Прости за то что с тобой сотварил
Сев на край кровати, Юнги утыкается лицом в мягкий живот Чимина, прижимая свои руки к его бокам, он душит и глотает терзавшие горло всхлипы, стараясь не подавать никаких признаков своего отчаяния.
С усилием подняв руку найдя пшеничные волосы омеги, стал осторожно пропускать их через пальцы. Где-то в душе Юнги проклинается себя за то, что заставляет Чимина проходить через все эти страдания. За то что в этот проклятый день его не было рядом.
—Такая удивительная вещь «кома». Не знаешь когда человек проснётся, — сказала врач, подсев к Юнги. — Он может проснутся, как и завтра, так и через год. Это никогда не предугадаешь.
— Каковы шансы? — спрашиваю Мин, снова переводя глаза к Чимину, что уже около двух недель лежит в глубокой коме.
— Я думаю не всё потерено, — пожилая женщина улыбнулась, положив руку на плечо юноши. — Никогда не стоит переставать верить. Даже если шансы равны к нулю.
Чонгук запрокинул голову и прислонился затылком к стене. Даже представить, что пережил Чимин и что ему ещё предстояло пережить, было невыносимо. Юнги пытался убедить себя в том, что омеге не пришлось смотреть, как убивают его мать, – какими бы ни были у убийцы счёты с Кихён, оставлять Чимину такие страшные воспоминания было слишком жестоко.
Он был совершенно безобидным парнем, он не заслуживал такого. Это было ещё хуже, чем умереть самому.
Чонгук видет, как Юнги закрывает глаза и опускает вниз голову. Не мог не слышать, как шмыгает он носом от того, что потихоньку начинает плакать.
— Нет, — хмурый Чонгук, сел на котточки перед омегой. — Не плачь, — он приподнял его лицо и нежно провёл большими пальцами по закрытым векам.
Для Мина, как ни странно, эти слова стали лучшей мотивацией успокоиться.
— Прости, — проронил одними губами.
— Я тебя отвезу домой,— попытался перевести тему Чонгук.
Юнги кивнул пару раз и, вытерев глаза, снова взял его за руку, двинувшись в нужную сторону.
— Отвези меня на кладбище, — робко позвал он, не поворачивая на Чонгука голову.
***
Чонгук постоял несколько минут у могилы, выкуривая третью сигарету и отстраненно разглядывая мраморную плиту.
Юнги присел рядом с магилкой. Он внимательно смотрел на наё. Читая имя и фамилию. Видет цифры. Дату рождения и дату смерти. А между ними черточка. Такая не большая черточка. Длинною в жизнь.
Омега крепко прижимал лодони к глазам, пытаясь затолкнуть слезы обратно, но они лились ещё сильнее.
Чонгук кинул окурок в маленькую лужицу, отчего тот тихо зашипел, промокая и медленно уходя на дно. Сняв с себя чёрное польто он накинул на Юнги.
— Я жду тебя в машине.
Альфа облизнул пересохшие губы и размашистым шагом направился к своему черному мерсу. Отключив сигнализацию, он сел в машину, захлопнув дверцу и прислушиваясь к приглушенным стукам дождевых капель по крыше авто. Все пришедшие на похороны потихоньку разъезжались. Дождь постепенно усиливался, гремя все сильнее.
В голове лёгкой дымкой расползвется приятная пустота, освобождая заключённые в мыслях назойлевые образы о том, чего помнить не стоит. Лица людей, их голоса, молящие о пощаде, полные страха глаза. Всё улитучивается словно этого и не было.
Через несколько минут приходить Юнги, сразу вжимаясь в кресло, крепче окутывается в пальто альфа, вдыхая его природный запах.
Теперь так всё и будет верно? Нетерпимое жжение в груди, эта мучительная, сводящая с ума боль. Это ведь никогда не пройдёт?
— Блять. Я никогда не ценил их вовсе. Ни маму, ни Чимина. Мне хочется горько, истерически смеястся, ведь «мамой» её я стал называть только после смерти.
Чонгук тяжело вздохнув, выруливает на дорогу. Подрываясь и мгновенно остовляя серое холодное кладбище позади.
Это место примет его не скоро.
***
Намджун прислонился к стене, сложив руки на груди. Напряженным взглядом сверлил приближающуюся стройную фигуру. Джин сидел за столиком в вип зоне вместе с братьями Чон, и дождался своего коктеля. Намджун почти задохнулся восхищением, рассматривая длинные ноги в черных брюках, заправленную в них белую блузку. На длинных пальцах, красовались кольца из титана.
Альфа смотрит так зло, что у Джина внизу где-то тяжесть в узел скручивается, и мурашки вдоль позвоночника бегут. Но в голове проносятся пальцы эти на талии этой малолетки и поцелуй куда-то в щеку, и возбуждение на злость раскаленную заменяется.
Джин поднимается с диванчика, извеняясь перед Тэхёнам за свой уход, и идёт в даль коледора. Подальше от музыки и от лишних глаз. Точно зная что Намджун пойдёт за ним.
— Выбрал старшего Чона?
— Это не твое дело, — надменно сказал Джин, намджунову руку с себя скидывая.
— Выглядишь как легко доступная девица.
Звонкая пощечина заглушила, музыку клуба. Намджун смотрел в его глаза непозволительно долго — кажется, что Джин успел прожить всю жизнь, состариться и умереть прежде, чем он отвернулся голову и вновь дал по газам. Омегу трясло, руки мелко дрожали от злости, боли.
— Ты серьёзно ничего не понимаешь? — щурит глаза омега, с трудом удерживая вскипающую внутри раздраженность. — Ты не понимаешь, что твое предложение мне не интересно, что я не позволю тебе делать из меня тряпку? Та малолетка в коме, и ты ко мне бегаешь. Удобно устроился. — кричит Джин. Он уже собирая уйти, но альфа сразу же прижимает его снова и, несмотря на протест парня, резко тянет его на себя и рычит.
— Пусти меня, — зло говорит омега и пытается вырваться.
— Мне жаль, что ты ничего не понял из нашего разговора, жаль, что тебе легче раздвигать ноги перед убийцей. Мне очень жаль, — тянет слова альфа и резко отпускает парня.
— Я не сплю с ним, — превозмогая боль, кричит омега и, оставив Намджуна, идёт в сторону выхода.
30 звёздочек и буде продолжение.
