Сожрал мои нервы чайной ложкой
— Куда мы едем? — спросил Юнги, Чон ухмыльнулся и краем глаза глянул на омегу. Мин хмыкнул и отвернулся, впитывая в себя огненные краски ночного города.
— Не знаю, — Чонгук покрепче сжал руль, лавируя между медленно плетущимися машинами. — Куда хочешь, хоть на край света, хоть в Ад.
Люди торопятся домой, для них ночь — время, когда жизнь останавливается. Но для таких, как Чонгук и Юнги, все только начинается. Жизнь только-только начинает набирать обороты.
Юнги резко подался к нему, схватил за шею и вгрызся в прохладные губы с привкусом сигарет голодным котенком. Чонгук вплел пальцы в его мягкие волосы и крепко сжал. Мин простонал в его губы от одного представления, как он этими руками сжимает его шею. Возбуждение пронеслось волной по телу вместе с адреналином. Чонгук целует голодно и больно, прикусывая губы до багровых капель, а после слизывая их, точно животное. Юнги отстранился на миг, чтобы глотнуть воздуха, и шепнул:
— Мы можем разбиться.
— А ты боишься умереть? — ухмыльнулся в ответ Чонгук, вдавливая педаль газа в пол, достав из пачки новую сигарету и вновь отвернулся к дороге.
Юнги вцепился пальцами в сиденье, когда брюнет резко прибавил скорость, и машину буквально понесло вперед, на череду таких же крутых поворотов.
— Давай проверим твой английский? — спокойно спросил альфа, несмотря на то, что их обоих сейчас вполне реально могло размазать по обочине — машину заносило каждые десять метров из-за и бесконечных ямок.
— Сбавь скорость.
— Значит, хочешь, — брюнет хмыкнул. — Я буду говорить тебе фразы, а ты — переводить.
Юнги бархатно рассмеялся в ответ. Чонгук слышит его искренний смех буд-то впервые и чувствует, что разлюбить его теперь — задача непосильная. Но на смех не реагирует.
Пусть смеется, если находит это смешным.
Отсмеявшись, Мин коснулся указательным пальцем уголка глаз, вытирая теплую слезинку.
— Чонгук...
— You're the person I like to look at,— чистым английским говорит Чонгук, и начал отпускать педаль газа, плавно выехав на трассу, ведущую к нужному месту, ни на секунду не убирая пальцы с коленки омеги. —interesting to listen to, genuinely laugh and look forward to meeting
— Ты тот человек на которого мне приятно смотреть, интересно слушать, искренне смеяться и с нетерпением ждать встреч, — омега прикрывает глаза, несмотря на напряженную атмосферу, накрывает крепкую ладонь Чонгука своей.
— Мне плевать на всех кроме тебя, — томно говорит уже Чонгук. — I decided not to hide my feelings and desires, another life for them may not be.
— Я решил не скрывать свои чувства и желания, ведь другой жизни для них может и не быть.
— Love… — Юнги вздрогнул, выравнивая дыхание, когда понял, что Чон наконец-то тормозит.
— Люблю…
— Приехали, куколка.
Чонгук резко затормозил, разворачивая машину на шестьдесят градусов. Юнги глянул на него, а после открыл дверь и вышел из машины. Он даже не постарался скрыть восхищенный вздох, когда увидел открывшийся с такой высоты вид. Здесь небо сливалось с бушующим морем. Мин подошел ближе к крутому обрыву. Огни города сливались со звездами. Не было границы между небом и землей, он словно находился в бесконечно холодном космосе. Омега вдохнул полной грудью соленый воздух. Пахло морем и дождем. Сильный ветер трепал его волосы и не по размеру рубашку, пробираясь под нее.
Но холода Юнги не чувствовал.
Чонгук поставил бутылку шампанского на капот и слегка ухмыльнулся, наблюдая за омегой. Тот раскинул руки в стороны, словно на кресте распятый. Чонгук медленно подошел к нему, обвивая талию крепкими руками и прижимая к себе, согревая своим теплом. Чонгук зарылся носом в его волосы и вдохнул полной грудью.
Юнги… даже на холоде пахнет теплом. Пахнет домом.
