Июль в венах

— Извини, что опоздал! — задыхаясь, говорю, остановившись возле входа в магазин одежды. Я глубоко дышу, оперевшись о стеклянную стену, смотря на то, как Влада стоит и пьет из прозрачного стаканчика фруктовый красно-желто-синий лед.

— Ничего, — улыбается она, идя внутрь магазина.

Я следую за ней внутрь. Здесь можно потеряться.

— Как тебе? — слышу голос Аделины, а затем вижу ее с платьем в руках, которое она подняла на уровне своего лица за кончик вешалки. — О, приветики, — натягивает она улыбку.

Я приподнимаю брови, удивленно глядя на нее.

— П-привет, — заикнувшись, здороваюсь в ответ.

Блять. А без заиканий нельзя? Рома, да что с тобой не так, баран?

— Я не особо люблю облегающее, — стеснительно отвечает Влада. — Давай, чтобы низ был немного свободный.

— Хорошо, — кивает Аделина и идет смотреть на платья в другую сторону.

— Что она здесь делает? — ворчу, схватив Владу за руку, как только она захотела уйти.

— Я ее позвала. Она тоже за платьем пришла, — отвечает Влада, натянув улыбку. — Не делай вид, будто тебе это не нравится.

Она смотрит на мою руку, схватившую ее за запястье. Я отпускаю ее и закрываю глаза. Влада бегает глазами по разным безумно красивым платьям, идет к вешалкам и смотрит, бросая взгляд с одного на другое. Я тоже рассматриваю платья и понимаю, что я не особый спец в этом.

— Как тебе это? — слышу голос Аделины со стороны. Я поворачиваюсь и вижу в ее руках красивое розовое платье с длинными рукавами и голыми плечами.

— Неплохо, — киваю подбородком и отворачиваю взгляд в сторону.

Взгляд падает на красивое черное велюровое платье с открытой до середины спиной. Я беру его в руку.

— Адди, — говорю ее имя, и она оборачивается ко мне.

— Что? — отзывается она, держа в руках платье.

— Как тебе это? — киваю на платье в руках.

Она переводит взгляд и поджимает губы.

— Красивое. Думаешь, ей понравится черное?

— Это для тебя, — отвожу взгляд в большое панорамное окно и перевожу его на нее. — Влада сказала, что ты тоже платье себе выбираешь, вот я и подумал.

Глядя ей в глаза и ловя ее взгляд, я чувствую себя жалким.

— Извини, — замолкаю и цепляю платье обратно на большую вешалку.

— Да ладно тебе. Оно красивое. Примерить же можно, — хмыкает она, идя ко мне.

Она достает платье и берет его в руку.

— Я примерю его, — говорит она, глядя на еще одно платье. — И вот это.

Она достает бежевое, собранное по бокам платье без рукавов.

Я провожу ее взглядом, пока она идет к Владе, все еще выбирающей.

— Ты что-то выбрала? — слышу от Аделины, следуя за ней.

— Да. Хочу померить эти три, — отвечает Влада, кладя себе в руку последнее ярко-красное платье.

— С каких пор ты на красный подсела? — хмыкаю, выходя из-за спины Адди.

— Просто хочу померить, — цокает она. — Не говорю же, что сразу брать.

Я одобрительно киваю, и из меня вырывается глубокий вдох, когда Аделина хватает меня за руку, точнее за запястье, и тянет за собой. Это не особо романтический жест.

— Не отставай, — ворчит она и отпускает мою руку.

Я поднимаю взгляд и вижу перед собой примерочную.

— Влада, ты в какой? — спрашивает Адди, смотря, где свободные кабинки.

Влада выглядывает из-за последней и закрывает ее обратно. Аделина идет в самый край, а я плетусь за ней. Она вешает платья на стену и заходит внутрь, закрыв перед моим лицом шторку. Я вздыхаю и прислоняюсь к стене, которая посередине всех этих кабинок.

Влада выходит из кабинки. Я оглядываю ее. Она в той же уличной одежде, с платьем в руках.

— Ты куда?

— Размер другой взять, — отвечает она мне.

Я вздыхаю, ерзая на месте.

— Влада! — зовет Аделина.

— Ее здесь нет, — отвечаю, повернувшись боком к синей шторке. — А что такое?

— Молния, достать не могу, — ворчит изнутри Аделина. — Да блять.

Я поджимаю губы и поворачиваю голову к входу в примерочную, ожидая, когда Влада придет.

— О боже, — вопит Аделина. — Рома! — возмущенно ворчит она.

— Да, — быстро отвечаю, напрягшись. Как послушный щенок, ожидая, что она скажет.

— Позови консультанта, — пытается спокойно сказать она.

Я оглядываюсь.

— Какого?

— Любого! — повышает она тон, не скрывая раздражения.

Я вдыхаю и иду вперед, смотря, где мне, блять, найти консультанта. Я даже Влады здесь не вижу. Где я консультанта должен найти? Здесь двухэтажный магазин, а персонала как ветром сдуло.

Я возвращаюсь обратно к Аделине.

— Адди, — негромко говорю, на что получаю громкий раздраженный вдох.

— Ты нашел?

— Нет, — коротко отвечаю. — Точнее, я пытался, но никого нет.

Мы ждем Влады, но ее слишком долго нет. Я закусываю губу, прислонившись лбом к синей шторке, прикрываю глаза, пока ее резко не отдергивает Аделина. Я едва не свалился лбом на ее грудь, которая стояла так близко. Я поднимаю голову, встретившись взглядом с ее прекрасными глазами. Не знаю, куда мне смотреть: на нее или на отражение ее обнаженной гладкой спины.

