Глава 29
Я чувствовала себя самой счастливой. Это теплое, солнечное чувство пульсировало во мне с самого утра, заставляя улыбаться своему отражению в зеркале и видеть во всем хорошие знаки. Я почти летела по коридору, и вот он — стоит в дверях нашего кабинета, опираясь о косяк.
— Привет, — выдохнула я.
— Привет, — кивнул он, и в его взгляде было то же тихое понимание, что и тем самым вечером.
Уроки шли медленно и невыносимо скучно. Каждый урок начинался с одного и того же вопроса — «Выбрали куда поступать?». Казалось, что с этим определились все, кроме меня. С одной стороны, я могу поступить в тот же ВУЗ, что и Полина. Он в Москве, никуда не нужно переезжать, мы будем вместе. А с другой... Не хочу я быть социологом или маркетологом. Хочу рисовать...
После уроков Ваня проводил меня до дома. Всю дорогу я рассказывала ему о вариантах моего поступления. Я говорила о страхе перед экзаменами, о давлении родителей, которые видели меня «в чем-то серьезном», о своей тихой, почти стыдливой мечте про художественный, которую я не решалась никому озвучить.
— А ты куда планируешь? — спросила я.
— МГУ или МГИМО, главное, на программиста.
Я кивнула, пытаясь проанализировать всё.
— А там есть что-то связанное с дизайном? — тихо спросила я.
— А что? Ты хочешь поступить в один ВУЗ? — он мягко улыбнулся, глядя мне в глаза.
— Конечно! Представь, как будет классно! Мы будем учиться вместе, пересекаться на переменах, потом начнем потихоньку зарабатывать, снимем квартиру, съедемся, заведем кота... и всегда будем вместе. Только ты и я...
Он взял меня за руку и прикрыл глаза.
— Давай посмотрим сегодня факультеты и программы, выберем, куда можем поступить вдвоем. Хорошо?
Я кивнула и обняла его. Он верит в нас. В нашу любовь. И наше будущее.
Поцеловала его на прощание и поднялась домой. На лице сияла улыбка от мыслей о нашем будущем. Налила себе чай и начала смотреть доступные варианты для поступления, скидывая ссылки Ване. Он открывал, читал, анализировал, писал "плюсы" и "минусы" вариантов.
Я чувствовала себя такой счастливой! Захотелось выразить все свои эмоции на холсте. Достала с полок краски, старые грязные кисти, белоснежный холст. Дала волю эмоциям. Получалось что-то светлое, желтое, розовое. Будто... Будто я. И мои эмоции. Мазок за мазком. Кисть плавно скользила, создавая формы и текстуру. Стало свободней, проще, легче.
Закончила за полночь. На телефоне не было сообщения от Вани с пожеланием спокойной ночи. Странно... Может, он уснул?
Утром, еще до звонка, я пришла в школу с ощущением, что ношу в себе маленькое, светящееся солнце. Вошла в класс — он уже сидел на своем месте, уткнувшись в книгу. Я помахала ему, улыбнулась во все лицо. Он поднял взгляд, улыбнулся... Внутри сразу стало намного спокойнее.
На перемене я подошла к нему, пока рядом никого не было.
— Привет! Ты вчера рано вырубился, что ли? Я картину закончила, — начала я, переполненная желанием поделиться.
— Привет, да... Вымотался за день, даже не заметил, как уснул.
— Ты как всегда... — улыбнулась я и погладила его по щеке.
— Увидят же. — серьезно сказал он, положил ладонь на мою руку.
— Я просто так скучаю по тебе.
Он медленно убрал мою руку со своей щеки и коротко поцеловал меня в макушку. Дольше находиться рядом было не безопасно, кто-то мог увидеть нас. Я улыбнулась и отошла, задерживая взгляд на нем.
На последнем уроке его не было, как обычно. Я написала ему сообщение: «Во сколько могу прийти?», напоминая, что сегодня мы договаривались встретиться у него дома. Весь урок я витала в мыслях, представляла его прикосновения, его губы, запах. Уже не терпелось насладиться им.
Под конец урока он ответил:
«Прости, сегодня не получится(»
Мысли, которые секунду назад были теплыми и томными, застыли острыми осколками. «Не получится». Почему? Что случилось? Он занят? Он... передумал?
Ждала конца урока и отсчитывала секунды. Наконец, звонок. Выскочила из кабинета и сразу позвонила ему. Гудок, один, второй. Тишина. Видимо, чем-то занят.
Выйдя со школы снова позвонила ему. Гудок, один, второй. Взял трубку. Сразу же стало легче, но из меня вырвалось:
— Ваня! Что.. что случилось? Почему не получится?
