Белый цветок// Учебная группа

Старшая школа "Юсон".

Год назад.

Я шла под руку с Соён, а рядом с нами лениво вышагивал Мин Хван. Впереди, громко переговариваясь, шагали Бан Санин и Чу Чжэхван, приятели Мин Хвана и Хан Уля.
- Эй! Свалили нахрен отсюда! - грубо гаркнул Санин на толпившихся на улице первоклассников.
Толпа учеников испуганно хлынула в стороны. Санин вразвалочку подошёл к информационной доске и впился взглядом в недавно прикреплённый лист.
- Боже... что за хрень? - протянул он, читая строчки.
Уведомление о дисциплинарном заседании
Тема: Бан Санин (1-7), Чу Чжэхван (1-5), Ма Мин Хван (1-10), Пхи Хан Уль (1-8).
Предложила: О Чонхва.
- Боже, какой позор, - разочарованно выдохнул Мин Хван, качая головой.
- Это всё О Чонхва сделала, - сквозь зубы процедил Чжэхван, и его кулаки сжались. - Эта сучка совсем спятила?
- Не смей говорить так о ней! - резко оборвала я его, выступая вперёд. - Сами виноваты. Сколько раз мы с Соён предупреждали вас, что нужно прекратить этот беспредел?
- Чинджу, эта твоя О Чонхва просто не знает своего места, - Мин Хван повернулся ко мне, снисходительно ухмыляясь. - Мы всего лишь пару раз проучили слабых.
- Пару раз?! - вскрикнула на него Соён, окончательно теряя терпение. - Да вы, блять, каждый божий день дерётесь, превращая школу в грёбаный хаос! Неудивительно, что она собрала дисциплинарный комитет против вас.
- Эта дура О Чонхва за каждую малость теперь будет комитеты собирать? - подал голос Санин, ближе подходя к нам и вызывающе держа руки в карманах.
- Слыш, рот закрой и следи за своим языком, Санин! - прикрикнула на него Соён с такой яростью, что парень инстинктивно отшатнулся на шаг. - Вы все гребанные идиоты! Если хоть пальцем, суки, тронете учительницу О, я вас лично в порошок сотру. Поняли меня?!
Соён тяжело дышала, окинув парней леденящим взглядом. Не дожидаясь ответа, она крепко схватила меня за руку и решительно потянула к входу в школу.
- Пошли, Чинджу! Нечего с этими придурками возиться.

---

- Учительница О, зачем?! Зачем вы это сделали? - испуганно кричала я, ворвавшись в пустой класс.
Жгучие слёзы обжигали мои щёки, я размазывала их ладонями, но они лились непрерывным потоком. Страх за неё сковывал изнутри.
- Зачем вы созвали этот комитет? Хан Уль вас уничтожит! Вы не понимаете, он сделает абсолютно всё, чтобы это заседание отменили! Вы просто не представляете, в какой кошмар ввязались!
- Чинджу, успокойся, - мягко произнесла учительница О.
Она подошла ближе и положила свою тёплую, успокаивающую ладонь поверх моей дрожащей руки.
- Я не боюсь Пхи Хан Уля. И я прекрасно знала, на что иду, когда подписывала все эти документы для дисциплинарного комитета. Вот увидишь, собрание состоится. Хан Уля и всю его шайку наконец-то возьмут за шкирку и с позором вышвырнут из этой школы.
Я судорожно вытерла слезы и посмотрела прямо в её добрые, полные наивной решимости глаза. Внутри меня всё заледенело от страшного предчувствия.
- Как же вы сильно заблуждаетесь...