— Помоги мне, — ворчит она, поворачиваясь ко мне спиной.

Я приоткрываю рот.

Блять, Рома! Сколько тебе блять лет?! Десять? Даже к девушке прикоснуться не может, придурок.

Я подхожу ближе, скользнув взглядом по ее спине.

— Это платье носят без лифчика? — выглянув из-за ее спины, спрашиваю я. Не знаю зачем и почему.

Она смотрит мне в глаза, и я отвожу взгляд, скрывшись за ее спиной.

— Похоже, что да, — отвечает Аделина, а затем раздраженно вздыхает. — Ты будешь его застегивать или продолжать мне в спину дышать?

Я хватаюсь пальцами за замок и тяну молнию вверх, застегивая до конца.

— Очень красиво, — говорю тише, ухватившись выше ее локтей двумя руками и наклонив голову ближе к ее, почти что коснувшись своей щекой ее.

Она оглядывает глазами свое платье, а я оглядываю нас. Мы были бы красивой парой. По крайней мере, я так считаю. Ее руки разглаживают подол платья. Оно хорошо сидит на ней: открытые плечи, подол не слишком длинный, но и не средний. Я обхватываю рукой ее волосы и отбрасываю их вперед на левый бок.

— Думаешь, оно мне подходит? — спрашивает она, слегка повернув голову ко мне, заставив меня немного отпрянуть.

Мои губы слегка раскрываются, набравшись смелости на долю секунды. Я опускаю взгляд на ее губы. Блять, либо я больной и застрял во времени, либо Аделина реально не двигается, и я в миллиметре от того, чтобы ее поцеловать. Но сомневаюсь, что она будет в восторге от этого.

— Божечки, — слышу голос Влады.

Она стоит сзади, и я отпрянул от Адди к стене примерочной, бросив взгляд на нее.

— Можешь даже другие не мерить, — говорит она, схватив Аделину за руку. — Оно сидит на тебе идеально. Боже, какая ты красивая.

— Ром, тебе нравится? — спрашивает она, держа ее руку и становясь рядом.

Зачем она это спросила? И что я должен сделать? Сказать, что она настолько красивая, что мне уже плохо от ее вида? Или она про наряд?

Я перевожу взгляд на Аделину, на ее улыбку.

— Очень красиво, — улыбаюсь я, но краем уха слышу то, чего ожидал.

— Тимуру бы понравилось? — спрашивает она у Влады, глядя на себя в зеркало.

— Конечно бы понравилось, — вдруг отвечаю вместо нее, отчего девочки оборачиваются на меня.

— Ладно, я пойду тоже свои примеряю, — улыбается Влада, отпуская руку Аделины.

— Подожди, — говорит та. — Помоги платье расстегнуть.

Влада подходит к ней и помогает снять платье, а я выхожу из раздевалки. Следом за мной выходит Влада. Она заходит в примерочную и закрывает шторку, пока я стою и жду их обеих.

Я вижу, как шторка Аделины открывается, и она, сгладив взъерошенные волосы, подходит ко мне, держа в руке платье.

— Влада уже меряет? — спрашивает, становясь рядом.

Я киваю, глядя на синюю шторку, которая еще немного и въестся мне в глаза.

— О, слушай, может, и тебе что-то подберем? — вдруг с улыбкой говорит она.

Я отрицательно качаю головой.

— Я не уверен, что буду идти, — отвожу взгляд.

— Оу, ладно, — поджимает она губы.

— Ну как вам? — Влада открывает шторку, показывая нам нежно-голубое платье с рюшечками, похожее на то, которое брала мерить Аделина. Оно без рукавов и не плотно прилегает к телу, скорее слегка мешковатое.

— Мне не нравится, — отвечаю сразу.

— Неплохо, но может что-то другое? — дополняет Аделина.

Влада цокает и задергивает шторку. Я сжимаю губы, водя взглядом куда угодно, но не на Аделину, стоящую рядом и качающуюся на носках.

— А это как? — спрашивает Влада в красном платье, покручиваясь на носках.

— Давай следующее, — говорю, прикрыв глаза, потому что иначе я просто умру от того, как она движется, и как платье садится на нее.

— Ну почему же, — встревает Аделина. — Оно довольно-таки милое.

— Спасибо, — смущенно благодарит Влада. — Оно последнее, больше я не взяла.

— А то розовое, которое я тебе отдала, — вдруг говорит Адди.

Влада, оглянувшись через плечо, поворачивается к нам и задергивает шторку.

— Я слышал, что завтра не будет Тимура, — говорю, повернувшись к ней лицом.

— А... — на вдохе выговаривает Аделина. — Наверное. Я не особо его спрашивала об этом, — натягивает она улыбку.

— Ну как вам? — спрашивает Влада, отодвинув шторку. Она покрутилась, улыбаясь.

— Очень красиво, — говорит Аделина.

— А плечи не слишком открытые? — бормочу себе под нос, разглядывая Владу с ног до головы.

Адди подходит к Владе и поправляет ей подол платья.

— О боже, Рома, ты что, монах? — бурчит Аделина, поворачиваясь ко мне. — Ей очень подходит это платье.

— Ром? — говорит мое имя Влада, непрерывно глядя на меня.

— Красивое, бери, — говорю я, и мой телефон звонит.

Я достаю кредитку из портмоне и даю Владе, а сам иду из магазина. Взяв трубку, я слышу голос Бяши.

— Привет, Ромыч. Че, как дела? — зевая, говорит он. — Где сейчас находишься?

— В пизде, — грубо и раздраженно фыркаю.

