Чёрт в человеческой коже
Прилетели мы в Мексику поздно ночью. Тёплый влажный воздух встретил нас, когда мы вышли из аэропорта. Я прижала к себе сумку, ощущая, как каждый шаг к машине становился более тяжёлым. Мексика была не тем местом, где можно было чувствовать себя в безопасности. И хотя Энрико и его люди были настроены решительно, внутри меня всё равно было какое-то предчувствие беды.
Мы заселились в небольшой отель на окраине города, далеко от туристических мест. Это было лучшее место для того, чтобы не привлекать внимание, и в то же время достаточно удобное для планирования всего, что нам предстояло сделать. Марко, Энрико и его люди сразу же принялись выяснять, что происходило в этом городе, и кто мог дать нам информацию. Я оставалась в отеле, стараясь не показываться слишком часто, но ощущала напряжение, когда они сели за стол и начали строить свои догадки.
Каждый шаг, каждый разговор был важен. Я не могла вмешиваться, хотя мне было любопытно. Я знала, что Энрико и его люди готовы сделать всё ради одной цели — найти детей и женщин, которых забрал Алехандро. Но что будет после того, как мы их найдём?
Через несколько часов в номер пришёл Марко. Он выглядел сосредоточенным, с заметной усталостью на лице, но всё-таки с удовлетворением, как будто что-то удалось выяснить.
— Мы вышли на одного, — сказал он, закрывая дверь. — Этот парень был на связи с одним из людей Алехандро, он знает, где такие торги проходят.
— Где? — спросила я, затаив дыхание. Мексика была большая, и я не могла себе представить, где в таком огромном месте мог бы пройти такой зловещий рынок.
— В Гвадалахаре, — ответил он. — Он сказал, что знает пару людей, которые покупали детей у Алехандро. Мы должны быть там через пару дней. Он согласился помочь нам, если мы пообещаем, что оставим его в покое.
Я почувствовала, как напряжение в теле немного спало, но сразу же затмилось новым страхом. Гвадалахара. Это было сердце Мексики, и если всё, о чём говорил Марко, правда, нам предстояло столкнуться с невероятно опасными людьми.
— Ты уверен, что он скажет правду? — спросил Энрико.
— У нас нет другого выбора. Он слишком боится за свою жизнь, чтобы нас обманывать, — ответил Марко, откинувшись на спинку стула. — Мы едем туда. И если он говорит правду, мы сможем добраться до Алехандро. Ты должен быть готов ко всему.
Он кивнул, хотя чувствовал, что это испытание будет невыносимо тяжёлым. Его цель оставалась ясной: спасти этих людей. Но чем больше он погружался в это дело, тем сильнее ощущал, как уходит земля из-под ног.
Энрико был решителен. Его глаза не отрывались от карты, когда он размышлял о том, как мы будем действовать. Он дал несколько указаний своим людям, чтобы подготовиться к выезду. В этой игре не было места для ошибок.
— Мы действуем быстро, — сказал он, обращаясь к нам. — Не будем ждать, пока наши противники успеют скрыться.
Я молча наблюдала за всем, пытаясь держать себя в руках. Мы выехали в Гвадалахару через несколько часов, и дороги в ночи казались нескончаемыми. Тишина в машине была тяжёлой, и каждый удар сердца ощущался как грозовая туча, нависшая над нами.
Но я знала одно: мы не можем остановиться. Мы шли до конца.
Мы прибыли к бару в Гвадалахаре поздно ночью. Это место было скрыто от глаз большинства людей, расположено в одном из уголков города, среди заброшенных зданий и пустырей. Бар был маленьким, его огни тускло мерцали в темноте, и от него исходила неприятная атмосфера, как будто здесь происходили не самые честные дела. Остальные люди остались снаружи, наблюдая за обстановкой и готовые вмешаться, если что-то пойдет не так.
Энрико и Марко вели меня внутрь. Я заметила, как они обменялись коротким, понимающим взглядом, и с этим взглядом я знала, что они готовы к любому развитию ситуации.
