Глава 11. Огненный и Ледяной Шары
Я вошла в боевой сектор, чувствуя, как напряжение скользит по спине, а сердце стучит быстрее обычного. Воздух был густым от магии и пота — смесь, которая всегда немного кружила голову.
— Эль, — раздался ровный голос Декана Федерая, — подойди сюда. Время проверки твоих навыков.
Я подошла к середине зала. Сердце колотилось, но на этот раз внутри была уверенность. Магия отзывалась живым, ощутимым потоком, словно ждала моего сигнала.
— Начнём спарринг, — сказал Декан, указывая на моего партнёра, — адепт Марис, покажи, на что способна.
Марис, молодой эльф с резкими чертами лица, шагнул ко мне, направляя меч. Обычно мне приходилось быстро реагировать на атаки, но сейчас что-то внутри меня изменилось. Я ощущала все движения наперед, как будто предугадывала их. Даже отдельные мысли Мариса прорывались сквозь шум зала: «Попробую обойти с фланга… она слишком медлительная…».
Я сосредоточилась. В правой руке появился огненный шар, в левой — ледяной. Огненный пульсировал жаром, ледяной мерцал голубым светом, готовый отражать удары.
— Ха! — прозвучал насмешливый голос с трибуны. Я подняла глаза — Иларион сидел на своём месте, скрестив руки. — Думаешь, справишься с ним?
Я стиснула зубы и попыталась игнорировать его, но внутри мелькнуло лёгкое раздражение.
— Иларион, — прорычал Декан, не отрывая взгляда от меня, — хватит дразнить ученицу. Сосредоточься на своём.
— Ой, да я просто… — Иларион усмехнулся, но Декан махнул рукой строго.
— Если не успокоишься, отправлю к ректору за наказанием.
Иларион фыркнул, но больше не отвлекал меня, хотя из-за улыбки на губах было видно, что он не смирился полностью.
Марис ударил первым, и я мгновенно переместила шары, отражая его атаку. Огненный отбил удар справа, ледяной — попытку обойти с фланга. Всё происходило автоматически, как будто магия сама подсказывала мне, куда двигаться.
— Она управляет двумя стихиями одновременно… — прошептал кто-то сбоку, — и предугадывает удары.
Сердце колотилось, руки дрожали, но я держала шары уверенно. Каждый удар Мариса был отражён, каждое движение предугадано. Я слышала самые громкие его мысли, и это давало преимущество.
— Отлично, — Декан подошёл ближе, глаза широко раскрыты, — Попробуй объединить их в атаку.
Я сосредоточилась. Огненный и ледяной шары вспыхнули ярче, создавая дугу энергии, которая вынудила Мариса отступить. Его меч отлетел в сторону, и даже я слегка удивилась.
— Превосходно, — сказал Декан, заметно поражённый. — Эль, можешь идти. Остальные готовятся к следующему упражнению.
Я опустила руки, и шары исчезли, оставив лишь слабое тепло и холод внутри. Смотрела на Мариса, на Декана, на трибуну, где Иларион слегка кивнул с насмешкой, и внутренне улыбнулась — я справилась.
Я опустилась на своё место, ещё чувствуя тепло магии в руках и лёгкое дрожание от адреналина. Вокруг все смотрели на меня с удивлением, шёпоты и восхищённые взгляды словно плели невидимую ауру вокруг. Моё сердце всё ещё билось слишком быстро, а щеки пылали.
Иларион не упустил момент. Сидя на своём месте, он скрестил руки на груди и с едкой улыбкой бросил:
— Ну что, новенькая, похоже, у тебя всё-таки что-то получается. А я-то думал…
Я лишь фыркнула и отвернулась, стараясь не показывать, как мне неловко.
— Иларион, — раздался строгий голос Декана Федерая, — я уже предупреждал тебя.
— Ха! — пробормотал Иларион, делая вид, что не слышит.
— Ты меня слышал, — продолжил Декан, — и я не люблю повторять.