— Ну это и так понятно, — хмыкает Бяша. — Мы сейчас с Игнатом в центре, не хочешь к нам? Он решил жениться, рубашку ему выбирает.

— Как жениться? А я? — закатывая глаза, издаю писклявый голос.

— Это не помешает нашим гейским играм! — слышу, как кричит Игнат.

— Я и не сомневаюсь.

— Он сказал, что ты будешь его любимым любовником, — говорит Бяша. — Так че там? Давай, одевайся и пиздуй сюда.

Я выключаю микрофон и захожу в магазин, видя Владу с Аделиной на кассе.

— Влада, мы пойдем перекусить? — спрашиваю, повысив голос.

Она оборачивается и кивает. Я отхожу и включаю динамик.

— Да нет, я что-то не хочу, — говорю, сонно зевая. — Я так спать хочу. Давайте без меня.

— Ебать, ты хуесос, три часа дня. Имей совесть, — слышу фырканье Игната. — Дай мне трубку.

Я тяжело вздыхаю, когда слышу голос Чернецкого.

— Слушай сюда, ты сейчас же поднимаешь свой тощий зад и пиздуешь к нам.

— Игнат, я люблю тебя всем сердцем, но я не приду, — закусываю губу, обернувшись и увидев, как девочкам пакуют платья. — Передай Бяше, что его я тоже люблю.

Я сбрасываю трубку и сую телефон в карман. Девочки радостные выходят и подходят ко мне. Влада отдает мне кредитку.

— Теперь что? — спрашиваю, когда Влада цепляется за мою руку.

— По мороженому! — озорно улыбается Влада.

Я перевожу взгляд на Аделину, и она делает то же самое, с улыбкой отвернув взгляд от Влады.

— Ты какое хочешь? — спрашиваю Владу, обернувшись через плечо, пока перед нами медленно крутится металлический барабан с разноцветными шариками мороженого. Сладкий холодный запах ванили и карамели бьет в нос.

— Малиновый, шоколадный и ванильный, — отвечает она, даже не задумываясь.

— А тебе? — перевожу взгляд на Аделину.

Она стоит чуть в стороне, волосы мягко падают на плечи, губы поджаты.

— Я себе возьму, — отвечает спокойно.

— Нет, ты чего, — легко толкает ее в бок Аделина, но уже с улыбкой. — Рома сегодня платит.

Я поднимаю брови, натянуто улыбаюсь, киваю. Конечно, блять, Рома платит. Рома вообще за все платит. И деньгами, и нервами, и чувствами.

— Ну тогда клубничное и ванильное с шоколадной крошкой.

Я повторяю заказ мороженщику. Он с ленивой точностью накладывает шарики, протягивает мне стаканчик Влады и я отдаю ей. Потом мой — черничное и клубничное в большом стаканчике. Беру его, холод обжигает пальцы. Следом — стаканчик Аделины. Я отдаю ей, расплачиваюсь.

Мы садимся на скамейку. Я цепляю ложкой верхний шар черничного и пробую. Как всегда прекрасно. Сладко, холодно, идеально.

Мы едим в тишине.

Ну, я ем в тишине. Девочки что-то перешептываются, смеются, склоняются друг к другу, а я как последний отброс общества смотрю в одну точку перед собой и молча жру свое мороженое.

— Кстати, Ром. Ты уже решил? Пойдешь или все же нет? — поворачивает голову ко мне Влада.

Я мотаю головой в разные стороны, поджав губы, уставившись на свои кроссовки.

— Ого, какие люди! — слышу притворно радостный голос.

Я морщусь, поднимаю взгляд.

— И вам не хворать, — натягиваю улыбку, делая жалостливое лицо.

Игнат без церемоний берет из моих рук мороженое и начинает есть. Съедает несколько ложек, облизывает губы и возвращает мне.

— Вкусно.

— Хочешь? — протягивает ему Аделина свой стаканчик. — Здесь еще немного осталось.

Игнат кивает, берет, но вместо того чтобы взять ее ложку, хватает мою и меняет местами.

— Я брезгую, — заявляет он.

— Вы че тут ходите? — спрашивает Бяша, осматривая нас так, будто мы выставка достижений народного хозяйства.

— За платьями ходили, — коротко отвечает Аделина. — А вы?

— Мы рубашку покупаем будущему мужу, — хмыкает Бяша.

— Какую купили? — спрашиваю я, забирая ложку Аделины и специально демонстративно отправляя в рот свое мороженое.

Она морщится.

— Я бы побрезговала так делать.

Я поворачиваюсь к ней.

— Я не брезгую, — натянуто улыбаюсь.

— Особенно Аделиной, — тихо бормочет Игнат, глядя в стаканчик.

Все устремляют на него взгляд. И я в первую очередь.

— Что? — хмурится он.

— Ладно, господа, — вдруг говорит Бяша, переглянувшись с Игнатом. Они подходят ко мне и хватают за руки, заставляя подняться. — Мы его с собой забираем.

— Куда? — возмущается Влада.

— Второго жениха собрать нужно, — усмехается Игнат. — Мы его вернем домой, не переживайте.

— Я и не сомневаюсь, — отвечает Влада нам в спину.

Мы скрываемся за углом. Игнат отпускает мое плечо и слегка подталкивает вперед.

— Ты хуесос, Пятифанов! — орет он. — Ты говорил, что дома и поэтому не придешь! А оказывается, ты на шопинг съебался? Да еще и с Вронской!

— Я тебе говорил, что иду с Владой за платьем.

— Но не с Вронской! — продолжает вопить он.

— Так получилось. Они встретились. Она тоже платье покупала, — отвечаю, устало. — Я тебе говорил. Ты как всегда — мимо ушей.

