глава 18
Мы пробрались через гостиную, где компания все ещё хохотала над очередной выходкой Никиты. Кто‑то крикнул нам вслед: «Вы куда?»,но Ваня лишь махнул рукой, не оборачиваясь.
Балкон оказался в спальне. Здесь пахло зимой и чуть‑чуть табаком — видимо, он уже успел тут побывать.
Ваня приоткрыл створку, впуская колючий воздух. Я обхватила себя руками, но не от холода — от волнения.
Он достал пачку, предложил сигарету. Я отказлась, наблюдая, как он прикуривает. Пламя зажигалки дрогнуло в полумраке, осветив его лицо — серьёзное, сосредоточенное.
— Тут тихо, — сказал он, выпуская дым в морозную ночь. — Не хочешь? — он протянул мне свою сигарету.
Я вздохнула и сделала одну затяжку. Было в этом что-то романтичное, курить одну сигарету.
— У тебя уютная квартира, — сказала я, оглядываясь.
Ваня проследил за моим взглядом.
— Да, это мой уголок. Мама всё время говорит, что надо сделать ремонт, переставить мебель... А мне нравится вот так. Как‑то... по‑домашнему.
— И правильно. Здесь чувствуется характер.
Он кивнул, снова затянулся, потом затушил сигарету о край чашки‑пепельницы.
— Знаешь, я тут часто сижу по вечерам. Иногда просто смотрю в окно, иногда читаю. А иногда... думаю о тебе.
Я замерла, чувствуя, как сердце пропустило удар.
— О... мне?
— Да. — Он повернулся ко мне, и в его глазах было что‑то новое, решительное. — Я долго не мог понять, что со мной происходит. А потом осознал: когда ты рядом, всё становится... ярче. Даже эта квартира. Даже балкон с этими дурацкими инициалами.
Он докурил сигарету и затушил её о пепельницу.
Я улыбнулась, коснулась пальцами резных букв на подоконнике.
— Ты давно здесь живёшь?
— С детства. Всё тут знакомо до мелочей. Но с тобой даже мелочи кажутся другими.
Он сделал шаг ближе, осторожно взял меня за подбородок. Его пальцы были тёплыми, несмотря на холод.
— Катя, я...
Он не договорил. Вместо этого наклонился и мягко коснулся моих губ. Я закрыла глаза, отвечая на поцелуй. В нём не было спешки, только неторопливая, почти благоговейная нежность — как будто он боялся, что я исчезну, если он сделает хоть одно резкое движение.
Тепло его дыхания смешивалось с холодным воздухом, создавая странный, волнующий контраст. Я почувствовала, как по спине пробежала лёгкая дрожь — не от холода, а от осознания, что это происходит на самом деле. Не в мечтах, не в воображаемых сценах, которые я рисовала перед сном, а здесь и сейчас.
Когда он слегка отстранился, я всё ещё чувствовала тепло его губ. Его глаза искали мой взгляд, словно он пытался прочесть в них ответ на невысказанный вопрос.
— Я... — начала я, но слова застряли в горле.
Вместо этого я потянулась к нему сама, сокращая расстояние между нами. Обняла его за шею и прижалась. Мои губы снова нашли его губы — на этот раз инициатором была я.
Его губы прижимались крепче, движения стали смелее, требовательнее. Он притянул меня к себе, и я ощутила, как его руки с силой сжали мою талию, будто он боялся, что я исчезну.
Его дыхание стало прерывистым, горячим. Я почувствовала, как его язык осторожно коснулся моих губ, прося разрешения — и когда я ответила, поцелуй превратился в бурю. В нём смешались всё невысказанные слова, все взгляды, все случайные касания, которые мы так долго сдерживали.
Моя рука сама потянулась к его волосам, пальцы вплелись в русые пряди, слегка сжимая их. Другой рукой я ухватилась за его плечо, чувствуя, как под тканью одежды напрягаются мышцы. Он издал тихий звук — то ли стон, то ли вздох — и прижал меня ещё ближе, почти вжимая в своё тело.