— Прости... У меня дела возникли срочные сегодня. Давай перенесем лучше?.. На пятницу?
— Пятницу? Да, хорошо, буду ждать!
Выдохнула с облегчением. Для него это тоже важно... Прижала телефон к груди, где так быстро колотится моё сердце.
Пришла домой, скинула тяжелый рюкзак и плюхнулась на кровать. Пожалуй, нужно порешать задания по ЕГЭ. Немного отдохнула и принялась за учебу. Задания решаются быстро, ловко. Стало спокойней, от того, что у меня всё получается.
Поделилась радостью с Ваней — скинула ему результат своих трудов. Молчит. Видимо, всё ещё занят.
В этот момент позвонила Полина.
— Что делаешь? — сказала она так обыденно и буднично.
— Решала задания по русскому, 19 из 20 правильно, прикинь!
— Ух ты, здорово! Надо бы тоже начать, но так лень...
— Ваня сегодня отменил встречу — резко сказала я. — Я... Мне страшно... Страшно раствориться в нем, а потом пожалеть. Я не понимаю ничего. Может... может это всё ошибка?
— Так, подруга, успокойся. Он просто перенес встречу, ничего такого не случилось. Он тоже человек, у него тоже есть свои дела.
Её слова будто окатили меня холодной водой. Полина права, у него тоже есть дела, ничего страшного не произошло. Я просто накрутила себя, как всегда.
На следующий день в школе была репетиция вальса к последнему звонку. Актовый зал снова гудел от смеха и разговоров одноклассников. Он зашел за минуту до звонка, как обычно, и посмотрел мне в глаза. Я легонько улыбнулась. Он здесь. Всё хорошо.
— Пары, строиться! — прокричала наша неугомонная Лидия Петровна, хлопая в ладоши. — Девочки, не сбивайтесь в стайки, мальчики, будьте джентльменами! Катя, Сережа, вы уже знаете друг друга, давайте, становитесь!
мельком взглянула на Ваню — он уже вел к центру Машу, они были лучшей парой на вальсе и танцевали в центре. Лидия Петровна всегда хвалила их — за технику, за быстроту понимания, за связь между ними. И только мы с Ваней знали, что нет у них никакой связи, даже близко.
Музыка полилась — томная, плавная. Сережа взял мою руку, положил другую на талию, и мы закружились. Он был сосредоточен до боли, его лоб покрылся испариной. Я старалась вести сама, чтобы избежать катастрофы, мысленно считая шаги. Раз-два-три, раз-два...
— Ауч! — тихо крикнула я, когда Сережа, в очередной раз, наступил мне на ногу.
— Извини, — прошептал он.
— Ничего, — автоматически ответила я, но мои глаза искали другую пару. Вот они.
Ваня и Маша. Они танцевали удивительно слаженно. Он вел ее уверенно, без суеты, она легко следовала за его движением, улыбаясь чему-то своему. И он... он смотрел на нее. Не с тем огнем, что был в его взгляде, обращенном ко мне.
Внутри у меня что-то холодное и тяжелое шевельнулось. Но Лидия Петровна тут же подскочила к нам с Сережей.
— Катя, не зажимайся! Ты ведущая, почувствуй музыку! Сережа, не бойся ее, она не укусит! И плечи расправь! — Она хлопнула его по спине, от чего он вздрогнул и наступил мне на ногу. Снова.
— Ой, прости!
— Ничего, — сквозь зубы процедила я.
Репетиция казалась вечной. Глазами я постоянно искала лишь его взгляд... Смотрела только на его руки, шею, спину... Иногда он тоже смотрел на меня, я чувствовала, ощущала. Но взгляд его был сосредоточенным. Он осознавал, что нем лежит ответственность — быть центральной парой вальса, на которую смотрят все.
После репетиции ко мне сразу подлетела Полина.
— Наконец-то это закончилось... Макс так кружил меня, думала в стену улечу... А у вас как?
— У нас?.. — я не сразу поняла её вопроса. — Пойдет... Не так шикарно, как у Вани и Маши, но, надеюсь, не опозоримся.
Телефон завибрировал, сообщение от него:
«Ты молодец».
Всего два слова. Но в них не было ни снисходительности, ни пустой формальности. Они были... сжатыми. Как будто он выдохнул их, сдерживая что-то гораздо большее. Как будто за этими двумя словами стояло все, что он видел: мою напряженную спину, мои руки, вцепившиеся в плечо Сережи, мой взгляд, который он ловил и от которого тут же отводил глаза. И в этом «молодец» было не «хорошо старалась», а «я видел, как тебе тяжело. Я видел, и мне было больно смотреть».