— Ну ты же знаешь меня, — закатывает он глаза. — В одно ухо влетает, из другого вылетает.

Я закатываю глаза.

— Зачем вы меня позвали?

Игнат садится на лавку, закинув ногу на ногу, будто какой-то гребаный мафиози.

— Потому что я хочу, точнее мы хотим, чтобы ты завтра пошел с нами на дискач.

Слово «дискач» звучит так, будто ему лет сто.

— Я бы лучше пошел в какой-то клуб и нажрался, чем шел бы с малолетками отжигать, — кривлю губы, отводя взгляд.

Бяша поджимает губы и скрещивает руки.

— Ты не слишком старше их. Большинству десятиклассников 16 лет, почти наши ровесники. А девятиклассники уже не дети.

— Не дети, потому что давали тебе сигареты закурить? — поднимаю на него взгляд.

Игнат хмыкает и закатывает глаза.

— Заткнитесь, — ворчит Бяша. — Мы тебя забрали, потому что ты добровольно ушел. А вообще Игнат на тебя обижен и поэтому забрал тебя оттуда.

— Вот именно, — фыркает Игнат.

— На что? — я вздыхаю, уже представляя, какую тупую причину найдет Чернецкий.

Игнат вдруг становится серьезнее. Не совсем, но чуть-чуть.

— Ты обделяешь меня вниманием, точнее нас. Ты даже врал мне, нам о том, что ты дома. Разве так можно? — он с наигранной тяжестью в груди закрывает глаза, схватившись за сердце. — Это разбивает мне, нам сердце.

Я закатываю глаза.

— Не драматизируй. Ты испортил мне кайф.

— Это ты не драматизируй, — закатывает он глаза. — Ты завтра идешь и это не обсуждается. Я тебя со своей познакомлю, — ухмыляется он.

— Со своей кем? — криво усмехаюсь я.

Игнат наклоняется ближе.

— С моей девочкой. И ты охренеешь.

Я мотаю головой, натянув улыбку.

— Мне неинтересно.

— Пизди больше, — фыркает Бяша. — Ты просто его ревнуешь. Каждый в школе знает, что вы геи.

Я только закатываю глаза.

***

Разомкнув губы, я убираю сигарету от рта и тушу недокуренный окурок о железную урну у входа, выпуская дым прямо в школьную дверь. Дым лениво расползается по стеклу. Я задерживаюсь на секунду и просто стою, глядя на свое отражение в темном стекле.

Судя по прошлым школьным дискачам, эта сто процентов тоже будет проходить в спортзале. Других вариантов нет. Пустые коридоры, закрытые кабинеты, этот мертвый школьный запах линолеума и старой краски. Все намекает: сегодня здесь будет потно, громко и максимально убого.

Взъерошиваю волосы, пальцами прохожусь по вискам, прищуриваюсь. Поджимаю губы, потом вытягиваю их вперед, как идиот. Смотрю ниже, а там черная джинсовая куртка, под ней белая рубашка. И да, галстук. Галстук, мать его. Мама, когда увидела меня в этом виде, реально замолчала секунд на десять, а потом выдала:

— Ты куда это так вырядился? На свадьбу? Или кого-то хоронить?

Я тогда только хмыкнул. А сейчас, глядя на себя, понимаю, что я, кажется, сам не знаю, зачем так вырядился.

Я растягиваю галстук, ослабляя узел. Улыбаюсь отражению.

— Ну что, Ромыч... — тихо бормочу себе под нос. — Пойдем позориться.

Мою руки. Вытираю о черные джинсы. Ну а что? Они и так черные, им уже ничего не страшно.

Выходя из туалета, слышу музыку. С каждым шагом к спортзалу звук становится громче. Дверь приоткрыта, изнутри вырывается свет.

Я прикрываю глаза, прежде чем войти.

Открываю дверь и...

Господи.

Здесь какие-то гоблины бегают.

А, блять. Это восьмиклассники.

— А хули они такие мелкие? — вырывается у меня почти вслух.

Серьезно, они как будто в другом масштабе. Маленькие, прыгают, орут, будто им дали сахара и сказали «разносите все к чертям».

В первую очередь я ищу Игната. Кто еще в здравом уме догадается поставить RGB-светильник в школьную лампу? Только этот долбоеб. Только Чернецкий мог превратить спортзал в кривой косплей на ночной клуб.

Я осматриваюсь.

Замечаю столы со сладкой газировкой, какими-то тортами из «Пятерочки», чипсами. Оглядываюсь. Беру пачку. Дискотека дискотекой, а хавка по расписанию. Без зазрения совести прячу под куртку.

— Спонсоры, извините, — бормочу. — Я инвестирую в свое настроение.

И наконец замечаю Игната с Бяшей. Они развалились на креслах, будто это их личная VIP-зона.

Они меня не заметили.

Прекрасно.

Я вижу рядом кресло-мешок, на котором сидит какой-то восьмиклассник. Подхожу и встаю прямо перед ним.

— Вставай, — говорю, поджав губы.

Он смотрит на меня снизу вверх.

— Нахуя?

Я медленно вылупляю глаза. Усмехаюсь.

— Отдай мне эту хуйню у тебя под задницей, — наклоняюсь ближе, — по-хорошему.

Его друг, сидящий рядом, вздыхает:

— Да отдай ему. Мы вдвоем поместимся.

Мелкий показывает мне средний палец. Я — ему. Он фыркает, поднимается и пересаживается к другу.

Я хватаю кресло-мешок и тащу к Игнату с Бяшей.