Когда мы вошли, воздух был тяжелым от табачного дыма и шумных разговоров. За стойкой сидели несколько местных, на лицах которых было мало веселья. В этот момент Энрико повернулся ко мне и, заметив, как я немного напряглась, тихо сказал:
— Amore, не бойся. Мы с Марко все решим.
Его слова были спокойными, но в голосе я почувствовала ту уверенность, которая была ему присуща, когда он не оставлял себе места для сомнений. Его взгляд был твёрдым, решительным — он не просто давал обещание, он был готов выполнить его любой ценой.
Я кивнула, пытаясь успокоиться. Я знала, что в этот момент было важно довериться им, потому что наши действия должны были привести к результату, на который я надеялась — спасению тех, кто оказался в руках Алехандро. Энрико и Марко вошли в бар, и я, следуя за ними, почувствовала, как напряжение нарастает с каждым шагом.
Они направились к одному из столиков, где сидел человек, который мог нам рассказать, где проходили торги. Я держалась рядом, несмотря на все сомнения и страхи, и верила, что с каждым шагом мы приближаемся к нашей цели.
Мексиканец сидел за дальним столиком, откинувшись на спинку деревянного кресла. Он был невысоким, коренастым, с загорелой кожей, сеткой морщин на лице и чёрными, как уголь, глазами. Его седые волосы были собраны в короткий хвост, а на щеке тянулся глубокий шрам. В зубах у него торчала полусгоревшая сигара.
— Хулио Мартинес, — представил его Марко, слегка наклонившись к Энрико. — Он знает всё, что движется в этом городе.
Энрико кивнул и сел напротив. Я стояла рядом, наблюдая, как напряжение между мужчинами пульсирует в воздухе.
Хулио сощурился, выдохнул клуб дыма и медленно сказал:
— Ты пришёл за правдой, кабраон?
— Я пришёл за детьми, — спокойно ответил Энрико, глядя ему в глаза. — Я знаю, что они были переправлены сюда. Я знаю, кто за этим стоит. Мне нужно знать — где, когда и кто.
Хулио рассмеялся, хрипло и горько.
— Ты пришел слишком поздно, амиго. Они уже здесь. Уже распроданы, часть — увезена в глубь страны. Ты даже не представляешь, как глубоко этот бизнес пророс. Тут каждый второй либо покупает, либо продаёт.
— И кто всем этим управляет?
Хулио вздохнул, прищурился, будто обдумывая, стоит ли говорить дальше. Потом наклонился ближе:
— Его зовут Эль Сомбра. Тень. — Он сплюнул на пол. — Я знал его, когда он ещё бегал мелким наркокурьером. Тогда он уже был психом. Один раз я видел, как он прострелил колено подростку просто за то, что тот посмотрел на него не так. Сейчас он управляет поставками детей и женщин. Молча. Без жалости. Он не оставляет свидетелей.
— Где он? — спросил Энрико жёстко.
— Его не так просто найти. Он появляется не на всех сделках. Он работает через доверенных. Лос Лобос — "Волки". Банда, которая охраняет грузы и устраняет тех, кто вмешивается. Но я слышал... — он сделал паузу, затянулся сигарой, — слышал, что через два дня в Сьюдад-Хуаресе будет встреча. Чёрный контейнер. Ночь. Там будут его люди. Может, и он сам покажется.
Энрико молча кивнул, его челюсть сжалась.
— Ты скажешь мне, кто из твоих знакомых покупал у Алехандро?
Хулио помолчал, потом устало выдохнул:
— Дон Мануэль из Тихуаны, Падре Лоренсо из Герреро, и... ещё парочка, чьи имена тебе ничего не скажут. Они покупали детей у твоего брата, а Сомбра у твоего брата.. Всё переплелось.
Энрико медленно поднялся. Глаза его были тёмные, как буря.
— Спасибо, Хулио. Ты сделал правильный выбор. Но если ты снова начнёшь работать с ним, я вернусь. И в этот раз я не буду спрашивать.
Хулио посмотрел на него с лёгкой усмешкой, словно признавая, что этот человек — не просто брат Алехандро, но его антипод. Опасный. Готовый идти до конца.
— Эй, Энрико! — Он откинулся на спинку стула, стуча пальцами по столику. — Ты точно хочешь лезть туда? Это не твои игры. Там нет правил. Только смерть и деньги.
