глава 19
Ваня на миг остановился, словно давая мне последний шанс передумать, но я лишь прижалась к нему ещё теснее. Он сделал несколько шагов вперёд и осторожно опустил меня на край кровати, но не отстранился — наоборот, навис сверху, опираясь одной рукой о матрас.
— Ты уверена? — прошептал он, глядя мне в глаза. В его голосе звучала хриплая настойчивость, вперемешку с заботой — той самой, от которой внутри всё сжималось.
Я молча потянулась к нему, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе. Этого ответа ему хватило.
Он опустился рядом, перекатившись так, что я оказалась сверху. Его руки скользили по моей спине, спускаясь к пояснице, прижимая меня к нему с откровенной, нескрываемой жаждой. Я почувствовала, как его пальцы нащупали край юбки, медленно потянули вверх, и по телу пробежала волна дрожи — не от холода, а от предвкушения.
Поцелуй стал глубже, почти отчаянным. Я двигалась навстречу его прикосновениям, забывая обо всём, кроме тепла его кожи, запаха его тела, ритма наших сердец, сливающихся в один бешеный такт.
Ваня перевернул меня на спину одним плавным движением, на мгновение оторвавшись, чтобы взглянуть на меня — в его глазах пылало столько желания, что становилось почти страшно. Но страха не было. Только восторг. Только ожидание.
Его губы переключились на мою шею, затем ключицы, спускаясь ниже. Я выгнулась навстречу, пальцы впились в простыни, а из груди вырвался тихий стон, который он тут же поглотил новым поцелуем.
Он отстранился — всего на мгновение. Он осторожно стянул худи через голову, и моё дыхание замерло. Его тело в тусклом свете из окна казалось высеченным из камня — рельефные плечи, напряжённые мышцы груди, твердый пресс.
Его губы снова нашли мои, но теперь поцелуи спускались ниже — по подбородку, к пульсирующей точке на шее, к ключицам. Каждое прикосновение оставляло за собой огненный след, заставляло выгибаться навстречу, искать больше тепла, больше близости.
Руки Вани скользили по моему телу, изучая, запоминая. Пальцы зацепили край свитера, медленно потянули вверх — я приподняла спину, помогая ему. Прохладный воздух коснулся кожи, но тут же исчез под жаром его ладоней, которые легли на талию, затем поднялись выше, к рёбрам.
Я запустила пальцы в его волосы, слегка сжимая пряди, и он издал низкий стон, от которого внутри всё сжалось. Его дыхание стало прерывистым, а поцелуи — ещё более требовательными.
Он снова наклонился, и на этот раз его губы коснулись груди — нежно, почти благоговейно, но с каждой секундой становясь смелее.
Он медленно провёл ладонью по моему бедру, поднимаясь выше — к краю юбки. Его дыхание участилось. От этого по спине пробежала дрожь.
— Можно? — тихо спросил он, глядя мне в глаза.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
Он приподнял юбку, обнажая бёдра, и на секунду замер, любуясь. В его взгляде читалось столько восхищения, что я невольно смутилась, но тут же забыла об этом — его губы коснулись внутренней стороны бедра, и всё остальное потеряло значение.
Его руки скользили по моим ногам, поднимались выше, изучая, запоминая. Я чувствовала, как напряжение внутри нарастает, превращаясь в почти болезненное желание слиться с ним воедино.
Он явно чувствовал это и желал того же. Его руки медленно стянули с меня юбку и она растворилась в темноте комнаты. С колготками он поступил точно также. На мне остался лишь комплект кружевного белья.
Ваня одной рукой медленно добрался до застежки моего белья. Затем замер на секунду и аккуратно расстегнул, помогая мне избавиться от ненужной ткани. Его горячие ладони обжигали те места, где ещё недавно было кружево. Уверено его руки скользнули ниже.
— Ты уверена? — прошептал он. В его голосе снова звучала хриплая настойчивость и забота.
Я не ответила словами. Вместо этого прижалась, касаясь губами его шеи, оставляя на коже лёгкие, почти невесомые поцелуи. Он резко втянул воздух, а потом его пальцы сжали мои бёдра с новой силой.
Я ощущала, как его возбуждение пульсирует в унисон с моим желанием, как каждый нерв кричит о том, чтобы стать ещё ближе.
— Что же ты творишь со мной... — прошептал он мне на ухо, обжигая дыханием и стоном.
Его ладонь осторожно коснулась внутренней части бедра, на что моё тело ответило мурашками, и начала подниматься выше. К самому чувствительному месту. Он медленно отодвинул кружевную ткань и слегка надавил.
Его пальцы наконец коснулись меня там, где всё сжималось от нетерпения, из груди вырвался стон. Его движения были медленными, изучающими, но с каждой секундой становились смелее, настойчивее.
— Ваня... — его имя сорвалось с моих губ как мольба.
Он замер, его взгляд стал серьёзным, почти напряжённым. Я увидела, как он сглотнул, как по его лицу пробежала тень сомнения.
— У меня нет ничего... — его голос был тихим, почти виноватым. — Я не хочу рисковать.
Я кивнула, понимая, о чём он говорит. Разочарование накатило новой волной, но вместе с ним пришло и странное тепло — от того, что он остановился, несмотря на желание.