— Боже, какие люди! — восклицает Чернецкий, когда я, запыхавшись, бросаю мешок рядом и падаю на него.

Я откидываюсь назад.

— Я уже умираю от того, что сюда пришел.

И да, виноват в этом он.

Этот ублюдок пошел к моей маме и нажаловался, что я не хочу идти с ним на дискотеку. Что ему, видите ли, будет неприятно и обидно.

Мама выдала мне таких пиздулей, что я даже не спорил. И добавила:

— Если ты попробуешь не прийти, я позвоню Игнату.

Шантаж высшего уровня.

Я сажусь, жму руку Игнату. Потом Бяше.

И только после этого замечаю, что рядом с Бяшей сидит Смирнова.

Я даже рот открыл.

— Привет, Рома, — тянет она.

— Привет, — отвечаю сухо.

Я замечаю недовольный взгляд Бяши. Он поднимает бровь. Я натягиваю улыбку.

— Рад тебя видеть.

Врет мой рот. Все врет.

— Это самое убогое место, — ворчу я, глядя на танцпол.

— Ты бы знал, как я рад, что ты пришел, — улыбается Игнат.

Я только фыркаю. Если бы не он, я бы сейчас лежал дома, а не в этом дурдоме.

И тут к нам подбегает рыжеволосая девушка в голубом платье.

— Игнатик!

Она хватает его за руку, наклоняется и чмокает в губы.

Я вылупляю глаза.

Что. За. Хуйня. Это еще, блять, кто?

— Пойдем потанцуем? — улыбается она.

— Зай, — начинает Игнат.

— Что? — одновременно говорим мы с ней.

Бяша ржет. Игнат тоже.

— Ой, мы, наверное, не знакомы. Я Аня, — она протягивает руку.

Я смотрю на нее. Долго. Игнат толкает меня в плечо. Я жму ее ладонь.

— Рома.

— Я знаю, — улыбается она. — Игнат много о тебе рассказывал.

Я перевожу взгляд на него.

Он только дергает бровями, как будто: «Ну да, рассказывал. И что?»

Через пару минут Катька утаскивает Аню танцевать.

Я поворачиваюсь к Игнату.

— Какого хрена она делает в нашей школе?

— Я пригласил ее, — спокойно отвечает он.

— И как она тебе? — вмешивается Бяша.

Я смотрю Игнату в глаза.

— Сойдет.

Он закатывает глаза.

— Мне тоже не нравится твой абьюзивный вариант с Аделиной.

Я показываю ему средний палец.

Я уже хочу бухать и есть. Желудок неприятно тянет, будто напоминает о себе специально в самый неподходящий момент. Под курткой шуршат спрятанные чипсы и я про них вспоминаю внезапно, почти с облегчением. Сунув руку под ткань, нащупываю пачку, вытаскиваю ее и, не особо церемонясь, разрываю упаковку. Резкий запах специй бьет в нос. Несколько чипсинок забрасываю себе в рот. Соль обжигает язык, и на секунду становится легче. Хотя бы чем-то занята.

— Как мне завуча домой отправить? — спрашивает Игнат, глядя куда-то в угол спортзала.

Я машинально следую за его взглядом. И правда. Завуч стоит у стены, руки скрещены на груди, взгляд цепкий, оценивающий. Он будто не танцы охраняет, а границу государства. Я перевожу взгляд дальше, сканирую зал и ищу сестру. Сам не знаю, что сильнее. Мое любопытство или тревога.

И нахожу.

— Ебаный рот, — ахаю я, чувствуя, как внутри что-то неприятно сжимается.

Влада сидит на коленях у какого-то парня. На коленях. Она смеется, склоняется к нему ближе, что-то говорит, а он водит рукой по ее плечу.

Она с ума сошла? Нужно было ей сказать, что я прийду, а то она сильно в себя поверила.

— Нихуя, — говорит Бяша, проследовав за моим взглядом.

Я стискиваю зубы. Влада улыбается, что-то ему говорит, а он склоняется к ее лицу.

Надеюсь, завуч это заметит, потому что если нет, я сейчас сам к ним пойду.

— Да оставь ты девчонку, — закатывает глаза Игнат, уже не помню в который раз. — Забыл, как мы со всеми старшеклассницами в десятом перецеловались?

— Это другое. Это были мы, — отвечаю я, с усилием отрывая взгляд от этой картины.

— Да ну тебя, Ромыч, — хмыкает Игорь. — Она подросток, кому в этом возрасте не хочется чего-то нового. Ей только пятнадцать, Игнат прав, вспомни нас в ее возрасте, мы похлеще делали.

Я закатываю глаза, но в этот момент вижу, как парень приближается к лицу Влады, приоткрыв рот. Все внутри неприятно скручивается. Я буквально чувствую, как по коже пробегает холод.

Я хочу выколоть себе глаза, только чтобы не увидеть, как моя младшая сестра целует какого-то ублюдка.

— Вот именно, ей пятнадцать, — ворчу я, отворачивая голову, будто это спасет.

— Объясни ему, — вздыхает Игнат. — Что пятнадцать и семнадцать не имеют разницы в возрасте двадцать лет.

— Он не понимает, — ворчит Игорь, закрыв глаза. — Этот человек слишком плохо соображает.

Я фыркаю. Может, и правда плохо. Или просто не хочу понимать.

Достаю телефон из кармана. Пальцы двигаются сами, почти машинально. Включаю камеру, направляю на Владу. Щелк. Снимок сделан. Я отправляю его Владе.

— Ромыч, ты в своем уме? — ворчит Игорь, заметив это.

Я не отвечаю. Просто наблюдаю.