— Ой, да ладно… — снова пробормотал Иларион, но Декан уже встал, сжал губы:
— Встал и к ректору, — сказал он тихо, но с категоричностью, которая не позволяла спорить.
Иларион тяжело вздохнул и ушёл, а аудитория снова погрузился в тихую атмосферу после спаринга. Я попыталась выровнять дыхание и сосредоточиться на своих ощущениях. Сидя на месте, я чувствовала, как все взгляды следят за мной, как будто пытаются заглянуть внутрь моей магии.
Я тихо улыбнулась сама себе: «Они все удивлены… а я… я поняла, что могу больше, чем думала». Сердце всё ещё дрожало, но теперь это было не от страха, а от лёгкого восторга.
Колокол прозвенел, его глухой и ровный звон словно прогнал последние тени напряжения из аудитории. Адепты начали потихоньку вставать и расходиться, обсуждая спаринг и мои магические шары, а я ещё сидела на месте, пытаясь прийти в себя.
— Эль, — раздался знакомый голос Декана Федерая, и я тут же подняла голову. — Подойди ко мне.
Я аккуратно встала и подошла к кафедре. Декан улыбнулся, оценивающе посмотрел на меня, его взгляд был доброжелательным и слегка строгим одновременно.
— Ты сегодня удивила, — сказал он. — Медитации с твоим куратором, Галинхором, идут тебе на пользу. Вчера ты едва ощущала магию, а сегодня… — он кивнул в сторону моих рук, — призвала одновременно огонь и лёд. Такие противоположные стихии почти никогда не уживаются в одном человеке.
Я почувствовала, как у меня подкатывает румянец. — Спасибо… — выдохнула я, — это… он… ректор Галинхор… помог мне.
— Я это вижу, — улыбнулся Декан. — Он умеет направлять и тонко подстраиваться под ученика, и, похоже, твоя магия откликнулась на него быстрее, чем на кого-либо другого.
Я кивнула, стараясь не терять самообладание, хотя внутри всё кипело от волнения. В глазах Декана я видела неподдельное восхищение, но и осторожность.
— Продолжай тренироваться, Эль, — сказал он, слегка хлопнув по моему плечу. — Следи за собой и за магией. Сегодня ты сделала шаг далеко вперёд. И помни: такие успехи редко бывают случайны.
Я глубоко вдохнула и поблагодарила его, ощущая смесь гордости и лёгкого смущения. Затем присоединилась к остальным, направляясь к выходу из зала, но его слова ещё долго звучали в голове.
Следующим занятием были зельеварения.
Я нашла свободное место и села, стараясь не привлекать внимания. Но, как обычно, не вышло: несколько взглядов задержались на мне дольше, чем хотелось бы. Я уже приготовилась к очередным подколам — и, конечно, не ошиблась. Где-то сбоку раздалось ехидное:
— Ну-ну, огонь и лёд, великая магичка, — протянул знакомый голос Илариона. — Посмотрим, как ты справишься с ядами. Надеюсь, случайно себя не угробишь.
Я медленно повернула голову в его сторону и, изобразив сладенькую улыбку, тихо, но достаточно громко ответила:
— Спасибо за заботу, Иларион.
В аудиторию вошла преподаватель.
— Прекрасно, — её голос прозвучал мягко, но с такой силой, что никто не осмелился пошевелиться. — Все здесь. Значит, начнём.
Аудитория погрузилась в гробовую тишину, когда тёмная эльфийка остановилась у кафедры. Её глаза — два холодных рубина — скользнули по рядам студентов, и я, встретив этот взгляд, поняла, что даже дышать стоит осторожнее.
— Меня зовут Итилиэнелия, — сказала она негромко, но звук её голоса был словно удар хлыста, — и с этого дня я буду вести у вас занятия по ядам.
Она поставила на стол узкий длинный ящик из чёрного дерева, покрытый серебряной вязью рун. Одним движением откинула крышку — и по аудитории поплыл тонкий, едва ощутимый аромат. Чуждый, сладковатый, тянущий за собой что-то древнее и опасное.