— Тогда не останавливайся, — прошептала я, притягивая его к себе за шею.
Он аккуратно ввел два пальца внутрь меня, будто боясь сделать больно. Я впилась пальцами в его плечи, выгибаясь навстречу, теряя себя в этом вихре ощущений. Его имя срывалось с моих губ. Я пыталась быть как можно тише, чтобы никто не услышал чем мы занимаемся.
— Тише, тише... — прошептал он мне в шею.
Его пальцы, тёплые и уверенные, двигались внутри меня медленно, почти лениво, будто он хотел растянуть каждое мгновение, каждую волну удовольствия. Я чувствовала, как Ваня не сводит с меня глаз, наблюдая за каждой моей реакцией — за тем, как дрожат веки, как сжимаются пальцы на простыне, как учащается дыхание. Его взгляд был таким сосредоточенным, таким... голодным. От этого осознания внутри всё сжималось ещё сильнее, и я не могла сдержать тихий, дрожащий стон, закусив нижнюю губу до боли.
Услышав этот звук, Ваня улыбнулся — едва заметно, но я успела заметить, как блеснули его глаза. Его пальцы ускорились, движения стали более настойчивыми, почти требовательными. Свободной рукой он обхватил мою грудь, ладонь была горячей, почти обжигающей, а пальцы слегка сжали сосок, заставляя меня вздрогнуть. Волна удовольствия прокатилась по всему телу, от кончиков пальцев до самых пяток, и я почувствовала, как всё внутри начинает сжиматься, как нарастает это сладкое, почти невыносимое напряжение.
Я уже почти не могла сдерживаться, уже почти была на грани — и вдруг он резко вытащил пальцы. Мои глаза распахнулись от удивления и какой-то детской обиды. Нет, только не сейчас... Его ладонь тут же нашла самое чувствительное место, и он надавил — сначала легко, будто проверяя, а потом начал двигать пальцами из стороны в сторону всё увереннее, всё быстрее.
— Умничка... — его голос был низким, почти хриплым, и от этих слов по коже пробежали мурашки.
Он целовал мою шею, его губы были горячими, а дыхание — учащённым, как будто он тоже едва сдерживался. Каждое его движение, каждый прикосновение, каждый звук — всё сливалось в один вихрь ощущений, от которого кружилась голова. Мои стоны становились громче, беспомощнее, и я уже не пыталась их сдерживать. Всё тело напряглось, как струна, и вдруг — разряд.
По телу разлилась приятная, почти обжигающая дрожь, ноги свело в лёгкую судорогу, а дыхание сбилось так, будто я только что пробежала марафон. Я зажмурилась, пытаясь удержаться за это чувство, за этот момент абсолютного блаженства, когда весь мир сужается до прикосновений, до его рук, до его голоса, шепчущего мне на ухо что-то нежное и необдуманное.
Но Ваня не останавливался. Его губы скользнули по моей коже, целуя плечо, ключицу, грудь — медленно, почти благоговейно. Его рука снова опустилась ниже, пальцы коснулись меня, и я вздрогнула от новой волны удовольствия. Я открыла глаза и увидела, как он смотрит на меня — с таким желанием, с такой страстью, что у меня перехватило дыхание.
Ваня закрыл глаза на секунду, будто борясь с самим собой, а потом снова коснулся меня — сначала нежно, потом всё увереннее. Его пальцы снова вошли в меня, его губы нашли мои, и мы потерялись в этом поцелуе — жадном, отчаянном, полном невысказанных слов. Он довёл меня до пика ещё раз, а потом ещё, пока я не почувствовала, как всё тело становится тяжёлым, расслабленным, удовлетворённым.
Когда я наконец открыла глаза, Ваня лежал рядом, его дыхание было таким же учащённым, как и моё. Он провёл пальцами по моей щеке, его взгляд был тёплым, почти нежным.
— Ты не представляешь, как сильно я тебя хочу, — сказал он тихо. — Но я не могу.
Я улыбнулась, прижимаясь к его плечу.
— Я знаю... Черт, — я будто вернулась в реальность из прекрасного мира, — нам пора домой...
Мои слова повисли в воздухе, и Ваня вздохнул — не от разочарования, а скорее, как человек, которого мягко вернули с небес на землю. Он кивнул, еще раз коснулся моих губ кончиками пальцев, а затем поднялся с кровати, протягивая мне руку.
Вставая, я почувствовала, как дрожат колени. Это была не только слабость после близости, но и внезапная, накатывающая тревога. А что, если все по глазам видно?
Ваня помог мне одеться, ведь только он знал где находится моя одежда.
В гостиной, залитой приглушенным светом гирлянд и гулом негромких разговоров, нас встретил запах колы. Среди этого полумрака я сразу увидела Полину. Она сидела на подоконнике, уткнувшись в телефон, но ее поза выдавала скуку и ожидание. Когда наш взгляд встретился, она мгновенно все поняла. Ее глаза скользнули от меня к Ване, который шел сзади, и обратно ко мне. Она не улыбнулась, лишь едва заметно приподняла бровь — наш немой код для «Обсудим все в мельчайших подробностях позже».