Влада отлипает от губ парня и тянется к сумке на своем плече. Достает телефон. Я в предвкушении смотрю на нее. Лица ее не вижу, ведь она сидит боком, даже слегка спиной ко мне. Но по тому, как напряглись ее плечи, понимаю: увидела.

Она резко слезает с колен парня и встает на ноги, тревожно оглядываясь. Парень что-то говорит ей, явно не понимая, что произошло.

Ну конечно. Кто бы хотел, чтобы над тобой наблюдал старший брат, когда ты целуешься.

Она бегает глазами по залу. Она ищет. И наконец ее взгляд натыкается на меня.

Я улыбаюсь. Медленно и демонстративно. И машу ей рукой.

В ответ она показывает мне средний палец.

Я усмехаюсь, хотя внутри все еще скребет. Она оборачивается к парню, который уже встал за ней. Что-то быстро ему говорит, и они идут в сторону выхода из спортзала. И, конечно же, он берет ее за руку.

По крайней мере, я думал, она с тем очкариком будет ухлестывать, который ей с домашними помогал. Хотя кто его знает, что они там делали вместо домашек.

— Ладно, вы как хотите, а я пойду завучку попытаюсь устранить, — вздыхает Игнат, поднимаясь на ноги. — Ромыч, ты со мной?

Я откидываюсь головой назад, уставившись в потолок, где под лампами кружится пыль.

— Я пас, — отвечаю коротко.

Сил нет ни на завуча, ни на разборки.

— А где Игнат? — подходит Аня и садится на место Игната.

— Скоро придет, — отвечает Бяша.

Мы втроем молчим. Музыка гремит, басы отдают в грудной клетке, вокруг кто-то смеется, кто-то танцует, а мне все кажется каким-то отдаленным. Как будто я сижу не в центре спортзала, а за стеклом.

Но когда подходит Катька и умоляет Бяшу потанцевать, тот сдается. Сначала кривится, потом ухмыляется и встает. И они втроем уходят танцевать, растворяясь в толпе.

Я сижу, наблюдая за этим балаганом, и чувствую, как во мне все постепенно закипает и одновременно остывает. Перевожу взгляд на Игната. Он стоит чуть поодаль, притворно улыбается завучу. Так сладко, что у меня самого сводит зубы. Та посмеивается, даже плечом его слегка касается, и, судя по тому, как она направляется к двери, чары сработали.

Игнат улыбается как чеширский кот. Самодовольный, довольный собой, будто только что провернул сделку века. Я поднимаюсь со скамьи, стряхиваю крошки с куртки и иду к нему, лавируя между танцующими.

— Уговорил? — спрашиваю, приподняв бровь.

Игнат смотрит на меня и хмыкает.

— Уговорил только на то, чтобы она сидела в учительской, — гнусно отвечает он.

Я издаю короткий смешок и иду мимо него, будто это вообще не стоило обсуждения.

— Ты куда? — оборачивается Игнат, глядя мне в спину.

— В туалет, — отвечаю коротко, даже не поворачиваясь, и выхожу из спортзала.

Коридор прохладный, музыка глухо пробивается сквозь стены. Я иду медленно, руки в карманах, здороваюсь с несколькими пацанами. Обычный кивок, хлопок по плечу. Все как обычно.

Подхожу к двери туалета. Берусь за ручку, толкаю.

И замираю.

Я вылупляю глаза, рот сам собой раскрывается.

Вот представьте: вы просто захотели в туалет. Обычная человеческая потребность. А когда открываете дверь — видите свою младшую сестру, сидящую на раковине, целующуюся с парнем, который стоит у нее между бедер, прижимая ее к себе.

Сколько ему, блять, лет?

— Ахуеть, — слышу за своим ухом голос Игната.

Конечно. Он поплелся за мной. Я бы удивился, если бы нет.

Парень краем глаза замечает нас и отлипает от моей сестры. Влада резко выпрямляется, спрыгивает с раковины, поправляет волосы.

— О боже! — ворчит она растерянно. — Ты что, преследуешь меня?!

Я отрицательно машу головой. Медленно. Не моргая.

— Он только что потерял дар речи, — так же ошарашенно стоит за мной Игнат.

— Ты его знаешь? — поворачивается к ней парень.

Влада закрывает лицо ладонью, тяжело вздыхает.

— Он мой брат, — глухо отвечает она.

Глаза парня округляются больше моих.

Он делает шаг вперед.

— Я Денис, — протягивает руку.

Я, как долбоеб, просто уставился на нее. На эту протянутую ладонь. Игнат толкает носком ноги мне сзади в щиколотку, возвращая в реальность. Я тянусь к его руке и пожимаю.

— Рома, — неохотно отвечаю, глядя на его улыбку.

Он отпускает мою руку и тянется к Игнату. Тот пожимает ее, натягивает улыбку.

— Игнат, — говорит он, переводя взгляд с него на смущенную Владу.

Повисает неловкая пауза. Воздух в туалете кажется слишком плотным.

— Мы пойдем, — говорю я и оборачиваюсь к Игнату, встречаясь с его глазами.

— Ты же в туалет хотел, — хмурится он.

— Перехотел, — грустно отвечаю и захлопываю дверь перед своим лицом.

Я моргаю несколько раз, будто пытаюсь стереть увиденное.

— Ты это видел? — спрашиваю, глядя на Игната.

— Конечно, — кивает он. — Моя жизнь никогда не будет прежней.

Он тянет меня за руку.

— Пойдем. Уже можно начинать пить.

Я киваю. Думаю, после такого нужно сильно въебать чего-то крепкого.

Глубоко вдыхаю, когда мы заходим обратно в спортзал. Музыка снова бьет по ушам. Свет мигает.