— Яд, — продолжала она, обводя нас взглядом, — это не только смерть. Это инструмент. Это оружие. Это искусство. Те, кто считают его чем-то грязным или недостойным, не достойны сами постигать магию.
Я заметила, как несколько студентов невольно поёжились. Кто-то опустил глаза. Только Иларион, как всегда, ухмыльнулся, будто собирался вставить свою колкость. Но под тяжёлым взглядом преподавательницы даже он благоразумно прикусил язык.
— Ваша задача — научиться не только распознавать, но и создавать, изменять и нейтрализовать яды. Сегодня вы сделаете первый шаг. — Она достала из ящика несколько крохотных флаконов, в каждом из которых переливалась жидкость странного цвета. — Перед вами три простейших экстракта. Один из них безвреден, второй вызывает кратковременное помутнение сознания, третий — смертелен даже в капле. Ваша задача — определить, где какой.
В аудитории прокатился едва слышный вздох.
Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё холодеет. Первый день, и сразу такие «простые» задания?
— У вас есть чувство магии, — продолжала Итилиэнелия спокойно, — так используйте его. Каждый яд звучит по-своему. Попробуйте услышать. Попробуйте почувствовать.
Ассистенты преподавательницы быстро раздали по столам по три миниатюрных флакона. Я уставилась на свои: один переливался серебристо-зелёным, другой был мутно-серым, третий — прозрачным, словно чистая вода.
— Если ошибётесь… — в её голосе мелькнула едва уловимая тень усмешки, — последствия ощутите на себе.
Я почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Кто-то рядом шумно втянул воздух.
Иларион, конечно, не удержался:
— Надеюсь, нас хотя бы не похоронят на территории академии, — пробормотал он достаточно громко, чтобы все услышали.
Я приподняла бровь и не удержалась от ответа:
— Тебя — можно и тут, привычное место займёшь.
Несколько адептов прыснули, но тут же прикусили губы, когда Итилиэнелия повернула голову в сторону Илариона.
— Я не люблю повторять, — сказала она ледяным тоном. — Работай.
Он тут же уткнулся в свои флаконы, а я, затаив дыхание, прикоснулась пальцем к одному из своих…
И вдруг — услышала.
Не слова. Не мысли. Звуки. Каждый флакон словно издавал свой особый отклик: серебристо-зелёный — пел тихим звоном, как натянутая струна; мутно-серый ворчал глухо и тягуче; прозрачный же был пугающе пустым, будто поглощал саму тишину.
«Безвредный, помутнение, смерть…» — перебирала я про себя, стараясь понять, какой звук к чему относится.
И тут — будто вспышка. В мутно-сером я уловила мысль: туман, слабость, рвота…
Я едва не вздрогнула. Это был не мой голос. Это — яд шептал.
Серебристо-зелёный же звучал легко и чисто, как утренняя роса. А пустой прозрачный… он пугал сильнее всего. Я ощутила холод, словно провалилась в пустоту.
— Ну? — Итилиэнелия подняла взгляд. — Кто готов назвать?
Несколько студентов робко подняли руки.
Я набрала воздуха в лёгкие и тоже подняла свою.
Я подняла руку, и взгляд Итилиэнелии тут же остановился на мне. В груди кольнуло лёгкое волнение, но вместе с ним — странное спокойствие.
Ха… ещё бы яды меня смутили. Шесть лет в гильдии — и не таким учили. Там всё было куда хуже: либо узнаешь вкус на своей коже, либо не доживёшь до утра. Здесь — всего лишь три флакончика. Детский сад.
— Эль, — ровным голосом произнесла тёмная эльфийка. — Ну?
Я осторожно коснулась пальцами серебристо-зелёного, и он снова запел в моей голове — чисто, звонко, почти приятно.
— Этот… безвреден, — сказала я уверенно. — Больше похож на настой ментолы.
В аудитории прошёл тихий шёпот.
Я взяла мутно-серый флакон, и в голове раздался глухой гул, словно в неё набился туман.
— Этот вызывает кратковременное помутнение сознания. Слабость, потеря координации, тошнота… в лучшем случае пару часов будете лежать, как тряпичная кукла.