---

Я сидела в гостиной. Стояла удушающая, давящая тишина, которую нарушал лишь тихий гул работающего телевизора. Я лениво переключала каналы, пытаясь отвлечься от дурных предчувствий, как вдруг на экране вспыхнула красная плашка экстренных новостей. В экране появился ведущий, его лицо было предельно серьезным.
- Срочные новости. Женщина, погибшая в результате ножевого ранения в переулке Дангу в Анчоне, оказалась учительницей из старшей школы, - ледяным, монотонным голосом произнес он.
Картинка на экране сменилась на репортаж с места событий. Слева, прямо на фоне здания, стоял тот же ведущий с микрофоном в руке, продолжая свой рассказ, а позади него разворачивались пугающие кадры.
- Подозреваемым оказался подросток по имени Сом, - продолжал мужчина.
В этот момент на экране показали, как из дверей полицейского участка под прицелом десятков камер выводят парня. Вокруг творилось безумие: вспышки фотоаппаратов слепили глаза, толпились кричащие репортеры, пытаясь пробиться сквозь оцепление. Самого лица парня не было видно, он был в мешковатой одежде, низко натянув черную кепку и наглухо закрывшись темной маской.
- Он сам сдался сразу после совершения убийства, - добавил ведущий.
Затем за кадром раздался строгий, сухой женский голос второй ведущей, которая зачитывала официальные данные следствия.
- Чтобы предотвратить возможный побег Сома во время расследования, полиция уже запросила ордер на его арест.
Пульт соскользнул из моих обмякших пальцев и с грохотом упал на паркет, батарейки покатились в стороны. В ушах поднялся оглушительный звон, а комната поплыла перед глазами. С экрана телевизора на меня смотрела улыбающаяся фотография учительницы О Чонхва. Какой, к чёрту, Сом?! Я знала, чья тень стоит за этим безликим подростком в маске. Хан Уль и его банда убрали её, чтобы отменить дисциплинарный комитет. Грудную клетку сдавило. Из горла вырвался задушенный хрип, слёзы хлынули сплошным потоком, и я соскользнула с дивана прямо на колени. Меня била крупная дрожь, дыхание перекрыло спазмом, я буквально задыхалась от рыданий.
- Боже мой! Чинджу! - раздался испуганный крик.
Мисс Хан, проходившая мимо с подносом, выронила фарфоровые чашки. Они вдребезги разбились о пол, но мисс Хан уже падала на колени рядом со мной, судорожно хватая меня за плечи.
- Чинджу, девочка моя, дыши! Что случилось?!
Я не могла сделать ни вдоха, лишь хрипела и содрогалась. Видя, что я теряю сознание от нехватки кислорода, мисс Хан в панике закричала на весь особняк, срывая голос:
- Быстрее сюда! Вызывайте скорую! Звоните врачам председателя, живо! Девочке плохо! Чинджу, маленькая, умоляю, дыши!
Где-то в доме затопал напуганный персонал, а мисс Хан крепко прижимала меня к себе.

