозрительным. — И…

Он вытянул руку — в ней были два клинка. Тонкие, с серебряным отливом, рукояти украшены знаком, который я знала до боли.

— Откуда у тебя это? — он смотрел прямо в глаза, и в голосе звучала сталь. — Я нашёл их рядом с тобой.

Я усмехнулась и приподняла бровь:

— А ты разве не узнаёшь их?

— Узнаю. — он сжал рукояти сильнее. — Это клинки одного из лучших учеников, что когда-то был в нашей гильдии. Клинки… Эль.

Я чуть наклонила голову и ответила мягко, но с лукавой искоркой в глазах:

— А ты не узнаёшь меня? Я думала, ты давно догадывался, что я не парень.

Тишина повисла в комнате. Он замер, будто слова застряли где-то в горле. В его взгляде смешалось всё — неверие, потрясение, злость, облегчение.

Он прошептал, едва слышно, словно не себе:

— Эль… неужели… ты?

Я улыбнулась чуть шире, чувствуя, как губы дрожат:

— А кто же ещё?
Тишина стояла такая, что слышно было, как где-то за стеной ударяют часы.

Антарис не отрывал от меня взгляда. Его губы шевелились, но слова будто застревали. Я видела, как он сжал челюсть, как пальцы на рукояти клинков побелели от напряжения.

— Эль… — повторил он, но уже громче, с горечью. — Это… невозможно.

Я чуть дернула плечом, насколько позволяла боль в животе.

— Почему? — спросила я мягко, но внутри сама дрожала.

— Ты… — он закрыл глаза, будто пытался собрать мысли. — Ты был парнем. Все годы, всё время… никто не сомневался. Даже я.

— Я должна была, так сложилось, — усмехнулась я. — Но, как видишь…

Я провела рукой по волосам, чувствуя, как они сбились после сна.

— Я никогда не врала тебе специально. Это была… необходимость.

Он резко поднялся, сделал пару шагов по комнате, словно пытался уйти от ответа самому себе. Потом развернулся и снова посмотрел на меня — взгляд прожигающий, тяжёлый.

— Значит… всё это время ты играла роль? — его голос был почти обвиняющим. — Ради чего? Ради чего притворяться?

Я выдержала его взгляд и сказала спокойно:

— Ради того, чтобы выжить.

Он замер. В его глазах мелькнула тень понимания, но он не отпустил тему:

— Ты должна была сказать мне.

— А ты бы взял меня в гильдию? — парировала я.

Он открыл рот, но не нашёлся, что ответить.

Я продолжила:

— Я доверяла тебе больше, чем кому-либо. Но даже тебе… я не могла. Потому что доверие — это всегда риск. И ты не знаешь, чем это может закончится.

Мгновение он молчал. Потом тихо, почти шепотом:

— Предательством.

Я кивнула.

— Вот именно.

Он снова сел на край кровати, но теперь держался иначе — не как учитель, не как глава гильдии. Словно человек, который впервые за долгое время оказался в ловушке собственных чувств.

— Зачем… — он поднял глаза. — Зачем ты вернулась? После всего?

Я вздохнула и отвела взгляд к окну.

— Потому что у меня есть цель. Потому что этот убийца связан с чем-то большим. Потому что если я уйду сейчас — погибнут те, кого я люблю.

— И ты решила не говорить мне правду до последнего? — он снова нахмурился.

Я усмехнулась, на этот раз чуть теплее:

— А теперь-то что? Хочешь выгнать меня?

Он молчал. Его глаза блестели — то ли от гнева, то ли от усталости.

— Нет, — наконец произнёс он. — Но мне нужно время.

Я протянула руку — дотронулась до его пальцев, всё ещё сжимавших клинки.

— Ты ведь всегда говорил, что меч сам выбирает хозяина. Эти клинки — мои. Ты узнал их. И, значит, узнал и меня.

Он на секунду закрыл глаза.

— Узнал, — тихо сказал он. — И ненавижу себя за то, что не понял раньше.

— А я… рада, что наконец всё вышло наружу.

Мы сидели так, пока тишину не нарушил звук шагов в коридоре. Где-то за дверью кто-то окликнул Антариса, но он даже не обернулся.

Он смотрел на меня, словно заново учился видеть. В его взгляде уже не было прежней холодности. Там было слишком много всего сразу — недоверие, боль, облегчение, и что-то ещё, что он сам не решался назвать.

— Эль… — сказал он, и голос дрогнул. — Ты изменилась.

— А ты — нет, — я улыбнулась. — Всё такой же строгий и упрямый.

Он хмыкнул, но усмешка вышла натянутой.

— Ты ранена. Тебе нужно отдыхать.

— А убийца? — я приподнялась, но он положил ладонь на моё плечо, осторожно, но твёрдо.

— Этим займусь я.

— Нет. — я качнула головой. — Это и моя охота.

Он сжал губы, но промолчал.

Мы сидели так, пока туман за окном не стал розовым от восхода. И я понимала: между нами теперь всё изменилось.