— Это было оригинальное признание. Ты со всеми кого трахаешь такими словами разбрасываешься?
— Кого я трахаю, я беру и трахаю, — Чонгук смеется и выпускает Юнги, принявшись снимать с себя футболку. Тот оборачивается и вопросительно таращится, невольно пробегая взглядом по накачанному смуглому телу.
— Ты что делаешь? Ты серьёзно? Прыгать собрался?..
— Ты думал что мы сюда приехали на пейзаж посмотреть? — усмехается альфа, бросая футболку на капот мерса, разуваясь подходит к омеге.
Чонгук подходит почти вплотную и опускает голову, опаляя жаром своего дыхания губы омеги. Юнги поднимает голову и заглядывает ему в глаза, которые определенно точно не врут. Чонгук открыт, он искренен и ничего дурного не затаил.
Альфа поднимает руки и начинает расстегивать пуговки на его рубашке. Юнги застывает, не пытаясь как-то пресечь внезапное вторжение. Он сглатывает и чувствует, как на коже образуются мурашки от случайных прикосновений чонгуковых пальцев к ней. Становится душно, хоть воздух и прохладный. Сняв рубашку, альфа надел на Мина свою футболку.
Без лишних слов, Чонгук берет омегу за руку, и через несколько секунд они отрывают ноги от земли.
Тело Юнги оказывается заточенным в тысячи воднух пузырьков. По всем законам законам физики он опускается на дно. Вода здесь такая холодная и омега чувствует как постепенно замирают собственные мышцы. Юнги приходит в себя и начинает руками и ногами поднимать свое тело на поверхность, выныривая. Его сердце бешено билось, он до сих пор не мог поверить что прыгнул с такой.
Юнги лижет губы и затихает. Его руки все еще лежат на плечах альфы, а ноги все еще сцеплены на пояснице. Так близко, так тесно и горячо, что дыхание друг друга отпечатывается на влажных алых губах.
Чонгук касается его кончика носа своим и целует, сразу же получая ответную реакцию. Пальцы Юнги путаются во влажных волосах альфы, а горячие языки сплетаются друг с другом в безмолвном сумасшествие.
В такие моменты ему хочется жить. Он забывает обо всем плохом, что с ним произошло. Моменты рядом с Чонгуком рай.
Юнги смотрит в бездоные глаза, затем закрытает глаза и молит, чтобы такие хорошие минуты когда нибудь ещё повторились.
Ведь правильно Чонгук сказал.
Другой жизни может и не быть.
***
— Ты весь дрожишь, — сказал Чонгук, снял свою куртку и накинул ее на плечи Мина.
Юнги покачал головой, прогоняя прочь это странное чувство, и подошел к машине, залез на капот и откинулся спиной на лобовое стекло. Куртка приятно пахнет Чонгуком. Мин устремил взгляд вверх, на звезды.
Мин выдохнул и поднял голову вверх, будто стараясь разглядеть те самые созвездия. В городе их не сыщешь. Днем небо там серое, ночью — красное. Звезды можно увидеть, только если закинуть в рот овальную таблетку.
Машина слегка осела под весом Чонгука, который сел рядом, облокотившись локтями о колени. Он протянул Юнги открытую бутылку шампанского, тот молча принял ее и сделал несколько больших глотков.
Он посмотрел на Чонгука, Чонгук посмотрел на него в ответ.
Юнги для него особенный, Чонгук это давно признал. Чон отвернулся, устремляя свой взгляд на огни города.
***
Юнги судорожно выдохнул, когда его горячая кожа коснулась прохладных простыней. Он не помнит, как они доехали до особнека Чонгука, он помнит лишь губы.
Эти губы его обжигают, отравляют, убивают, они — яд, но Юнги хочется больше. Он кусает Чонгука, оттягивает нижнюю губу, на что Чон рычит, грубыми пальцами стискивая бедра. Сладкий. Омега на вкус сладкий, как мед.
Омега прогнулся в спине, когда альфа коснулся губами его шеи. По коже побежали мурашки, возбуждение скрутилось тугим узлом внизу живота.