---

- Проверим свои телефоны! - со всей привычной ухмылкой во весь голос крикнул Ма Мин Хван, и этот клич эхом разнёсся под высокими сводами спортзала, заставив сотни собравшихся учеников мгновенно замолчать.
Прямо посреди зала, на деревянном помосте, возвышались те, кто держал в страхе всю старшую техническую школу "Юсон" В самом центре, небрежно засунув руки в карманы фирменных брюк, стоял Пхи Хан Уль. На его лице застыла леденящая, абсолютная уверенность. Слева от него, словно верный цепной пёс, стоял Бан Санин оглядывая толпу с высокомерием, а Чу Чжэхван стоял посередине, вызывающе оглядывая притихшую толпу. Сразу после крика Мин Хвана по залу прокатился глухой шорох. Все парни в толпе начали послушно доставать свои телефоны из карманов брюк и пиджаков. Спортзал взорвался какофонией резких, синхронных звуков. Каждому ученику один за другим начали приходить системные уведомления.
- Скачайте приложение и покажите себя, только так вы можете попасть в семью Ёнбэк. - сказал Чу Чжэхван всей толпе.
- Начали! - крикнул Мин Хван.
Ученики, ещё мгновение назад бывшие одноклассниками, с дикими криками бросились друг на друга. Началось настоящее, первобытное безумие. Ослеплённые жаждой власти и страхом, парни начали жестоко драться, калечить и бить каждого, кто оказывался рядом, превращаясь в диких зверей, запертых в одной тесной клетке. У самой лестницы, ведущей на помост, находилась я. Мои глаза полностью покраснели от пролитых слёз, а руки были вытянуты перед собой, я отчаянно тянулась вперёд, готовая вцепиться в этого Хан Уля и его шайку за то, что они сделали с нашей учительницей. Но Соён стояла прямо за моей спиной, намертво обвив свои руки вокруг моей талии. Она прижимала меня к себе всем телом, крепко перехватив и зафиксировав мои руки перед мной, не позволяя сделать ни шагу к помосту. Соён сама тяжело, прерывисто дышала, её лицо исказила глухая, яростная гримаса. Она была невероятно зла, её буквально трясло от ненависти к банде Хан Уля, но она понимала, что сейчас они ничего не могут сделать, и удерживала меня из последних сил.
- Пусти меня, Соён... пусти их! - хрипела я, безуспешно пытаясь вырваться и податься вперёд, но кольцо её рук на моей талии держало крепко.