Он резко втянул воздух, когда мои ладони коснулись его груди. Его руки на мгновение замерли, а потом снова нашли мою талию, поднимаясь выше, к рёбрам, к краю свитера. Я вздрогнула от этого прикосновения — кожа вспыхнула, словно по ней пробежали искры.
Где‑то вдали хлопнула дверь, донеслись голоса друзей.
— Мы в КФС, кто с нами? Ванёк?
Ваня оторвался от меня и недовольно закатил глаза.
— Они не отстанут...
На его лице промелькнуло раздражение — будто кто‑то резко выдернул нас из нашего мира, где были только он и я. Но почти сразу выражение смягчилось. Он посмотрел на меня, и в его глазах снова вспыхнуло то самое тепло, от которого внутри всё замирало.
— Ладно, — прошептал он, слегка улыбнувшись. — Потом продолжим.
Он нежно провёл ладонью по моей щеке, а потом, чуть наклонившись, поцеловал — не в губы, а в щёку, но так бережно, так интимно, что по спине пробежала волна мурашек. Этот поцелуй был обещанием, тихим «я здесь, я рядом», которое предназначалось только мне.
Мы вышли с балкона, и шум вечеринки тут же накрыл нас с головой.
— Эй, вы где пропадали? — крикнула Полина, заметив нас. — Мы уже думали, вы сбежали!
— Почти, — усмехнулся Ваня, но в его голосе не было прежней лёгкости. — Куда вы?
— В КФС! — радостно объявила Маша.
Кто‑то засмеялся, кто‑то начал натягивать куртку, кто‑то спорил. Я стояла в стороне, наблюдая за этой суетой, но мыслями всё ещё была там — на балконе, в его объятиях.
Ваня подошёл к компании, но на секунду обернулся, поймав мой взгляд. Его глаза сказали всё без слов: это не конец. Это только начало.
Маша и Егор ушли за едой, Ваня проводил их до двери, обменялся парой шуток и вернулся к нашему столику. Я в это время болтала с Полиной — она увлечённо рассказывала про их прошлый отпуск в Тайланде с родителями.
Я слушала Полину, кивая в нужных местах изредка вставляя короткие реплики: «Вау,здорово!», «Представляю, какая там красота». Но мысли то и дело возвращались к тому, что произошло на балконе. Ощущение Ваниных губ на моей щеке, его тёплое дыхание, прикосновение пальцев — всё это пульсировало где‑то на краю сознания, мешая полностью погрузиться в рассказ подруги.
Когда Ваня вернулся к нам, я невольно вздрогнула. Он сел на диван рядом, слегка коснувшись моего колена, и это мимолетное прикосновение заставило сердце биться чаще.
— О чём разговор? — спросил он, оглядывая нас с улыбкой.
— О Тайланде! — оживлённо ответила Полина. — Представляешь, они жили в бунгало прямо у воды.
Он, будто чувствуя моё волнение, ненавязчиво поддерживал разговор, задавая уточняющие вопросы. Его рука лежала совсем рядом с моей, и я боролась с желанием протянуть пальцы и коснуться его ладони.
Мы поиграли в угадай мелодию — каждый включал песни из своего плейлиста, а остальные отгадывали. Атмосфера сразустала легче, веселее: кто‑то подпевал, кто‑тоотчаянно жестикулировал, пытаясь вспомнитьстрочку, а кто‑то просто смеялся надпровальными версиями.
Мы с Полиной ещё со школы делились плейлистами, составляли совместные подборки и могли часами обсуждать, какой трек лучше подходит для того или иного настроения. Это было наше маленькое общее пространство — музыка, которую понимали только мы.
— Верно! — выкрикнула Полина, когда я в очередной раз угадала песню за две секунды.
В этот момент в квартиру шумно ввалились Маша и Егор, нагруженные пакетами с едой. За ними тянулся аппетитный аромат жареной картошки и бургеров. Полина тут же переключилась на них, начав расспрашивать, что они взяли и в каком количестве.