Я иду за Игнатом. Он оглядывается, приседает и достает из-под стола, накрытого длинной вишневой скатертью, целый склад.

Три и еще несколько бутылкок водки. Десять пива. Два шампанских. Пластиковые стаканчики. И еще, еще выпивки.

Я вылупляю глаза.

Он че, банк ограбил?

— Ты это за свои?

— Сто процентов, — фыркает он. — С пацанами скидывались, а мы с Бяшей купили. Ты же по блядкам ходишь, — поворачивается ко мне боком и улыбается.

Я закатываю глаза, помогая вытаскивать бутылки.

— Твоей Вронской что-то не видно, — вдруг начинает он.

Я на секунду замираю. По крайней мере, я не особо хотел о ней думать. Будто не пришел сюда ради нее и Игната. Скорее больше из-за Игната, чем из-за Аделины. Ведь за Аделину с того времени как только я пришел, я даже не подумал.

— Игнат, все готово? — к нам подходят несколько парней.

Он осматривает ассортимент, выпрямляется.

— Сколько бутылок вместе? — спрашивает другой, рассматривая водку.

— Серега, — с усмешкой начинает он. — Штук двадцать, — отвечает Чернецкий, поднявшись.

— Разливать при мелких точно не будем, сдадут, — продолжает тот.

Игнат усмехается.

— Не сдадут, если дадим немного, — дергает он бровями, подняв в руке шампанское.

— Я все же поберегу свою репутацию, — натянуто улыбается парень.

— А кто, собственно, пьет? — спрашиваю, подняв взгляд.

— Все, кто деньги давал, — хмыкает другой. — Но ты не переживай, ты тоже пьешь.

Я хмыкаю, встретившись с довольным взглядом Игната. Он улыбается краем губы.

— Вижу с завучем дела прекрасные. — говорит этот Сергей, хватая три бутылки водки. — Берите пиво, остальное, Игнат, обратно прячь.

Его друзья берут выпивку. Игнат недовольно смотрит на него.

— Тогда нахуя я это все вытаскивал? — фыркает он.

— Ничего, с Ромой вместе обратно поставите, — улыбается тот. — Будем в туалете.

Они уходят.

Я поворачиваюсь к Чернецкому.

— Откуда он меня знает?

Игнат хмурится и приставляет указательный палец к виску.

— Ты дебил? — спрашивает он, покрутив пальцем. — Дружишь с таким популярным человеком в этом городе и удивляешься, почему тебя все знают.

— Надеюсь, про меня хотя бы нормальные легенды слагают, — закатываю глаза, пряча пиво под стол, отобрав себе несколько бутылок.

— Нам точно больше дискотек не позволят сделать, — вздыхаю, поднимаясь на ноги.

— Я и не сомневаюсь, — усмехается Игнат. — Где Бяша?

— Я не знаю, его твоя Аня и Катька утащила танцевать, — отвечаю, оборачиваясь и ища глазами Бяшу.

— Замечен. Целуется с Катькой, — сообщаю, скривившись.

— Позвони ему, — говорит Игнат.

Я, скривив лицо, набираю Бяшу. Он достает из кармана телефон, не прекращая лизать Смирновой десны. Отстраняется и берет трубку.

— Да?

— Пизда, — ворчу. — Мы идем пить в туалет? Ты с нами?

— Я занят, — рявкает он.

— Я вижу, чем ты занят, давай пиздуй к нам.

Бяша оглядывается и замечает нас с Игнатом, стоящего возле стола, и Игната под столом, складующего нашу выпивку как наркоман прячет свою наркоту.

Я слышу, как Игорь цокает и сбрасывает. Наблюдаю за ним. Он что-то говорит Смирновой, та недовольно морщит нос, а он уже встает.

И направляется к нам.

Я согнувшись над унитазом, блюю как больной. Колени упираются в холодный кафель, ладони скользят по крышке, а в висках стучит так, будто кто-то изнутри молотком выбивает остатки разума. Во рту едкий, горький вкус, от которого хочется снова наклониться.

Игнат гладит меня по плечу, уткнувшись подбородком в мое плечо. Его дыхание горячее, пахнет водкой и мятной жвачкой.

Боже, когда он пьян, мне кажется, что шансы моего изнасилования очень высокие.

— Ну отвали! — ворчу я, сплевывая и вытирая губы тыльной стороной ладони.

— Неет, — пискляво отвечает Игнат и чмокает меня через рубашку в плечо.

В кабинке раздается очередной звук сообщения — телефон Игната вибрирует где-то в кармане. Его новая девка, без сомнений.

— Мне она не нравится, — ворчу, вытирая губы рукавом рубашки и пытаясь отдышаться.

— Почему? — он вдруг натягивает улыбку, надув губы. — Оу, ты ревнуешь. Ты любишь меня, я всегда это знал, хотя ты не говоришь это так часто, как я.

Он хихикает, и я готов его придушить. Но только мысленно.

— Эй, молодая парочка, — доносится голос
Сергея снаружи кабинки. — Давайте выходите, я в туалет хочу.

Я поднимаюсь, опираясь рукой о стену. Игнат, воспользовавшись моментом, наваливается на меня, обнимает за талию и утыкается лицом мне в плечо.

Я открываю дверь, одновременно пытаясь отлепить от себя Чернецкого, который едва стоит на ногах.

— Уже потрахались? — ухмыляется Сергей.

— И не только, — довольно хмыкает Игнат, сталкиваясь с ним плечом к плечу.

Он делает несколько двусмысленных движений языком в щеке, создавая выпуклость, как будто это член, и тыкается мне ею в щеку. Я даже знаю, что он сейчас показал.