Полина, заглянув через плечо, нахмурилась.
— Ну, хоть что-то. Хотя мог бы и развернутей.
— Нет, — перебила я ее тихо. — Он... он не для болтовни. Он так и выражает.
Я подняла глаза и увидела его. Он стоял в дальнем конце коридора, у окна, и смотрел на свой телефон. Ждал? Ждал ли он какой-то реакции? Или просто не мог уйти, не сказав хоть что-то?
Мои пальцы сами потянулись к клавиатуре. Полина хотела что-то сказать, но я качнула головой: «Молчи». Я написала всего одно слово. Но самое важное.
«Спасибо»
Он вздрогнул, когда телефон завибрировал у него в руке. Прочитал. И тогда... тогда он поднял голову и встретился со мной взглядом через весь коридор.
И в этот раз в его глазах не было пустоты. Там была буря. Та самая, которую он так старательно прятал весь вечер. Боль, тоска, вина и та самая безумная, всепоглощающая любовь, которая привела его ко мне в ту первую ночь.
Потом он резко отвернулся, сунул телефон в карман и быстро зашагал к выходу, как будто боялся, что еще секунда — и он сорвется, пробежит через весь коридор и обнимет меня при всех.
Вышли со школы с Полиной, мой день рождения уже на следующей неделе — дом забронирован, список гостей готов. Осталось пригласить их, составить список покупок и разделить обязанности.
— Паша с Денисом в ответе за гриль и музыку, — начала я перечислять, сверяясь с мысленным списком. — Алина и Диана — за украшения и атмосферу. Егор... пусть отвечает за то, чтобы никто не утонул в бассейне до начала вечеринки. Машка сказала, поможет с закусками.
— А Макс со мной берем на себя барменскую стойку и общее руководство, — кивнула Полина. — Безалкогольный коктейль для именинницы под названием «Восемнадцать и не сломалась» уже в разработке.
Я рассмеялась. Мы свернули на нашу тихую улицу, и разговор плавно перетек к деталям.
— А Ваня? — осторожно спросила Полина. — Он в теме? Помогает с чем-то?
Вопрос повис в воздухе. Ваня. Он был в списке, конечно. Но в последние дни, в этой суматохе подготовки и репетиций, мы как-то... не обсуждали с ним детали. Он знал о вечеринке, кивал, когда я говорила, но как-то отстраненно.
— Он знает, — сказала я, пожимая плечами. — Говорил, что приедет. Но я ему ничего не поручала. Не хочу нагружать.
— Правильно, пусть отдыхает, — Полина фыркнула, но без злобы. — Главное, чтобы приехал. И чтобы... ну, ты поняла. Чтобы настроение было соответствующее.
Я поняла. Чтобы он был моим Ваней. Не тем сосредоточенным парнем с репетиции, а тем, чьи глаза загораются, когда он видит меня. Тем, который шептал мне в темноте неделю назад.
— Будет, — уверенно сказала я, больше пытаясь убедить себя, чем Полину. — Это же мой день. Наш день. Все будет идеально.
Мы дошли до моего подъезда. Полина обняла меня на прощанье.
— Не переживай. Все будет волшебно. Он не дурак, чтобы профукать твое восемнадцатилетие.
Я поднялась домой, и первым делом проверила телефон. Ничего от него. Но теперь это не вызывало тревоги. Он просто занят. У всех нас сейчас куча дел. Зато в общем чате с гостями кипела жизнь: Паша скидывал фото огромного мешка угля, Алина спрашивала про цвет воздушных шаров, а Маша уточняла предпочтения в еде.
Нужно выбрать платье. Мои старые точно не годятся, мне исполняется 18. Нужно что-то... более красивое, взрослое, сексуальное...
На следующий день после школы я потащила Полину по магазинам. Торговый центр встретил нас ярким светом витрин и навязчивой поп-музыкой. Я чувствовала себя немного потерянной среди блеска и обилия выбора.
— Итак, какой образ? — Полина, как опытный стилист, устроилась на пуфе и окинула меня оценивающим взглядом. — Роковая женщина? Романтичная фея? Минималистичная богиня?
— Не знаю, — честно призналась я, проходя мимо ряда платьев. — Хочу, чтобы Ваня... чтобы он смотрел и не мог отвести глаз.
— Понятно, — кивнула Полина. — Значит, сексуально, но не вульгарно. Элегантно, но не скучно. Идем.