---

Тьма перед глазами медленно рассеялась, уступая место резкому, бьющему в глаза белому свету. Я поморщилась и тяжело приоткрыла веки, судорожно втянув носом воздух. В лёгкие тут же проник знакомый, удушливый запах антисептиков и медикаментов. Стерильно-белый потолок, мерное, раздражающее пиканье медицинских приборов... я снова была в больничной палате Университетской больницы Сечжин. Тело казалось налитым свинцом, а в голове шумело, как после сильного удара. Я опустила взгляд. На мне всё ещё была школьная форма, только воротник рубашки был слегка расстёгнут, а пиджак аккуратно висел на стульчике рядом с кроватью. Возле него, прямо на полу, стоял мой рюкзак. Не успела я даже до конца прийти в себя, как дверь палаты с глухим стуком распахнулась. Внутрь стремительным, почти штурмовым шагом вошёл главный врач - тот самый мужчина в безупречном белом халате, он крепко сжимал пластиковую папку с моей медицинской картой, которой сейчас раздражённо постукивал по бедру. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства и усталости.
- Ну и что это за представление было на школьной лестнице, госпожа Хе Чинджу?! - с ходу, прямо с порога громко отчитал он меня. Его резкий голос больно ударил по ушам, заставив виски отозваться острой пульсацией. - Вы вообще соображаете, что творите со своим организмом? У вас сильнейшее психоэмоциональное истощение, организм работает на пределе возможностей, в крови до сих пор держится ударная доза транквилизаторов, а вы устраиваете забеги по этажам и падаете без чувств!
- Доктор, извините меня, пожалуйста... я правда не хотела устраивать проблемы, - хрипло выговорила я. Голос слушался плохо, в пересохшем горле першило, а к глазам от собственного бессилия подступили слёзы. Я виновато опустила взгляд на свои дрожащие пальцы. - Пожалуйста, простите... но мне нужно выйти отсюда. Мне просто необходимо узнать, как там остальные, я не могу просто так лежать. Пожалуйста, разрешите мне хотя бы ненадолго подняться под мою ответственность.
- Какая ещё ответственность, Хе Чинджу?! - прикрикнул врач, сделав шаг к кровати. - Единственный человек, о котором вы сейчас должны думать - это вы сами! Вы думаете, что вы железная? Что можете сознательно разрушать своё здоровье, и вам за это ничего не будет? Я же точно вам сказал что нельзя нервничать!! Если вы продолжите в том же духе, я лично переведу вас в закрытый бокс под круглосуточный надзор! Мы тут не волшебники, чтобы откачивать вас каждый раз, когда вы решите проявить упрямство.
Доктор резко захлопнул папку с моей медицинской картой, и этот громкий хлопок эхом разнёсся по палате, заставив меня окончательно замолчать. Затем весь его гневный запал как-то разом угас. Мужчина тяжело, измученно вздохнул, словно на его плечи давил весь груз этого мира. Он медленно снял очки в тонкой оправе, устало потёр пальцами переносицу и зажмурился на несколько секунд. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах была лишь глухая, обречённая прохлада.
- Твоему отцу уже позвонили, Чинджу, - тихо, уже без прежней злости произнёс главврач. - Председатель Хе в настоящей ярости. Он поднял на уши всё руководство нашей больницы и устроил такой скандал, какого я за годы практики не слышал. Он сказал, что больше не оставит тебя здесь ни на одну минуту, раз мы не способны за тобой уследить.
Я замерла, чувствуя, как внутри всё покрывается ледяной коркой.
- Он... уже едет? - тихо спросила я, и мой голос дрогнул.
- Да. Он уже в пути, едет вместе со своей охраной, чтобы лично забрать тебя из палаты, - доктор снова надел очки и с жалостью посмотрел на меня. - Сказал, что сам решит, что с тобой делать дальше, раз ты не умеешь себя беречь. Так что... приводи себя в порядок, Хе Чинджу. Отец заберёт тебя, как только переступит порог этой больницы.
Доктор развернулся и уже взялся за ручку двери, собираясь выйти, как я испуганно, срывая голос, окликнула его:
- Доктор! Пожалуйста, стойте! Умоляю вас!
Он остановился, недовольно нахмурился и медленно обернулся через плечо. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как в горле всё буквально раздирает от невыносимой сухости. Каждое слово давалось с трудом, язык казался намертво прилипшим к нёбу.
- Пожалуйста, доктор... - я заговорила быстрее, боясь, что он просто уйдёт. На глаза снова навернулись обжигающие слёзы. - Разрешите мне хотя бы просто спуститься на первый этаж к автоматам? У меня всё в горле пересохло, мне безумно хочется пить. Буквально на пару минут, я куплю обычную воду и сразу же вернусь обратно!
- Хе Чинджу, исключено, - отрезал он, качая головой. - Ты едва держишься. Я могу попросить медсестру принести тебе стакан воды прямо сюда. Лежи и жди отца.