Я аккуратно поставила его на место и взяла прозрачный. Лёд прошёлся по коже. Ни звука, ни образа — только пустота.
— А этот… смертельный. Достаточно капли, чтобы за минуту остановить сердце.
В аудитории повисла мёртвая тишина.
Итилиэнелия не сводила с меня глаз. Ни одного движения, только холодный прищур.
— Верно, — наконец произнесла она. Её голос был всё таким же ледяным, но я уловила в нём странную нотку — как будто ей стало… любопытно. — Даже слишком верно для новичка.
— Случайность, — не удержался кто-то сзади.
Я не обернулась, но прекрасно знала, чей это голос.
Иларион, конечно.
— Какая же ты везучая, Эль, — протянул он громко, — прямо чудеса. Может, тебе карты гадать, а не яды учить?
Я усмехнулась и, даже не повернувшись, ответила:
— Слушай, Иларион, а что там за наказание ректор для тебя выбрал? Можешь поделиться, вдруг пригодится.
По рядам прокатился сдержанный смех.
— Тишина, — резко оборвала Итилиэнелия, и в её голосе снова прозвенел хлыст. — Здесь не балаган.
Иларион надулся, но замолчал.
А я — я поймала на себе взгляд преподавательницы. Долгий, изучающий. От которого по спине пробежали мурашки.
Ну вот, кажется, попала я в её список интересных игрушек, — мелькнуло в голове.
Итилиэнелия щёлкнула пальцами — на столах перед нами появились новые наборы склянок и ступки.
— Теория хорошо, — сказала она, — но без практики вы бесполезны. Сейчас смешаете простые растворы — ничего смертельного, не надейтесь. Но, — её глаза сверкнули, — если кто-то решит поиграть с дозировкой, последствия будут самыми… поучительными.
Шум раздался по аудитории, все загремели пробирками и ложечками. Я тоже взялась за работу: листья, сухие корешки, капля прозрачной жидкости. Всё это я делала уже сотни раз в гильдии, и пальцы помнили лучше головы.
Детский сад… даже интересно, как они отреагируют, когда я за пару минут закончу.
Я аккуратно смешала всё и отставила готовый раствор в сторону. Он лёгким голубым свечением подтвердил правильность пропорций. Вокруг же царил хаос: кто-то ругался, что у него дым пошёл, у кого-то жидкость стала чёрной.
Итилиэнелия первой подошла к моему столу. Подняла флакон, покрутила его на свету.
— Чисто, — сказала она негромко. — Слишком чисто для новичка.
Я опустила глаза, делая вид, что просто повезло.
Прозвенел колокол, и все облегчённо задвигали стульями. Занятия на сегодня были окончены.
В комнате я наконец позволила себе выдохнуть. Скинув с себя академическую форму, пошла под душ. Горячая вода смывала с тела напряжение и остатки сегодняшних событий. В голове крутились картинки: огонь и лёд в руках, удивлённые взгляды однокурсников, холодная улыбка Итилиэнелии.
После душа я натянула удобное платье — простое, но мягкое, тёмно-синее. Волосы собрала в свободный хвост. Едва успела сесть на кровать, как в дверь раздался стук.
— Войдите, — сказала я, чуть напрягшись.
В комнату заглянула Лимерия. На её лице — лёгкая улыбка.
— Ну, как твой день?
— Продуктивно, — усмехнулась я, откидываясь на спинку стула. — Представь, на проверке у Федерая я смогла призвать и огонь, и лёд. Да ещё и на спаринге все его удары предугадала. А потом на занятии по ядам… всё угадала. Даже слишком хорошо, кажется, — я фыркнула. — Итилиэнелия явно мной заинтересовалась.
— А Иларион? — приподняла бровь подруга.
— А Иларион… — я закатила глаза. — Всё-таки решил меня доставать, как ты и говорила. Колкости, шуточки, а в итоге его отправили к ректору.
Лимерия прыснула со смеху.
— Я же говорила! Он всегда нарывается. Но знаешь, ты молодец. Для первого курса — это прям… слишком.