Энрико остановился, медленно повернувшись обратно. Его голос был ледяным:
— Я не играю, Хулио. Особенно, когда речь идёт о детях. И уж тем более, когда в этом замешан мой брат.
— Алехандро был таким всегда, эрмано. Просто ты долго этого не замечал, — криво усмехнулся мексиканец, — или не хотел.
Энрико сделал шаг вперёд, глаза полыхнули.
— Я замечал. Я просто не был готов с этим бороться. Но теперь я готов. И я разнесу всё это дерьмо к чертям. Всех, кто участвует. Всех, кто покупает. Всех, кто покрывает. И начну с Эль Сомбры.
Хулио качнул головой, затянулся и сказал глухо:
— Тогда молись, чтобы он тебя не нашёл первым. Он не прощает тех, кто лезет в его бизнес.
Энрико ответил.
—Скажи мне имя Хулио. Кто выведет нас на Алехандро ?
—Эстебан.Поезжай к нему.
Энрико развернулся и направился к машине. Марко бросил на Хулио тяжелый взгляд и двинулся за ним. Я пошла рядом, но в голове всё гудело.
Когда мы сели в машину, Энрико резко захлопнул дверь и сжал руль так, что побелели костяшки пальцев.
— Всё хуже, чем я думал, — тихо сказал он.
— Кто такой этот Эль Сомбра на самом деле? — спросила я, не сдержавшись.
Энрико посмотрел на меня, в его взгляде было что-то очень тёмное.
— Он — демон в человеческом обличье. И если Алехандро работает с ним, то я уничтожу их обоих.
С утра воздух в Мехико был особенно тяжёлым — словно сам город знал, куда мы направляемся. Я стояла у окна нашего номера, наблюдая, как солнце поднимается над пыльными крышами. Энрико молча собирался — его движения были точными, сосредоточенными. На нём снова было всё чёрное, как будто он заранее готовился к войне.
— Мы выезжаем через пятнадцать минут, — сказал он, пристёгивая к поясу пистолет.
— К Эстебану? — спросила я, подойдя ближе.
— Да. Марко выяснил, что у него есть кузен, который держит автомастерскую на окраине. Говорят, пару дней назад Сомбра оставил там машину. Если повезёт — выйдем на его след.
Мы выехали в старом внедорожнике. Марко сидел за рулём, Энрико рядом с ним, а я — сзади, вцепившись в ремень безопасности. Позади следовала ещё одна машина с его людьми.
Мехико не спал никогда. Даже в 7 утра улицы были заполнены — продавцы, мотоциклисты, запах кофе и кукурузных лепёшек. Но мы ехали в совсем другой район — серый, обшарпанный, опасный.
Когда мы подъехали к мастерской, Энрико резко повернулся ко мне:
— Amore, останься в машине. Мы с Марко всё решим. Обещаю.
Я кивнула, но сердце бешено колотилось.
Внутри стоял стойкий запах масла и сигарет. Эстебану, лет сорок, с тату на шее и глазами человека, который видел слишком многое, встретил их настороженно. Но когда увидел Энрико — облегчённо выдохнул.
— Я знал, что ты придёшь, — сказал он, затягиваясь сигарой. — Но рад, что не с пистолетом у головы.Хулио мне сообщил.
— Мы ищем Алехандро и Сомбру, — сразу сказал Энрико. — Я знаю, что ты отошёл от дел. Но ты знал его. Ты знаешь, где его искать.
Эстебан молча взял бутылку дешёвой текилы, налил себе и Энрико.
— Сомбра не человек. Это чёрт в человеческой коже. Последний раз я слышал о нём два месяца назад. Он был в Веракрусе. Там проходят "торги", если их можно так назвать. Сеть туннелей, охрана, всё по-тихому. Его клиенты — наркобароны, военные, богатые ублюдки из США. И да — Алехандро с ним.
— Через пару дней Сьюдад-Хуаресе будет встреча?Будет продажа нового товара , от моего брата?