Они двое смеются.

Сергей закрывает дверь кабинки, а я уставился на себя в зеркало.

Я выгляжу так, как будто меня ебали всю ночь без остановки. Глаза красные, волосы растрепаны, рубашка мятая.

— Рома, ты его абьюзишь, — говорит Бяша.
Он самый трезвый из нас, что удивительно. — Надеюсь, ты это знаешь.

— Он не похож на абьюзера, — возражает Ярик, лежа возле окна с бутылкой в руке.

Он тыкает пальцем вместе с бутылкой в нас с Игнатом.

— Скажу тебе честно, это еще норма. Я со своим бывшим другом чуть ли не трахался в реальном смысле.

— А почему с бывшим? — слышу бормотание
Игната в спину.

— Оказался геем, а я, к сожалению, не мог ответить взаимностью, — вздыхает он, сделав глоток. — Теперь жалею.

Мне нужно несколько секунд, чтобы осознать, что Ярик — гей. Информация садится в голове неровно, как плохо поставленный кирпич.

— Есть закурить? — подходит ко мне Сергей.

Я протягиваю пачку сигарет. Он вытягивает одну, прислоняется к стене возле меня. Я тоже встаю к стене: одна нога прямая, другая согнута в колене и упирается ступней в стену.

Поджигаю ему сигарету, затем себе. Раскрываю губы, выдыхаю дым.

— Ты давно с Игнатом знаком?

Я поворачиваю голову, обжимаю губами сигарету, втягиваю дым.

Он усмехается, облизывает пересохшие губы.

— Достаточно давно. Может, с класса седьмого, — грустно отвечает он.

— Почему я раньше о тебе не знал?

— Ну, по крайней мере, я тебя прекрасно знаю. И твою сестру прекрасно знаю. Она же с моим пиздюхом таскается.

Я поворачиваюсь к нему полностью.

— С твоим?

— Да, — кивает. — Вроде встречаются.

— И сколько? — вздернув брови, спрашиваю.

— Где-то полтора месяца, — непонимающе отвечает он, глядя на меня пристально.

Кажется, я протрезвел. Как и он.

— Ой, кажется, я спалил чужой секрет, — он отводит взгляд. — Ну мой брат, конечно, уебан, но похоже, ему нравится твоя сестра. Судя по тому, как часто она бывает у нас дома...

Он явно понял, что сказал лишнее.

Я киваю. Внутри неприятно холодеет.

Почему она мне не рассказывала? Ладно родителям. Но мне?!

Дверь открывается, и оттуда вываливаются едва стоящие на ногах Игнат с Яриком.

— Короче, мы идем танцевать, — сообщает Игнат, крепче сжимая руку Ярика, чтобы тот не рухнул.

— Куда вам еще танцевать, алкаши, — хохочет Богдан.

— Богдан, Богом дан, Богдан, — поет тихим опьяневшим голосом Игнат.

— Заткнись. Пойдемте танцевать, пока медляк не начался. Не хочу на тошнотворных пар смотреть.

— Пойдемте, — кивает Богдан, разворачивая их в другую сторону.

— Пойдем с ними, — говорит Сергей.

Мы возвращаемся в спортзал.

Музыка гремит. Свет мигает розовым вперемешку с зеленым. Я будто теряюсь в ритме. Кричу, смеюсь, прыгаю как больной, схватившись за руки с Игнатом. Диджей реально нормальный, не как в прошлом году, когда физичка ставила что-то из девяностых.

Игнат вращает тазом, дергает головой в стороны. Его лицо передо мной. Оно размытое, но улыбку и голубые глаза я вижу отчетливо. Все вокруг расплывается. Есть только мы.

— Я люблю тебя, — говорит он.

Не помню, услышал ли я это или прочитал по губам. Но за эту неделю он сказал мне это раз сто. Почти каждый день. И каждый раз так искренне, что внутри становится тепло.

— Я тебя тоже, — отвечаю, не прекращая улыбаться. — Очень сильно.

— Мой любимый мальчик, — он хватает мои руки и толкает их по очереди вперед-назад, вращая бедрами. — Хоть ты и старше, но не намного.

— Вы выглядите как геи, — тянет к нам голову Богдан.

Я показываю ему средний палец и улыбаюсь.

Игнат хватает меня за палец и начинает легко кружить меня по кругу. Я останавливаюсь спиной к нему.

И вижу ее.

Недалеко стоит Аделина.

Я же говорил, что платье будет потрясающе смотреться на ней. Передние пряди аккуратно уложены гелем за ушами, остальные волосы лежат на плечах. Большие серьги-кольца. Черные каблучки.

И, сука, она смотрит на меня.

Может, я столько выпил, что мне кажется, что это Аделина. А на деле это вообще не она.

Игнат резко хватает меня за плечо.

— Ты че завис?! — спрашивает он.

— Там Аделина, — отвечаю, продолжая двигаться под музыку.

— И что?! — кричит он, но я едва слышу.

— И то! — ворчу.

Музыка резко меняется на медленную, мелодичную. В зале словно волна проходит — все начинают оглядываться, искать глазами пару.

Игнат кладет руку мне на плечо и смотрит прямо в глаза.

— Я приглашаю Аню, а ты Аделину, — после слова «Аделину» он сжимает мое плечо крепче. — Не будь лохом, позови ее.

Он отпускает меня и уходит в сторону Ани. А я остаюсь стоять.

Сердце колотится где-то в горле. Ладони вспотели. Музыка будто звучит из-под воды.

Кажется, я умираю.

Может, не надо?