Мы перебрали с дюжину вариантов. Короткое черное бархатное делало меня старше, но казалось немного траурным. Светло-розовое с оборками возвращало в четырнадцать лет. Я уже начала отчаиваться, когда Полина, покопавшись на вешалке в дальнем углу, извлекла Его.
— Ого, — выдохнула я.
Это было платье цвета темной лаванды, почти сиреневое, из мягкого, струящегося материала. Оно было простого кроя — без блесток, без рюшей. Но в этом была его сила. Оно облегало фигуру, подчеркивая линию талии и бедер, а спина была открыта почти до поясницы, скрепляясь лишь двумя тонкими лямками.
— Примеряй, — приказала Полина, суя его мне в руки.
В примерочной, глядя на свое отражение, я замерла. Это была не я. Или... это была та самая «я», которой я хотела стать. Платье не кричало. Оно шептало. Оно говорило о женственности, о уверенности, о том, что его обладательница знает себе цену. Открытая спина вызывала легкий трепет, но выглядела не вызывающе, а... дерзко. По-взрослому дерзко.
Я вышла из кабинки. Полина, увидев меня, присвистнула.
— Вот оно. Точняк в яблочко. Ваня, когда тебя увидит, у него челюсть на пол упадет. А потом он будет всю ночь пытаться незаметно прикасаться к этой самой спине.
Я покраснела, но не могла оторвать взгляд от зеркала. В этом платье я чувствовала себя не просто нарядной. Я чувствовала себя прекрасной. Сильной. Желанной.
— Берем, — твердо сказала я, еще раз повернувшись перед зеркалом.
Придя домой померила платье ещё раз, уже с туфлями. Идеально. Сделала пару фото в зеркале, просто на память. Хотелось отправить их Ване... Чтобы он сразу ответил что я невероятная и как сильно он хочет прикоснуться ко мне... но нет. Это должен быть небольшой сюрприз для него, чтобы он точно не смог свести глаз с меня.
В пятницу, как и договаривались, я пришла к нему. Ваня провел меня в свою комнату, мы легли на кровать в обнимку и смотрели фильм. Что-то про космос, где люди говорили тихо и медленно. Его рука лежала у меня на талии, теплое, тяжелое пятно, но он не шевелил пальцами, не рисовал круги, как бывало раньше. Просто лежала.
Я прижималась к нему, вдыхая знакомый запах его футболки и чего-то нового, усталого. Через полчаса я не выдержала и перевернулась к нему лицом, положив ладонь на его щеку.
— Скучный фильм, — прошептала я.
— М-м, — он ответил, не отрывая взгляда от экрана. — Да, не очень.
Я приподнялась на локте и поцеловала его в уголок губ. Легко, воздушно. Он ответил, но его поцелуй был каким-то автоматическим, без глубины. Как будто он мысленно был где-то очень далеко. Меня это задело. Я снова поцеловала его, уже настойчивее, провела рукой по его груди, чувствуя под тканью знакомый рельеф мышц. Его тело откликнулось легким напряжением, но он мягко, почти незаметно, отстранился.
— Кать, — он вздохнул, наконец глядя на меня. В его глазах не было отторжения. Была глубокая, непробиваемая усталость. — Я сегодня... выжатый как лимон. Репетиция, этот проект по информатике, плюс мать снова о поступлении...
Он говорил о своем, а я слушала и чувствовала, как внутри что-то оседает, тяжелеет. Это была не отмашка. Он не придумывал. Он был действительно измотан. Тени под глазами казались темнее обычного.
— Поняла, — тихо сказала я, опуская голову ему на грудь. Мое желание, горячее и нетерпеливое, сдулось, как проколотый шарик. Но ему на смену пришло что-то другое — нежность и щемящая жалость. — Просто полежим так?
Он обнял меня крепче, прижав к себе, и поцеловал в макушку.
— Да. Просто полежим...
— Кстати, Вань, у меня в следующую субботу день рождения, если ты не забыл. — тихо напомнила я. — Мы сняли тот дом, с костром который. К 5 жду тебя.
— Отлично, — он слегка улыбнулся. — Обязательно приеду.
Мы так и лежали, а фильм доигрывал свои тихие космические сцены. Его дыхание постепенно стало ровным и глубоким. Он заснул. Я лежала, прислушиваясь к стуку его сердца, и гладила его спящую руку. Сегодня не было страсти. Не было того огня, которого я так ждала. Но в этой тишине, в его доверии, что он может уснуть рядом, была какая-то новая, странная близость. Не такая яркая, но, возможно, не менее важная. Он был уставшим, а я — той, с кем можно не притворяться сильным.