— Да.Женщины. Девочки. Чистый, живой товар. Некоторые из них — из Европы. Некоторые — из ваших приютов в Неаполе, Энрико. Я слышал... что в этом месяце должно было быть три контейнера. Один уже ушёл. Второй задержали на границе. Третий — пришел пару дней назад .Но не в Сьюдад-Хуаресе.
Энрико сжал кулак.
— Где они будут?
Хуан глубоко затянулся.
— Я знаю пару имён. Один из покупателей — Рафаэль "Эль Тигре" Мартинес. Псих, держит ранчо под Веракрусом. Второй — местный политик, но с ним ты ничего не сделаешь. А вот Рафаэль... он по уши в крови.
— Как нам попасть туда?
Эстебан усмехнулся.
— В Веракрусе есть клуб "La Sombra Roja". Они встречаются там перед торгами. Если вы хотите выйти на Рафаэля — начните с него. Но если Сомбра узнает, что вы идёте по следу... он не будет ждать.
Когда Энрико вернулся в машину, я сразу поняла — он напряжён, но сосредоточен.
— Ты был прав, да?
Он кивнул:
— Мы едем в Веракрус. И мы выходим на Эль Тигре. Через него доберёмся до Сомбры. А через Сомбра... до Алехандро.
Я молчала секунду, а потом твёрдо сказала:
— Я с тобой. И это не обсуждается.
Энрико посмотрел на меня и впервые за долгое время просто кивнул. Без возражений. Потому что теперь мы оба знали — назад дороги нет.
Мы прибыли в Веракрус ранним утром. Город был влажный, душный, будто воздух сам знал, что здесь совершается что-то нечистое. Мы заселились в небольшой отель неподалёку от побережья. Энрико, Марко и ещё трое его людей проверили здание, камеры, выходы — всё. Здесь мы не отдыхали, здесь мы охотились.
Энрико был хмур, собран, почти не говорил. Только иногда бросал мне взгляд, в котором было всё — страх за меня, решимость и боль, которую он до сих пор носил за Алехандро.
На следующий вечер мы направились к клубу "La Sombra Roja". Место выглядело как обычный бар, спрятанный в одной из тёмных улочек, но внутренняя часть была роскошной, будто из другого мира — тёмные стены, красный свет, музыка, от которой шло дрожание по коже. Официанты, похожие скорее на охранников, мужчины в костюмах и женщины, на которых было больше золота, чем ткани.
Мы зашли вдвоём. Марко и остальные остались снаружи, наблюдая. Энрико держал меня за талию, и я видела, как его глаза сканируют зал, выискивая хоть кого-то, кто может быть связан с Сомброй или Рафаэлем.
— Amore, — прошептал он, наклоняясь к моему уху, — держись рядом. Здесь всё гниёт изнутри.
Мы прошли к бару. Я чувствовала взгляды — особенно один, тяжёлый и цепкий. Я обернулась и увидела мужчину, одетого в белую рубашку, с цепью на шее и шрамом от щеки до подбородка. Его взгляд скользнул по Энрико, потом по мне. Он усмехнулся, поднялся из-за столика и направился к нам.
— Кто это? — прошептала я.
— Рафаэль "Эль Тигре" Мартинес, — мрачно ответил Энрико. — Мы выходим на него.
Рафаэль подошёл, и, не скрывая ухмылки, заговорил с тяжёлым мексиканским акцентом:
— Gringo... Не думал, что ты рискнёшь прийти сюда. Ты либо очень смелый, либо очень глупый.
— Я ищу Сомбру, — спокойно сказал Энрико.
Рафаэль рассмеялся — глухо, с хрипотцой, словно по его горлу однажды прошлась бритва. Он втянул сигару в рот, прикурил и выдохнул дым прямо в сторону Энрико.
— Сомбра? — его тёмные глаза прищурились. — Ты правда думаешь, что можешь просто так прийти сюда, в мою зону, и начать задавать вопросы?
Он обвёл меня взглядом, долгим, гадким. Его глаза скользнули по моей фигуре, и в его ухмылке не было ничего человеческого. Я почувствовала, как пальцы Энрико крепче сжали мою талию.
— Красивая у тебя девочка. Прямо как те, что мы иногда... покупаем. Интересно, сколько она продержится, если её продать... Час? День?
