Глава 24
Всю следующую неделю я не появилась в школе — Полина и Ваня прописали мне постельный режим, чтобы шишка на затылке быстрее прошла.
Каждый день, после уроков, ко мне заходила подруга и рассказывала новые сплетни и помогала по учебе.
— Ваня сегодня на литературе смотрел на твоё пустое место так, будто это была чёрная дыра, поглотившая смысл жизни, — драматично заявляла она, разгрызая печенье. — Лиля с первого ряда сказала, что у него такое лицо было, будто он вспоминал что-то очень важное и очень грустное.
В последний день моей «отсидки» Полина, уходя, обернулась на пороге.
— Готова возвращаться в бой? Завтра будет жарко. Все будут пялиться. И он... он будет смотреть больше всех.
— Готова, — сказала я, и это была правда.
Первый день в школе после недели отдыха встретил меня незлым утром и знакомым гулом в раздевалке. Воздух пах старым деревом, влажной резиной и духами старшеклассниц.
Ваня стоял в нескольких метрах. Он не смотрел прямо на меня. Он просто стоял, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел куда-то в пространство перед собой, но всё его внимание было приковано ко мне. Он был в своей обычной чёрной толстовке, волосы слегка растрёпаны, но в его позе не было ни капли расслабленности.
Ни слова. Ни намёка. Никаких знаков внимания при всех. Но его молчаливое присутствие было плотнее любого разговора. Казалось, он за неделю моего отсутствия накопил столько невысказанного, что теперь это излучалось от него тихим, но устойчивым теплом.
Я шла по коридорам, решала задачи у доски, смеялась с Полиной, и всё это время чувствовала на себе незримую, но прочную нить, которая тянулась от меня к нему. Никто вокруг не догадывался. Для всех мы были просто двумя учениками. Но для нас этого взгляда, этого случайного касания, этого тихого присутствия было достаточно, чтобы весь день был наполнен скрытым, сладким смыслом.
На последнем уроке мне пришло сообщение от него:
«Тебе идет этот свитер)»
Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к лицу. На мне действительно был новый свитер — тёмно-бордовый, с высоким воротом.
Я невольно оглянулась. Он сидел сзади чуть по диагонали. Не смотрел на меня. Уткнулся в учебник, но уголок его губ был чуть приподнят. Он знал, что я читаю. Он следил за моей реакцией.
Я напечатала ответ. И сразу засмущалась.
«И цвет хороший. Напоминает что-то»
Эта молчаливая игра в двух незнакомцев рано или поздно сведет меня с ума. И его тоже, я уверена.
Следом приходит его сообщение:
«Завтра у Дианы День Рождения, она хочет тебя видеть. Полину тоже)»
Я сразу же показала сообщение подруге и та расплылась в улыбке.
Сразу же ответила:
«Хорошо, во сколько и скинь адрес».
— Давай тогда сходим за подарком сегодня после уроков? — прошептала подруга.
— Да, давай. Можно подарить красивую подвеску... или комплект украшений. — предложила я.
Полина кивнула.
Когда прозвенел звонок с последнего урока, мы вылетели из школы, как две ракеты. В автобусе Полина развила бурную деятельность: полезла в инстаграм Дианы, чтобы изучить её стиль.
— Хм, — сказала она, листая ленту. — Любит серебро. Минимализм, но с изюминкой. Смотри, это кольцо она надела уже три раза в разных постах. Значит, любит акценты на руках. Значит, нам нужен браслет. Тонкий, но заметный.
В магазине авторской бижутерии мы провели почти час. Перебирали тонкие цепочки, кольца с крошечными камнями, серьги-гвоздики с причудливым орнаментом. В итоге остановились на браслете: это была не просто цепочка, а сплетение двух тонких кожаных шнурков тёмно-синего и серебристого цветов, с небольшим, но изящным кулоном в виде созвездия Лиры.
— Идеально! — ахнула Полина, когда продавец упаковал браслет в лаконичную чёрную коробку.
На следующий день, после всех уроков, мы с Полиной пришли ко мне. Чтобы перевести дух, сделать прическу, выбрать образ.
Пока она колдовала с хайлайтером и тушью, я ловила себя на мысли, что волнуюсь не столько из-за Дианы или компании, сколько из-за него.
Наконец, мы были готовы. Я посмотрела в зеркало. Отражение мне нравилось. Я выглядела... собранной. Взрослой. Не школьницей, которую уронили на вальсе.
— Браслет? — я открыла коробку.
