Живой товар
В пути Энрико не сказал ни слова, поглощённый мыслями. Я сидела рядом с ним, и мне казалось, что тишина вокруг нас стала такой плотной, что в ней можно было утонуть. Но я держалась — ради него, ради того, чтобы в его глазах не зажглась беспокойность.
Мы прибыли ночью, и город встретил нас своей неприветливой атмосферой. Гвадалахара была ещё более мрачной, чем другие мексиканские города, в которых мы побывали. Улицы, полные людей, но в каждом взгляде пряталась тень страха и насилия. Это был город, где смерть могла быть так же обыденной, как утренний кофе.
Когда мы прибыли в безопасное место, Марко, как всегда, сразу взял на себя роль главного организатора. Он уже подготовил список людей, которые могли быть связаны с Рафаэлем и его партнёрами. Некоторые из них — влиятельные бизнесмены, другие — просто уличные преступники, но все они имели прямые связи с бандитским миром. Все они были частью механизма, который продавал людей, включая детей.
— Мы начали с местных. — Марко жестом указал на фотографии, расклеенные по стенам. — Они контролируют бары, клубы и небольшие склады. Я отправил несколько человек на разговоры. Мы должны найти того, кто знает, где именно проходит встреча.
План был прост. Мы должны были перехватить этих людей, узнать, где проходит сделка. Но когда дело дошло до "перехвата", Энрико сказал:
— Нужно действовать без лишних слов.
Вечером мы взяли первого из них — уличного торговца, который работал в одном из клубов, известных своими сомнительными делами. Его звали Хавьер, и, похоже, он был в этом бизнесе уже долго. Он не был важным игроком, но мог знать достаточно, чтобы привести нас к остальным.
Когда мы задержали его, с ним обошлись жестоко. Энрико был холоден и точен, как всегда, но я знала, что он это делает не только ради мести, а чтобы добраться до правды.
— Ты скажешь нам, где и когда будет сделка, Хавьер. Или ты расскажешь всё, что знаешь, и поможешь нам найти Сомбро, или у тебя будут проблемы. — Энрико подошёл к нему, его голос был тихим, но в нем была угроза, от которой невозможно было убежать.
Хавьер покачивался на своих ногах, его лицо было в синяках, но он всё равно не говорил. Я видела, как его тело напряжено, а взгляд, полный страха, избегал встречи с нами.
— Хавьер, ты не понимаешь, что ты сделал, — сказал Марко, приближаясь к нему. — Ты попал в самую опасную игру в своей жизни. Нам не нужно твоё молчание, нам нужно то, что ты знаешь.
Но он продолжал молчать, а его руки, связаны верёвками, дрожали.
И тогда Энрико сделал шаг вперёд. Он был экспертом в том, чтобы выжимать из людей ответы. Я видела, как он поворачивает ключ в механизме боли, и понимала, что для Хавьера это будет стоить слишком много. Он медленно поднял руку, и один из охранников вытащил из кармана длинный металлический шип.
— Давай, Хавьер, — сказал Энрико тихо, взгляд не отрывался от его лица. — Ты не хочешь знать, что будет, если я начну использовать это.
Этот момент показал всю жестокую сторону их работы. Они не играли в честные игры. Рафаэль и все, кто был связан с этим, не знали никаких ограничений. И им пришлось нарушить несколько принципов, чтобы добиться ответа.
Через несколько минут Хавьер, с изуродованным лицом и сдавшимся, наконец-то выдал информацию. Он говорил о том, что в Гвадалахаре проходят встречи с представителями нескольких банд, которые могут помочь нам выйти на Сомбре и Алехандро.
— Они встречаются в "La casa de Muerte", — Хавьер выдохнул, каждый его слова было сказано с болью, но он знал, что выжил. — Там будет один из ваших людей, я знаю, что он связан с Сомброй. Его зовут Лукас. Он будет держать встречу через два дня.
Энрико нахмурился, но вытер кровь с руки, не отрывая взгляда от Хавьера.
— И Рафаэль, — добавил он, не забывая о предательстве, — что он тут делает?
Хавьер глотнул воздух.
— Он встречается с ними. Он защищает этого психа, Сомбру.
Когда мы ушли из места, где задержали Хавьера, я чувствовала, как страх и гнев переполняют меня. Мы только что нашли след, но это был лишь первый шаг. Они выжали из этого человека всё, что могли, и теперь надо было действовать ещё быстрее.
Мы быстро покинули место, где скрывались. В воздухе чувствовалась напряжённость. Гвадалахара была тёмным и опасным городом, и чем больше времени мы здесь проводили, тем больше я ощущала, как эта тень нас поглощает. Энрико был сосредоточен, его глаза не отрывались от карты и от телефона, когда он обсуждал с Марко детали нашей следующей операции.
— Лукас... — пробормотал Энрико, прокручивая имя в голове. — Мы поднимем его с самого дна, если нужно. Мы не можем позволить себе потерять след.
