Торги
Я всегда знал, что у Алехандро темные уголки, в которых он прячется от света, но то, что я узнал недавно, перевернуло все. И это было только начало. Я не могу сказать, что меня удивило, когда я впервые услышал о его делах, но это точно заставило меня пересмотреть все.
Алехандро не просто мафиози. Он – хищник, который не боится и не стесняется. Он построил свою империю на страданиях, и чем больше он забирал, тем больше ему хотелось. Он никогда не был таким, как я. Он не был человеком, который сдерживал свои инстинкты. Нет, он ими наслаждался. Я всегда предпочитал действовать в тени, управлять и манипулировать ситуацией, но он был другим. Он не боялся убивать, он наслаждался этим.
Один из его самых грязных бизнесов был связан с женщинами и детьми. Это не были просто сделки — это был рынок, где жизнь не стоила ни гроша. Но, как бы я ни пытался понять его логику, в этом не было ни разума, ни честности. Это была пустота, в которой поглощались все.
Я не мог остановить его сразу. Вначале было слишком много всего. Все эти сделки, вся эта грязь... Он уже успел сделать так много, что, возможно, мне стоило быть более настойчивым. Но я ошибся. Я считал, что в какой-то момент всё это прекратится, что это просто часть "бизнеса", и я смог бы что-то изменить. Но в этот момент я понял, что совершил ошибку. Мы не были просто преступниками, мы были монстрами.
В какой-то момент я начал следить за его действиями. Отношения с этим человеком были сложными, но одна вещь была ясна — он был готов на всё ради власти, ради денег. И когда я наконец узнал, что он замешан в торговле женщинами и детьми, мне захотелось заткнуть его раз и навсегда.
Я был готов уничтожить его. Но это было сложнее, чем просто нажать на курок. Мы — семья. Но он перестал быть моим братом. Это было личное. Я пытался оставить его в тени, закрыть глаза, надеясь, что он сможет найти свой путь. Но он только погряз глубже, и я больше не мог позволить ему продолжать.
Мой брат использовал женщин как товар, а детей — как цену в сделках. Все эти сделки, все эти бесчеловечные шаги к тому, чтобы обогатиться, разрушили всё, что я когда-то в нём видел. Он отравил себя этим. И теперь, как бы я ни хотел вернуть его, в той части его души, что когда-то была чистой, не осталось ничего.
Всё, что оставалось — это желание отомстить. И теперь я знал, что будет дальше. Я не мог остановиться. Тот, кто разрушает человеческие жизни, не достоин прощения. Я был готов отнять его жизнь, чтобы разорвать этот порочный круг, в который он втянул не только себя, но и нашу семью.
Это было несколько лет назад, но в памяти до сих пор стоит этот момент, как будто он произошел вчера. Я приехал к Алехандро, как и всегда, по делам. У нас были вопросы, которые нужно было обсудить, но на этот раз всё было иначе.
Когда я заехал на его задний двор, я сразу заметил группу мексиканцев. Они сидели на старых, ободранных стульях и курили сигары. Тихо, без спешки, они разговаривали на испанском, и хотя я не был мастером в языке, некоторые фразы я понял довольно чётко. Я попытался не придавать этому значения, но не мог отвести взгляд.
Я видел, как они жестами подчеркивали какие-то моменты. Один из них указал на деревянный ящик, стоявший рядом с контейнером, и мне сразу стало ясно, что речь идет о товаре. Но то, что я услышал чуть позже, заставило мой желудок сжаться.
—Не больше шести лет... почти все из них такие маленькие...— сказал один из мексиканцев, и его слова эхом отразились в моей голове.
—И несколько женщин тоже в пути. В контейнерах... будут переправлены в Мексику.
Каждое слово звучало как удар в сердце. Я замер, в глазах потемнело. Мы — мафия, да, но этого я не мог и не хотел принимать. Продажа детей — это выходило за все рамки. Это не было просто преступлением, это было бесчеловечным. Эти существа, которые сидели передо мной, не заслуживали того, чтобы продолжать существовать.
Я почувствовал, как внутри меня что-то лопнуло. Я уже не мог оставаться спокойным. Всё, что я слышал, всё, что они говорили, горело в моей груди. Я знал, что это было не просто какое-то мелкое нарушение, это была мерзость, которой не было прощения. И я больше не мог быть частью этого.
Взрыв ярости в груди заставил меня сжать кулаки. Я не мог позволить, чтобы это продолжалось. Я не мог просто стоять и слушать, как они говорят о детях, которых собираются отправить в кошмар, о женщинах, которых собираются продать в рабство.