Я откинулась на диван, расслабившись под ритм весёлой болтовни и музыки. Но немного не подрассчитала — и вместо того, чтобы просто прислониться, почти легла на плечо Вани.
— Прости, — прошептала я, едва шевеля губами. — Не рассчитала.
Он тихо усмехнулся, и я почувствовала, как его плечо чуть дрогнуло от смеха.
— Ничего. Мне нравится.
Его голос звучал так близко, что каждое слово отзывалось теплом где‑то внутри. Я не стала отстраняться — просто закрыла глаза на секунду, позволяя себе этот момент.
Я замерла, ощутив на шее тёплое прикосновение его губ. Ваня делал это осторожно, едва касаясь кожи. Вокруг по‑прежнему шумела компания: кто‑то громко смеялся, кто‑то спорил о музыке, но для меня всё это превратилось в размытый фон.
— Ваня... — прошептала я, не зная, хочу ли остановить это или, наоборот, прижаться ещё ближе.
Я поймала взгляд Вани: в его глазах читалось то же нетерпение, что сжимало моё сердце.
Он едва заметно кивнул в сторону выхода. Я молча поднялась, стараясь не привлекать внимания. Полина что‑то говорила Маше, Егор увлечённо спорил о музыке — никто не заметил, как мы ускользнули в другую комнату.
Пройдя в спальню Ваня предусмотрительно повернул ключ в замке, на всякий случай.
Холодный воздух балкона ударил в лицо, но я почти не почувствовала. Ваня закрыл за нами дверь, отсекая звуки веселья, и в этой внезапной тишине стало слышно, как бешено стучит моё сердце.
Он медленно поднял руку, провёл пальцами по моей щеке, и я затаила дыхание. В следующее мгновение его губы нашли мои — сначала нежно, почти невесомо, будто он пробовал на вкус, проверял, готова ли я отдаться этому моменту без остатка.
Я ответила на поцелуй, и он тут же стал глубже, горячее. Его язык коснулся моего, и по телу прокатилась волна дрожи. Руки Вани обхватили мою талию, прижали к нему так близко, что я чувствовала, как бьётся его сердце — так же бешено, как моё.
Он отстранился лишь на миг — чтобы посмотреть мне в глаза. В его взгляде читалось немое «можно?», и я ответила без слов: потянулась к нему сама, снова сливаясь в поцелуе. Теперь он был требовательным, жадным, будто Ваня больше не мог сдерживаться.
Его губы оторвались от моих, медленно скользнули по щеке, к виску, затем к шее. Я невольно запрокинула голову, открывая ему доступ. Первое прикосновение к шее было осторожным, почти робким — лёгкое касание, от которого по коже разбежались мурашки. Но уже в следующий момент его поцелуи стали настойчивее, горячее.
— Ваня... — выдохнула я, чувствуя, как колени слабеют.
Он не ответил — только прижался губами к пульсирующей точке у основания шеи, и от этого прикосновения у меня перехватило дыхание. Его руки скользили по моей спине, то сжимая сильнее, то снова становясь нежными. Я вцепилась в его плечи, боясь потерять равновесие, но ещё больше боясь, что он остановится.
Он вернулся к губам. Целовал их с жадностью. Я запустила руки в его волосы, слегка сжимая, и он издал тихий, почти звериный рык, от которого внутри всё перевернулось.
— Ты сводишь меня с ума... — прошептал он, на мгновение отрываясь от моих губ. Его дыхание обжигало кожу, а глаза горели.
Я улыбнулась ему в губы и сжала его волосы.
Холодный воздух балкона больше не имел значения. Нас окутывало собственное пламя — жаркое, всепоглощающее, не оставляющее места ни для сомнений, ни для страха.
Его руки крепко обхватили меня, приподнимая с почти пугающей лёгкостью. Я инстинктивно вцепилась в его плечи, прерывая поцелуй лишь на мгновение — чтобы перевести дыхание, чтобы осознать: мы покидаем наш укромный уголок на балконе.