— Подарим позже, когда все соберутся. Больше эффекта, — отчеканила Полина, поправляя свою собственную, идеально надутую губу. — Ну что, солдат? Готова к миссии?
Я сделала глубокий вдох, взяла сумку и коробку с подарком.
— Готова.
— Тогда поехали. И помни, — она посмотрела на меня серьёзно, — какими бы крутыми они ни казались, у них нет того, что есть у тебя. У них нет его внимания. Ты уже выиграла главный приз. Осталось просто это грамотно оформить.
Такси привезло нас к большому дому, который сняла Диана специально для праздника. На улице курили два парня из их компании, один из них — Егор. Они узнали меня, и их взгляды, оценивающие и слегка насмешливые, скользнули по мне и Полине. Егор кивнул, выпустив струю дыма.
— Заходите, — сказал он небрежно. — Диана где-то внутри.
Войдя внутрь, нас сразу охватила волна тепла, музыки и смеха. Дом был действительно большим — первый этаж с гостиной, кухней-столовой, всё было стильно и минималистично украшено к празднику: гирлянды, воздушные шары, букеты чёрных и серебряных гелиевых шаров. Народу было уже много, не только та компания, с которой я уже была знакома, но и совершенно новые лица. Танцующие пары, группы, болтающие у высокого стола с закусками и напитками.
Первой нас заметила Диана. Она была в эффектном серебряном платье, которое переливалось при каждом движении. Увидев нас, её лицо озарила широкая, искренняя улыбка.
— Катя! Полина! Вы пришли! — она пробилась сквозь толпу и обняла меня. Её объятие было тёплым, без намёка на фальшь. — Я так рада! Идите, раздевайтесь! Вон там можно вещи оставить.
Ваня стоял у стойки с напитками, разговаривая с кем-то. Он был в простой чёрной футболке и тёмных джинсах, но казался иным — более расслабленным, более своим в этой обстановке. Он ещё не заметил нас. Я видела, как он улыбается в ответ на что-то, как его рука привычным жестом откидывает волосы со лба.
Сняв куртки мы подошли к стойке с напитками, тогда он заметил меня и переключил на меня всё своё внимание. Его взгляд скользнул по моим волосам, по блузке, задержался на лице, и в уголках его губ дрогнуло что-то, что могло бы стать не только улыбкой, если бы мы были одни.
— Привет. — прошептал он и поцеловал меня в лоб. — Нормально доехали?
— Да, всё хорошо. — я немного смутилась от количества людей.
— Держи, — он протянул мне стакан с колой, — и тебе, — такой же протянул Полине.
Я сделала глоток и поняла, что в стакане есть ещё что-то, что так приятно обожгло горло.
— Пойдём, познакомлю с остальными, — сказал он, но это прозвучало не как предложение, а как решение. Он слегка коснулся моей спины, направляя меня вглубь комнаты, и его прикосновение, даже через ткань, было как маленький электрический разряд. Игра в двух незнакомцев закончилась. Здесь, при всех, он без слов заявил свои права.
Начался общий, слегка принуждённый разговор. Задавали вопросы о школе, о том, как мы с Ваней познакомились. Я даже рассказала о своем недавном падении на школьном вальсе. Он почти не говорил, стоял рядом, слушал. Но его присутствие было как стена за спиной — прочная, надёжная. Иногда он поправлял стакан в моей руке или отвечал за меня на какой-нибудь вопрос, адресованный мне, но звучавший слишком бестактно. Казалось, он считывал моё малейшее напряжение и тут же парировал.
В какой-то момент Диана снова появилась рядом, сияющая.
— Ну как, всем комфортно? — она обняла меня снова, и её энтузиазм был настолько заразительным, что я наконец расслабилась и улыбнулась по-настоящему. Мы вручили ей подарок. Она вскрыла коробку прямо при всех, и её восторгу по поводу браслета-созвездия не было предела. Она тут же надела его, покрутила рукой, ловя блики света.
— Смотрите, какая красота! — воскликнула она, демонстрируя браслет всей компании.
Музыка стала громче, и некоторые пары потянулись танцевать. Ваня наклонился ко мне, его губы почти коснулись моего уха, чтобы перекрыть шум.
— Пойдём на кухню? Там тише.
Его дыхание обожгло кожу. Я кивнула. Он снова взял меня за руку и повёл через танцующий зал. Его ладонь была тёплой и влажной, а хватка — твёрдой. На кухне действительно было почти пусто и потише. Он прислонился к столешнице, потянув меня за собой, так что я оказалась между его расставленными ногами. Пространство личное, интимное, но на виду у всех — за открытым проёмом продолжалась вечеринка.