Я пожала плечами, скрывая смущение.
— Пошли в столовую? — предложила Лимерия.
Я улыбнулась.
— Пошли. Я сегодня точно заслужила ужин.
И мы вместе вышли в коридор, направляясь к шумной, полной голосов и запахов трапезной Академии.
Столовая Академии шумела, как всегда вечером: звон посуды, смех, переброски словами через весь зал. Огромные люстры из чёрного камня светились мягким холодным светом, а длинные столы ломились от блюд. Мы с Лимерией взяли еду и прошли к свободным местам.
Я пыталась спокойно ужинать, но взгляд снова и снова тянуло к возвышению, где сидели преподаватели.
Там был он. Галинхор.
Я почти машинально следила за каждым его движением: как он берёт кубок, как что-то говорит соседям, как чуть склоняет голову, выслушивая. И каждый раз, когда рядом с ним Итилиэнелия наклонялась слишком близко, будто случайно касалась его руки или обнажала декольте, внутри меня что-то неприятно сжималось.
Ну и что с того? Он ректор. Он не мой. Он…
Я поспешно уткнулась в тарелку, лишь бы отвлечься от глупых мыслей. Но сердце всё равно било быстрее, чем нужно.
— Оу-у, — тихо протянула рядом Лимерия, и я вздрогнула. — Так вот почему ты всё время смотришь наверх.
— Я… я не смотрю, — пробормотала я слишком быстро, и поняла, что покраснела.
Она усмехнулась, не отрываясь от своего ужина.
— Ага, конечно. Понравился наш ректор? — её глаза хитро блеснули. — Ну, держись, подруга. Тебе будет сложнее, чем всем остальным девчонкам. Он же твой куратор. Почти всегда рядом.
Я уставилась на неё, не находя, что сказать. Слова застряли где-то в горле. Лишь горячая волна залила щеки.
Вот уж спасибо, Лимерия… теперь я сама не знаю, что глупее — мои мысли или её подколки.
Я попыталась спрятаться за бокалом воды, лишь бы скрыть румянец, но Лимерия не отставала.
— Да ладно тебе, — прошептала она, едва заметно толкнув меня локтем. — Все через это проходят. Просто у тебя ситуация посложнее — он твой куратор, и тебе придётся видеть его чаще, чем остальным.
Я всё ещё не решалась поднять голову, но краем глаза заметила, как уголки его губ тронула лёгкая улыбка. Она была нежной, спокойной, будто он видел меня насквозь — и прекрасно понимал, отчего я краснею.
Нет-нет-нет. Он всё слышал. Он всё понял. Ещё и улыбается…
— О, ну теперь точно, — хихикнула Лимерия и уже в открытую посмотрела на меня с дразнящим блеском в глазах. — Вот это будет интересно.
Я никак не отреагировала, только глубже уткнулась в еду. Ужин тянулся мучительно долго, и всё время я ловила себя на том, что боюсь снова поднять взгляд.
Когда мы наконец вышли из столовой, Лимерия не перестала язвить:
— Вот видишь? Я же говорила — он посмотрит. А он не просто посмотрел… он улыбнулся. И не кому-то, а именно тебе.
— Замолчи, — простонала я, прикрывая лицо рукой. — Лучше дай умереть спокойно.
— Ха, об этом забудь. Теперь я тебя просто так не отпущу, — весело заявила она.
В комнате я наконец оказалась одна. Сидя на кровати, я развернула список заданий на завтра: занятия по магической теории, основы тактики, ещё одна практика у универсалов… день обещал быть насыщенным.
Я положила список рядом, легла и уставилась в потолок. Перед глазами всё равно вставали фиолетовые глаза с чёрными звёздами и та самая улыбка. Слишком мягкая, слишком понимающая.
Я ревновала. Честно ревновала. Но ведь это же просто… глупость, правда?
Я крепко зажмурилась, укрылась одеялом и только тогда позволила себе уснуть — с бешено бьющимся сердцем и совершенно неуместным ощущением тепла.