Не сдержав себя, я развернулся и побежал к кабинкам, где был Алехандро. Я был готов разорвать все, что связывало меня с ним, если бы он хоть как-то был замешан в этом. Сердце колотилось в груди, я не мог допустить, чтобы его грязные дела продолжались.
Когда я ворвался в кабинет, на лице моего брата мелькнула усмешка, как всегда, его спокойствие было пугающим. Но я уже знал, что больше не могу вернуться назад.
— Ты с ума сошел?! — рявкнул я, не пытаясь скрывать злость. — Мы не занимаемся этим! Ты не имеешь права...
Алехандро, как всегда, сидел спокойно, его лицо было без эмоций. Он не спешил вставать, даже не встал с кресла, а лишь лениво потянулся и взял сигарету.
— Ты так быстро рвешься в бой, брат, — усмехнулся он. — Должен быть более терпеливым.
— Терпеливым?! — я буквально кипел. — Ты говоришь это, когда мы говорим о... о детях? Маленьких, беззащитных существах, которых ты продаешь?!
Алехандро, не торопясь, поднес сигарету к губам, вдыхая дым, словно наслаждаясь моей яростью.
— Брат, ты должен понять, что этот бизнес процветает, — сказал он с холодным спокойствием, как будто речь шла о чем-то обычном. — Мы не создаем спрос, мы его удовлетворяем.
— Ты с ума сошел! Это не бизнес, это преступление! Это грязь, которую ты продаешь! Ты убиваешь людей!
— А ты думаешь, что этот мир такой чистый, как ты себе его представляешь? — он поднял брови, когда я бросил на него взгляд, полный ненависти. — Мы все участники игры. И если ты не понимаешь, что эти люди — товар, то ты слишком наивен.
Я был готов разорвать его за эти слова. Братья мы, но это была черта, которую я не мог и не хотел переступить.
— Ты не можешь говорить это всерьез! — мои слова сорвались с губ с такой яростью, что я едва сдерживал себя от того, чтобы не броситься на него. — Мы не можем так поступать, ни с детьми, ни с женщинами, ни с кем-то еще!
Алехандро наконец откинулся в кресле, погладил пальцами подбородок, внимательно посмотрев на меня.
— Маленькие дети — самый вкусный товар в Мексике, — его слова повисли в воздухе, как удары молнии. Их тело идеальное для наших нужд. Так что, если ты собираешься мне читать лекцию, лучше подумай, что ты вообще в этом понимаешь.
Я почувствовал, как моя кровь застыла. Он говорил об этом с таким хладнокровием, что меня выворачивало наизнанку.
— Ты не человек, — прошептал я, ощущая, как холодная ярость затопляет меня. — Ты просто монстр. И я никогда не буду частью этого.
Алехандро не ответил. Он лишь наклонил голову, его взгляд был настолько холодным, что я даже почувствовал, как его презрение пронизывает меня насквозь.
— Если ты продолжишь с этим бороться, — сказал он спокойно, — ты сам станешь частью проблемы. А ты что, думаешь, кто-то будет жалеть о твоих чувствах, Энрико?
Я не мог больше слушать. Я отвернулся, мои шаги были решительными, но я чувствовал, как внутри все разрывается.
Тогда, несколько лет назад, я закрыл глаза на это. Я не мог противостоять ему, не мог пойти против своего старшего брата, несмотря на всю ненависть, что сжигала меня изнутри. Каждый вечер я терзал себя, проклинал свои собственные слабости, но понимал, что у меня не было сил сделать шаг, который полностью изменил бы мою жизнь. В тот момент я не был готов. Мне было нужно больше времени.
Но сейчас всё было иначе. Я больше не был тем, кто боялся противостоять ему. Я научился действовать, научился скрывать свою боль и страх, чтобы двигаться дальше, чтобы сделать хоть что-то.
Той ночью, когда Эва уснула, я почувствовал, что пришло время. Она была рядом, но я не мог продолжать жить в этом аду, не вмешиваясь. В тот момент я понял, что не могу больше оставаться безучастным, потому что это стало уже не только моим делом, но и делом каждого человека, за которого я мог бы побороться.
Я быстро оделся и покинул дом. В машине мне было тихо, но в голове бушевали мысли. Я направлялся к Марко. Он был тем, кто мог помочь мне получить ответы на самые важные вопросы: когда и где будут продавать детей и женщин. Мне нужно было знать все, чтобы вмешаться и сделать что-то, пока ещё не стало слишком поздно. С каждым метром, который я преодолевал, я чувствовал, как растёт решимость.
Я не мог позволить себе больше жить в страхе, что всё это продолжится, и я окажусь вновь бездействующим, как тогда. Сейчас было время действовать.