— Нервничала? — спросил он тихо, его руки легли мне на талию.
— Сначала — да. Потом... меньше.
— Ты молодец, — он улыбнулся, и это была та самая, редкая, настоящая улыбка, которая заставляла всё внутри таять. — И выглядишь... невероятно. Я, когда увидел, чуть стакан не уронил.
Я засмеялась, чувствуя, как на щеках разливается румянец.
— Это Полина постаралась.
— Нет, — он покачал головой, его взгляд стал серьёзным. — Это ты. Всегда ты.
Он наклонился и поцеловал меня. Не в лоб. В губы. Мягко, но уверенно. На глазах у его друзей, у танцующих парней и девушек в соседней комнате. Это был не тайный знак. Это была публичная декларация.
На кухню ворвалась Полина, её глаза блестели от азарта и, возможно, от пары коктейлей. Она решительно схватила меня за руку, вырывая из Ваниного полуобъятия.
— Извините, Иван, нам нужно потанцевать! — рассмеялась она, уже таща меня обратно в зал. — Девочкам тоже надо повеселиться!
Ваня не стал сопротивляться. Он лишь усмехнулся, слегка приподняв руки в знак капитуляции, но его взгляд, тёплый и полный скрытой улыбки, проводил меня.
— Ладно, — сказал он. — Но ненадолго. Я за тобой присмотрю.
Полина втащила меня в самую гущу танцпола. Музыка была громкой, ритмичной, тело сразу же начало отзываться на бит.
— Ты видела его лицо?! — закричала она мне на ухо, чтобы перекрыть басы. — Когда ты вышла из-под его крыла! Он смотрел как орёл, у которого улетает добыча! Идеально!
Мы закружились, смеясь, совершенно не попадая в такт, но нам было всё равно. Я чувствовала, как сбрасываю последние остатки напряжения. Я была здесь не чужой. Я видела его через толпу. Он стоял у проёма, прислонившись к косяку, со стаканом в руке, и смотрел. Не на всех. На меня. Его взгляд был тяжёлым, тёплым и таким полным одобрения, что у меня внутри всё ёкало от счастья.
Вдохновлённая этой легкостью, я достала телефон. Свет от гирлянд был мягким и идеальным. Я сняла парочку историй на память: общий план комнаты с танцующими силуэтами, смеющееся лицо Полины с коктейлем в руке, крупный план Дианы, демонстрирующей наш браслет. А потом, поймав момент, когда Ваня стоял чуть в стороне у стойки, улыбаясь чему-то своему, я незаметно навела на него камеру. Он заметил. Вместо того чтобы отвернуться или сделать строгое лицо, он лишь приподнял бровь, а потом медленно, не отрывая взгляда от объектива, поднёс стакан к губам. Это было вызывающе, уверенно и безумно сексуально. Я выключила камеру, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
Чуть позже, когда круг снова сомкнулся для какой-то дурацкой игры с вопросами, мой телефон завибрировал. Я украдкой заглянула в него.
«Ты снимала меня.»
Это было не вопрос. Я подняла на него взгляд через круг. Он смотрел прямо на меня, и в его глазах танцевали те самые огоньки, что были на гирляндах.
«Может быть.»
«Я требую компенсацию. Личный просмотр. Без цензуры.»
Я засмеялась и спрятала телефон. Когда игра закончилась и все снова рассыпались, он подошёл ко мне, взял за руку и повёл в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.
— Куда? — спросила я, хотя уже догадывалась.
— Инспекция, — коротко бросил он. — Нужно убедиться, что ты не сняла ничего компрометирующего.
Наверху была тишина и полумрак. Он приоткрыл первую попавшуюся дверь — оказалось, это была гардеробная со стеллажами и мягким пуфиком. Он ввёл меня внутрь, закрыл дверь, и нас поглотила тишина, резко контрастирующая с грохотом музыки снизу.
— Ну так? — он прижал меня к стеллажу с одеждой, его тело было тёплой стеной. — Показывай.
Я включила телефон, открыла истории. Когда на экране появился он сам, он фыркнул.
— Неплохо, — оценил он. — Но я в жизни лучше.
— Скромность, — прошептала я.
— Реализм, — поправил он и вынул телефон у меня из рук, отложив его в сторону. — Я скучал. — добавил он и поцеловал меня.