— Осторожно, Рафаэль, — тихо сказал Энрико, в голосе у него появилось что-то ледяное. — Ты перешёл границу.
Рафаэль лишь хмыкнул.
— Это ты перешёл границу, брат. Ты пришёл на мой двор с девкой и с претензиями. Я знаю, кто ты. Знаю, кто твой брат. Ты думаешь, ты можешь остановить это? Мы кормим целые картели. Покупатели платят за товар ещё до того, как он доставлен. А твой брат — он просто поставщик. Марионетка, которую мы дергаем за нитки.
Я сжалась, но не отошла. Я чувствовала, как ярость Энрико закипает, как пульс у него под пальцами на шее стал бешеным.
— Ты тронешь её — и умрёшь тут же, Рафаэль. Я пришёл не просить. Я пришёл предупредить. Где Сомбра? — его голос стал ниже, глуже, опаснее.
Рафаэль усмехнулся, сделал ещё одну затяжку и бросил сигару на пол, раздавив её.
— Если ты думаешь, что сможешь дотянуться до Сомбры, ты не понял — он не человек. Он тень. Его нельзя убить...
Он сделал шаг ближе, почти вплотную.
—Но вот ты. А особенно — она, — вполне реальные. Я бы советовал тебе вернуться к своим тёплым кроватям. Потому что если ты не замолчишь... она — первая, кто исчезнет.
— Попробуй, ублюдок, — прорычал Энрико и резко толкнул Рафаэля в грудь. Тот качнулся назад, но удержался. Смеялся.
— Ты проиграешь. И, может, даже не поймёшь, в какой момент ты всё потерял.
Рафаэль отступил, сделал знак своим, и двое охранников у входа чуть напряглись.
— Ты хочешь войну? Она у тебя будет.
Он развернулся и ушёл вглубь клуба.
Я повернулась к Энрико, его глаза метались — злость, страх, вина. Он обхватил моё лицо руками.
— Слышала? — прошептал. — Это не просто продажа. Это сеть. Мы идём дальше. Мы доберёмся до Сомбры. Но теперь — всё изменилось.
И я знала — отныне путь назад был невозможен.
Энрико обернулся к Марко и коротко кивнул:
— Уходим.
Мы быстро покинули бар, где напряжение висело в воздухе, как ядовитый туман. Рафаэль не просто угрожал — он послал предупреждение. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. И хотя снаружи стояли охранники Энрико, готовые в любой момент вмешаться, в душе поселился страх. Не за себя. За него.
Уже в машине я попыталась заговорить:
— Энрико, ты уверен, что...
— Эва, — его голос был низким, сдавленным. — Если он хоть пальцем до тебя дотронется... я сожгу этот город до основания.
Он сжал мои пальцы, с такой силой, будто хотел впитать в себя моё тепло, мою жизнь, как будто боялся, что может потерять меня.
— Он знает, где Сомбра? — тихо спросила я.
— Знает. Но не скажет. Пока не почувствует страх. — Он взглянул на Марко. — Готовь людей. Мы идем по его следу. Рафаэль не тот, кто молчит, когда у него под ногами начинает гореть земля. Сначала давим его бизнес. Потом его связи. Он сам приведёт нас к Сомбре.
Марко кивнул:
— Уже есть информация. Один из "покупателей" недавно прибыл в Гвадалахару. У него связь и с Рафаэлем, и с Сомброй. Если перехватим его — сможем пробиться к главному каналу.
Энрико перевёл взгляд на меня, его черты стали мягче, но глаза оставались тревожными:
— Я не хочу втягивать тебя дальше, amore. Он запомнил твоё лицо.
— Я знала, на что иду, когда сказала, что поеду с тобой, — ответила я, чувствуя, как дрожь проходит по позвоночнику, но в голосе моём звучала решимость. — И теперь... я не отступлю. Ни перед Рафаэлем. Ни перед Сомброй. Ни перед твоим братом.
Он тихо улыбнулся, коснулся лбом моего лба и прошептал:
— Тогда мы сражаемся вместе.
И в этот момент я поняла: я не просто была с мужчиной, которого любила. Я стояла рядом с человеком, который готов был сжечь весь ад ради спасения невинных.
А мы только начинали.