Я сидела рядом с ним, пытаясь не думать о том, что только что произошло с Хавьером. В его глазах я видела страх, но и нечто большее — предательство. Он был частью той грязной машины, которая продаёт людей, и Энрико дал ему понять, что с ним не будет пощады, если он снова окажется на нашем пути.
Мы решили, что наш следующий шаг — это «La cads de Muerte». Это место звучало как нечто из фильма о мафии, но тут, в Мексике, оно стало частью мрачной реальности.
Это был клуб, покрытый мраком, в котором собирались самые опасные люди. Место, где могли встречаться представители разных банд, и где, как сказал Хавьер, будут и Сомбра, и люди, работающие на Алехандро.
Мы подготовились. Энрико дал команду своим людям, чтобы они перекрыли все возможные пути отхода. Мы не могли позволить никому скрыться, особенно Лукасам и Рафаэлям. Марко оставался на связи с нами, контролируя любые изменения на карте, собираясь выяснить, когда именно они будут внутри и кто ещё будет присутствовать.
Через два дня мы приехали к клубу. Он был скрыт в одном из уединённых районов города, окружённый заброшенными зданиями. Взгляд на это место вызывал у меня неприятное чувство, но я держалась. Я должна была быть здесь. Я должна была быть рядом с Энрико, и как бы ни было страшно, я знала, что не могу оставить его одного.
Когда мы вошли в клуб, атмосфера сразу захватила меня — густой дым сигар, запах алкоголя, смешанный с чем-то ещё. Здесь все говорили тихо, словно пряча свои слова, зная, что кто-то может услышать. Мы вошли и сразу направились в глубь зала, где нас встретили несколько вооружённых людей, которые осмотрели нас, как будто оценивая, кто мы, и чего хотим.
— Лукас не любит, когда его беспокоят, — сказал один из мужчин, блокируя путь. Энрико, не выказав ни малейшего волнения, посмотрел на него.
— А мы не любим, когда нас заставляют ждать, — сказал он твёрдо. — Отведи нас к Лукасу.
Мужчина кивнул, и мы пошли за ним по коридору, ведущему в ещё более тёмную часть клуба. Музыка становилась тише, а воздух — тяжелее. В конце коридора открылась дверь, за которой сидел мужчина лет сорока с тёмными, слегка вьющимися волосами. Он был одет в чёрный костюм и держал в руках сигару, не обращая внимания на нас, пока мы не подошли ближе.
— Эй, Лукас, — начал Энрико, его голос был спокойным, но в нём ощущалась сила. — Нам нужно поговорить.
Лукас поднял взгляд, его глаза были холодными и проницательными. Он не двинулся с места, но его тело напряглось, как у хищника, готового к атаке.
— О чём вы хотите поговорить, господа? — его голос был глубоким и спокойным.
Энрико сделал шаг вперёд и задал тот вопрос, который мы уже давно должны были задать.
— Мы ищем людей, которые отвечают за торги детьми. Мы знаем, что ты знаешь, где они будут.
Лукас ничего не ответил сразу. Он выдохнул, сделав долгую затяжку сигарой, прежде чем произнести следующее:
— Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказал Лукас, его голос был ровным, но в его глазах можно было увидеть искры тревоги. Он хотел убедить нас, что не связан с этим, но я знал, что это ложь. Мы все знали, что он был частью этого грязного мира, и его отказ не мог нас остановить.
Энрико, не теряя спокойствия, шагнул ещё ближе, и теперь между ними оставалось лишь несколько сантиметров.
— Я думаю, что ты знаешь гораздо больше, чем хочешь нам рассказать, Лукас, — сказал Энрико с угрозой в голосе. — И ты либо говоришь нам всё, что знаешь, либо я начну задавать вопросы по-другому. И поверь мне, ты не захочешь, чтобы я начал это делать.
Лукас откинулся в кресле, его лицо оставалось каменным, но я видел, как его руки начали нервно сжимать сигару. Он знал, что Энрико не шутит.
— Ты думаешь, что я боюсь твоих угроз? — ответил Лукас с презрением. — Ты вообще не понимаешь, с кем ты имеешь дело. Эти люди — не те, кого ты можешь просто запугать. Это опасные люди. Они не боятся смерти.
Энрико, не дождавшись продолжения, вырвал у него сигару и бросил её на пол, наступив на неё. Это движение было символическим — безжалостным и холодным.
— Если ты не хочешь говорить, мы найдём способ заставить тебя, — сказал Энрико. Он сделал шаг назад и махнул рукой одному из своих людей. Тот, как всегда, был наготове.
Лукас посмотрел на нас, его взгляд стал более напряжённым, но он не двинулся. Энрико снова подошёл к нему, его голос стал тише, но ещё более угрожающим.
— Мы знаем, что ты знаешь, Лукас. И ты либо скажешь нам, где они, либо я буду действовать по-своему. А ты знаешь, как это закончится.
Лукас молчал несколько мгновений, его глаза метались между нами, и я чувствовал, как его напряжение нарастает. Наконец, он выдохнул и сдался.