Это было признание. Медленное, глубокое, как будто он неделю не дышал и теперь наверстывал упущенное. В нём чувствовалась та самая, накопленная за дни разлуки, тихая тоска, которая теперь выплёскивалась через край.
Его руки крепче прижали меня к стеллажу, и я чувствовала каждый мускул его тела, каждое биение его сердца, которое стучало в такт моему. Мы целовались так, будто вокруг не было ни вечеринки, ни друзей, ни времени.
Когда мы наконец разъединились, чтобы перевести дух, он не отпустил меня. Его лоб прижался к моему, дыхание было тёплым и неровным.
— Я тоже скучала, — выдохнула я, проводя пальцами по его щеке.
Наконец, он вздохнул.
— Нас, наверное, уже хватились.
— Наверное, — согласилась я, но не двигалась.
Он отстранился, взял мой телефон и вложил его мне в руку. Потом поправил мои растрёпанные волосы, его прикосновение было бережным.
— Пойдём. Но знай, — он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде загорелась твёрдая искорка, — это не конец. Это только начало нашего вечера.
Мы спустились вниз, и вечеринка встретила нас тем же гулом голосов и музыки. Полина, увидев нас, сделала многозначительное лицо, но промолчала, ограничившись лишь приподнятой бровью. Мы снова влились в общий круг.
К нам в руки тут же сунули два стакана с чем-то игристым и алкогольным. Ваня встал рядом со мной, его плечо тёплым грузом касалось моего.
— Так, — поднял свой бокал Егор. — Новый тост! За то, чтобы наши ряды пополнялись только такими же классными людьми! — он многозначительно посмотрел на меня и Ваню.
Мы пили, смеялись, кричали «Поздравляя!». Диана задувала свечи на огромном торте и все аплодировали. В какой-то момент включили зажигательную музыку, и общий круг снова превратился в безумный, нестройный танцпол, где все толкались, прыгали и орали слова песни.
Ваня не отходил от меня. Мы танцевали вместе, иногда он крутил меня под рукой, иногда просто стоял сзади, обняв за талию, и мы раскачивались в такт. Его смех, низкий и редкий, звучал у меня над ухом, и каждый раз от этого по спине бежали мурашки.
— Как-то тут душно! — прокричала я Ване прямо в ухо, чтобы перекрыть грохот басов.
Он кивнул, его взгляд метнулся по сторонам, выискивая путь к отступлению. Затем он снова взял меня за руку и уверенно повёл не к главному выходу, а к широкой дубовой лестнице, ведущей на второй этаж.
— Куда? — успела крикнуть я.
— Там есть балкон! — бросил он через плечо.
Мы поднялись по лестнице, мимо приоткрытых дверей спален и ванной. Наверху было тише, шум вечеринки превратился в гулкий фон. Он подвёл меня к стеклянной двери в конце коридора, толкнул её — и мы вышли.
Ночной воздух ударил в лицо, холодный, свежий.
Я прислонилась к прохладным перилам и закрыла глаза, вдыхая полной грудью.
— Боже, вот это да... — выдохнула я. — Там реально можно было свариться.
Ваня прислонился рядом, плечом к моему плечу. Он не говорил, просто смотрел вдаль, но его присутствие было таким же освежающим, как этот ветерок.
— Я знал, что тебе нужна передышка, — наконец сказал он тихо. — Ты вся... сияющая, но глаза уже бегали, как у загнанного зверька.
Я расхохоталась. Он повернулся ко мне, облокотившись на перила спиной. Его лицо в свете, падающем из окна, было серьёзным.
— Тебе понравилось? В целом. Не напрягает всё это? — он кивнул в сторону дома, откуда доносились звуки.
— Все хорошо, я очень рада оказаться здесь.
Он наклонился медленно, давая мне время отстраниться. Но я не отстранилась. Я потянулась ему навстречу.
Первый поцелуй был нежным. Исследующим. Его губы мягко коснулись моих, как будто проверяя воспоминание. Они были теплыми и чуть суховатыми. Он отстранился на сантиметр, вдохнул, и его дыхание смешалось с моим. В его глазах, так близко, я увидела бурю, которую он сдерживал.
Он был голодным, требовательным, полным той самой страсти, которая клокотала между нами все эти недели. Его руки соскользнули с моих щёк на затылок, впутываясь в волосы, притягивая меня ближе, крепче. Его губы стали твёрже, увереннее, они диктовали ритм, а я с радостью ему подчинялась. Я вцепилась пальцами в ткань его футболки на груди, чувствуя под ней жар его тела и учащённое биение сердца.