Чон коснулся губами там, где оставился едва видимый след зубов, и начал зацеловывать. Он скользнул пальцами под джинсы омеги и зацепил нижнее белье, стягивая его вниз. Чонгук аккуратно поцеловал его в коленку, спускаясь по ноге к внутренней стороне бедра, Мин не сдержавшись, застонал, откидывая голову назад.
Картина на миллион, и Чонгук готов за нее заплатить.
Младший мечется по постели, приподнимает бедра от возбуждения и одновременно с этим краснеет. Невинный и порочный. Этот коктейль внутри омеги пьянит хуже самого крепкого алкоголя. Чонгук сплюнул на пальцы и коснулся и без того влажной дырочки. Юнги задержал дыхание, плотно сжав коленки вместе.
— Не отводи от меня глаз.
Альфа сжал его подбородок пальцами, вынуждая смотреть на себя. Юнги затаил дыхание. Чонгук приставил головку твердого члена к дырочке омеги и сделал толчок, входя наполовину. Юнги не успел вскрикнуть, потому что альфа припал губами к его губам, жадно проглатывая вскрик. Чонгук сжал пальцами его ягодицы, разводя в стороны и плавно, аккуратно толкаясь до самого основания.
Юнги глухо стонал в его губы, жмурясь, от грубых толчков, больно кусая губы и язык, но не отстраняясь. Наоборот, он сильнее прижимался, короткими ногтями впиваясь в спину старшего.
Бледный луч луны проскользнул через неплотно задернутые шторы, бродя по комнате, точно изучая. Он упал на напряженную спину Чонгука, подсвечивая влажную молочную кожу, под которой лоснились мышцы. Спинка кровати размеренно стучала о стену.
Чонгук, как вкусивший героин, не мог оторваться от губ Юнги, даже когда обоим стало не хватать воздуха.
Юнги откинул голову назад и застонал от удовольствия. Его выцветшие волосы разметались по подушке, как нимб ангела. Чонгук им любуется, хватает ртом необходимый воздух и увеличивает амплитуду движения бедрами. По холодной комнате разносится стук кровати о стену, шлепки двух тел друг о друга и хриплый стон. Чон провел языком по пульсирующей жилке, слегка прикусывая ее клыками. Чонгук резко схватил ноги омеги, закидывая себе на плечи, и глубже толкнулся в его тело, вызывая протяжный крик. Юнги одними губами шепчет «да» и навстречу толкается.
К омеге хочется быть близко так, как никогда. Хочется целовать его лицо, собирать губами росинки слез, хочется пальцы аккуратно сжимать — болят наверняка, хочется ладонями ласкать его красивое тело, испещренное метками альфы — они только украшают его тело.
Чонгук крепко сжал его бедра, увеличивая темп толчков. Омега стонет громко, хрипло, почти переходит на крик. Он цепляется пальцами за простынь и подушки. Не сдержавшись, омега порвал одну из подушек. Перья тут же разлетелись по постели, мягко оседая на пол, на Юнги, на альфу.
Юнги за поцелуем тянется сам. Его глаза прикрыты, под ними слезы чистые, обжигающие. Омега его целует, сжимая в кулаке чонгуковы волосы. Вкус его слез. Чонгук сжимает его в своих руках, безмолвно шепчет «посмотри, я здесь, я тебя не брошу», а Мин льнет к нему, жмется, так ему тепла хочется. Чонгук готов ему все свое тепло отдать, хоть и осталось его совсем-совсем на дне, капля последняя.
И ее Чон готов подарить Юнги.
После секса вымотанный омега засыпает почти сразу, прижимаясь к боку альфы и обвивая всеми конечностями. Чонгук смотрит в потолок, поглаживая худые плечи омеги пальцами. Его дыхание обжигает шею. Курить хочется так, что легкие горят, но вставать и идти за ними на первый этаж старший не хочет. Тогда омега проснется, а альфе не хочется рушить этот момент. Он уверен, что утром все будет по-другому. Юнги больше не будет таким ласковым котенком, снова выпустит коготки и будет царапаться. Но то будет утром. А сейчас Чонгук закрывает глаза и впервые спит так спокойно.
35 звёздочек⭐