— Хорошо, — сказал он, его голос стал низким и решительным. — Они будут в старом складе на окраине города, через пару дней .
Это место, где они всегда проводят свои торги. Но вам нужно знать, что если вы попадёте туда, вы можете не выйти.
Энрико кивнул, и его лицо стало более спокойным, но в глазах горел огонь. Он знал, что мы на шаг ближе к нашей цели.
— Ты сделал правильный выбор, — сказал он. — Но помни, Лукас, если ты нас обманешь, тебе не поздоровится. Мы всегда вернёмся.
С этими словами мы развернулись и вышли из комнаты, оставив Лукаса в тени. Мы направились к выходу, и как только мы оказались на улице, Марко уже стоял с машиной, готовый к действию.
— Мы едем туда, — сказал Энрико, его голос был решителен. — Время пришло.
Когда мы сели в машину и она тронулась, я снова почувствовала, как напряжение нарастает. Вскоре мы доберёмся до склада. И если всё будет, как сказано, нам предстоит столкнуться с теми, кто управляет этими жуткими торгами. И я знала, что назад пути не будет.
Я сидела рядом с Энрико, чувствуя, как тревога с каждым километром возрастала. Внутри меня всё сжималось, и даже несмотря на решимость, которую я пыталась скрыть, страх начинал брать верх. Я открыла рот, не зная, с чего начать, но слова всё же нашли свой путь.
— Энрико, мне страшно, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, но мой голос предательски дрожал.
Он бросил на меня быстрый взгляд, и его лицо было всё таким же жестким и сосредоточенным. Он знал, что мы приближаемся к опасной границе, но я видела, как его взгляд смягчился, когда он услышал мой голос. Он слегка наклонил голову, не меняя позы, но его глаза стали мягче.
— Тебе не нужно бояться, — ответил он, его голос был низким, уверенным, но в нём скрывалась некоторая мягкость. — Мы сделаем всё, чтобы ты была в безопасности. Я обещаю тебе это.
Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с собственными переживаниями, но в голове крутились образы того, что может нас ожидать на складе. Это не было просто спасением людей — это был бой с невидимым врагом, и я не могла избавиться от ощущения, что мы все находимся на пороге чего-то ужасного.
— Я боюсь, что мы не успеем, — сказала я, уже не в силах скрывать свои сомнения. — Что, если мы опоздаем? Что, если они уйдут, а мы ничего не сможем сделать?
Энрико на мгновение замолчал, и я поняла, что он, вероятно, пытается найти слова, чтобы утешить меня. Когда он заговорил, его голос стал ещё более решительным.
— Ты не должна думать о таких вещах, — сказал он, и я почувствовала, как его рука легла на моё плечо. — Я не позволю, чтобы они ушли. Мы сделаем всё, чтобы спасти каждого. Ты не одна в этом.
Я посмотрела на его профиль — его выражение было непоколебимым, как каменная стена. В такие моменты я ощущала, что его решимость способна сломать всё, что встанет у нас на пути. Но страх, всё же, не уходил.
— Я не могу быть уверена, что мы справимся, — призналась я, поддавшись волнению. — Это слишком опасно.
Он повернулся ко мне, и его глаза встретились с моими. В них было столько уверенности и силы, что я на секунду забыли обо всех своих страхах.
— Мы не можем позволить себе сомневаться, — сказал он. — Мы идём до конца. Ты со мной, и я буду рядом. Мы справимся, потому что другого выбора у нас нет.
Я кивнула, пытаясь встать на собственные ноги, но в сердце было всё равно слишком много тревоги.
Было пару дней до торгов, и мы вернулись в отель. Я повернулась к Энрико и сказала:
— Что будет, когда мы доберемся до Сомбре и Алехандро? Ты убьешь их? А что будет с детьми и женщинами?
Энрико обнял меня сзади, его дыхание легкое и напряженное на моей шее. Он слегка прижал меня к себе, и его голос стал твердым, но в нем была скрытая грусть:
— Я сделаю всё, чтобы они больше не могли причинить вреда. Но с детьми и женщинами всё будет иначе. Мы заберем их и отвезем туда, где они будут в безопасности. Они заслуживают другого мира, другого будущего. Мы не можем позволить этому продолжаться.
Я повернулась к нему, вглядываясь в его глаза, и без слов поцеловала его. Поцелуй был коротким, но полный эмоций. Когда я отстранилась, голос вдруг стал дрожащим:
— А вдруг Рафаэль похитит меня и продаст? Вдруг мы проиграем?
Энрико глубоко вздохнул, его руки уверенно обвили меня, как будто давая понять, что он не отпустит меня.
— Мы не проиграем, — его голос был твёрд и решителен. — Рафаэль не получит тебя, и я не дам этому случиться. Мы сделаем всё, чтобы забрать тебя и всех, кто с тобой. Сомбре и Алехандро не смогут нас остановить. Ты — моя, и я буду защищать тебя.