Когда я приехал к Марко, он уже ждал меня в старом, заброшенном складе. Пространство было тускло освещено, и в воздухе витал запах старины и гари. Я подошёл к нему, и, не теряя времени, сразу заговорил.
— Ты знаешь, зачем я здесь, Марко, — начал я, глядя ему в глаза. — Нам нужно выяснить, где и когда эти твари будут торговать людьми. Женщинами и детьми. У меня нет времени на игры.
Марко слегка кивнул, не торопясь отвечать, и открыл бутылку воды. Его спокойствие всегда немного раздражало меня в такие моменты, но я старался держать себя в руках.
— Я понял, — ответил он, его голос был низким и холодным. — Ты хочешь, чтобы я привёл людей, которые смогут добыть информацию. Это не будет легко. Но я думаю, что у нас есть пару источников.
Я наклонился вперёд, голос становился напряжённым.
— Мы не можем терять время. Это может произойти в любую минуту, и если мы не будем готовы, мы опоздаем.
Марко тихо рассмеялся, не смущаясь от моей настойчивости.
— Я знаю. Я знаю, — сказал он. — Но всё не так просто. Они достаточно осторожны. Нам нужно действовать аккуратно, иначе всё может обернуться для нас бедой.
Я почувствовал, как адреналин поднимался в крови. Я не мог ждать. Я не мог просто сидеть в стороне, зная, что это всё происходит.
— Мы будем действовать быстро. Где и когда они планируют это, Марко? Ты ведь обещал, что у тебя есть информация.
Марко положил руки на стол и посмотрел на меня с легким нажимом в глазах.
— Слушай, Энрико, ты знаешь, как устроены такие люди. Они не раскрывают подробности на каждом углу. Но у меня есть кое-какие слухи. Торги могут состояться в одном из старых портов, где встречаются с контрабандистами. Ожидается, что это будет через пару дней, может, позже. Но я достану тебе точную информацию, когда будем готовы.
Я прижмусь к столу, все в груди кипело от нетерпения и гнева.
— Когда ты получишь эту информацию? Нам нужно действовать как можно скорее.
Марко кивнул.
— Не переживай. Я все сделаю. Ты получишь информацию в ближайшие часы, и тогда мы с тобой решим, как двигаться дальше.
Я встал и повернулся к выходу.
— Мы не можем ждать. Если ты не успеешь, я сделаю это сам. Всё должно закончиться, Марко. Навсегда.
Когда я вышел, зная, что время поджимает, меня переполняло чувство решимости.
Прошло несколько дней, и информация, которую мы получили, оказалась тревожной. Когда я встретился с Марко, он не скрывал беспокойства.
— Энрико, товар уплыл, — сказал он, проклиная свою неудачу. — Но не только дети и женщины. Эти твари тоже исчезли. Всё, что мы знаем, это то, что они уплыли в Мексику. Но и сам Алехандро тоже покинул страну. Это всё слишком подозрительно.
Я почувствовал, как холодный прилив ужаса охватывает меня. Если они уехали, значит, у них есть свои планы. Я видел, как сердце Марко застыло. Он понимал, что это могло быть серьёзной ошибкой.
— Чёрт, — выругался я, и напряжение в голосе звучало болезненно. — Но это не значит, что мы сдадимся. Мы едем за ними. За этим ублюдком, за его людьми. За моим братом.
Марко кивнул, соглашаясь.
— Я буду с тобой. Но нам нужно действовать быстро. Эти ребята не задерживаются долго на одном месте.
Мы начали собираться. Через несколько часов мы с Марко уже должны были выдвигаться в Мексику. Я был полон решимости спасти эту партию женщин и детей, и восстановить справедливость. Этот вопрос стал для меня личным.
Когда я вернулся домой, всё было тихо. Эва сидела в зале, её лицо, как всегда, отражало её тревогу. Она не могла не заметить, что что-то не так.
— Я должен поехать, Эва, — сказал я, подойдя к ней. — Через пару часов я вылетаю. Нужно добраться до Мексики, узнать, где они. Мы не можем ждать.
Она не ответила сразу, но в её глазах я читал решимость. Она встала, медленно подошла ко мне, и её голос был твёрдым, как никогда.
— Я с тобой. И это не обсуждается, — сказала она, почти не поднимая голос.
Я застыл на месте, не ожидая такого ответа. Я знал, как она боится этого всего, но её решимость меня удивила.
— Ты не должна, — сказал я, но не мог скрыть, как сильно ценю её поддержку. — Это опасно.
— Ты не полетишь один, — возразила она, крепко сжав мои руки. — Ты не будешь один в этом, Энрико.
Тишина в комнате стала тяжёлой, но я понял, что Эва, несмотря на всё, не отступит. Я не мог её остановить. Она была со мной, и я не мог её предать.