- Нет, пожалуйста, не надо медсестру! - я заёрзала на кровати, пытаясь приподняться, хотя голова тут же отозвалась дикой болью. - Мне нужно самой... мне душно здесь, в четырёх стенах, у меня голова кружится от этого запаха! Если я сделаю хотя бы несколько шагов до лифта, мне станет легче, честное слово. Я просто куплю попить и сразу же послушно лягу обратно на кровать. Вы даже не заметите моего отсутствия!
- Вы невероятно упрямы, - доктор скрестил руки на груди, строго разглядывая меня. - Твой отец будет здесь с минуты на минуту. Если он приедет и не обнаружит тебя в этой палате, у меня и у всего персонала будут огромные неприятности. Ты понимаешь, кто твой отец?
- Я знаю! - мой голос сорвался на жалкий, умоляющий шёпот. - Я знаю это лучше всех! Именно поэтому я прошу вас... пожалуйста, дайте мне эти несчастные три минуты. Как только он приедет, он заберёт меня, и я больше вообще не смогу никуда выйти, он запрёт меня! Доктор, вы же хороший человек, ... пожалуйста, просто отпустите меня к автомату. Я обещаю, я буду очень осторожна, я не упаду!
Врач долго и пристально смотрел на меня. Наверное, в моих глазах было столько отчаяния и дикой жажды хоть глотка свободы, что его профессиональная строгость окончательно дала трещину. Он сокрушённо вздохнул, опустив плечи.
- Три минуты, Чинджу, - тихим, предупреждающим тоном произнёс он, пригрозив мне пальцем. - До автомата на первом этаже и сразу назад. И не дай бог ты по дороге потеряешь сознание. Пеняй тогда на себя.
- Спасибо... Огромное спасибо! - выдохнула я, чувствуя, как с сердца свалился огромный камень.
Едва дверь за доктором закрылась, я, превозмогая жуткую слабость и сильное головокружение, поспешно спустила ноги с кровати. Мышцы были словно ватные, но я упрямо дотянулась до стула, накинула школьный пиджак поверх помятой рубашки и вышла в коридор. Кое-как добравшись до лифта, я нажала на кнопку и спустилась на первый этаж. Двери плавно и бесшумно разъехались, открывая вид на просторный, заполненный людьми холл. Я сделала глубокий вдох, стараясь удержать равновесие. Держась одной рукой за прохладную стену, я медленно направилась в сторону кофейных и водных автоматов, стоявших в дальнем углу вестибюля. Но стоило мне пройти половину пути, как я резко замерла. Рядом с автоматами, на скамейке, сидели Га Мин и Пак Сан Чхоль. На Га Мине уже была простая домашняя одежда. Они вполголоса о чём-то сосредоточенно разговаривали, полностью погружённые в свой диалог. Вдруг, словно одновременно почувствовав чужой шаг, они оба синхронно повернули головы в мою сторону. Стоило Га Мину заметить меня: бледную, едва стоящую на ногах, в наспех накинутом пиджаке, как его глаза удивлённо округлились. Напряжённый разговор между парнями резко оборвался. Га Мин тут же поднялся со скамьи, напрочь забыв про Сан Чхоля, и быстрыми, уверенными шагами направился прямо ко мне.
- Чинджу! - взволнованно позвал Га Мин, в пару широких шагов преодолевая разделявшее нас расстояние.
Подойдя вплотную, он бережно, но крепко взял меня за плечи своими тёплыми ладонями, помогая мне удержать равновесие, потому что мои ноги в этот момент окончательно подкосились. Его взгляд, полный искренней, неподдельной тревоги, сканировал моё бледное лицо.
- Боже, Чинджу... Как ты? Зачем ты вообще встала? Тебе же нужен строгий покой! - в его обычно спокойном голосе сейчас сквозила паника. - Почему ты одна, где врачи?
Я судорожно сглотнула, пытаясь унять дрожь в теле, и натянуто улыбнулась. Мне безумно не хотелось, чтобы они видели мою слабость и уж тем более впутывались в разборки с моей семьёй.
- Со мной всё хорошо, Га Мин, правда, - хрипло выговорила я, изо всей сил стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Я мягко перехватила его ладони, всё ещё лежащие на моих плечах. - Просто в горле жутко пересохло, вот и решила спуститься за водой. Не переживай, мне уже гораздо лучше.
Га Мин внимательно вгляделся в моё лицо, явно не до конца поверив этой наспех придуманной лжи. Он открыл рот, собираясь сказать что-то ещё, но в этот самый момент тишину между нами прервал резкий звук, телефон Сан Чхоля на скамье громко и настойчиво завибрировал. Сан Чхоль быстро вытащил из кармана свой телефон. Краем глаза я заметила на вспыхнувшем экране имя Тхэ Чхоля. Парень тут же принял звонок и приложил телефон к левому уху.
- Да, Тхэ Чхоль? - спросил Сан Чхоль в трубку, внимательно вслушиваясь.
- Спрячься где-нибудь... - раздался из динамика дрожащий, прерывистый голос Тхэ Чхоля. Он говорил взахлёб, срываясь на хрип, и по его интонации было понятно, что парень на том конце провода едва сдерживает слёзы от подступающего отчаяния и пережитого ужаса. - Эти уроды здесь.
Сан Чхоль мгновенно переменился в лице. Его пальцы мёртвой хваткой вцепились в корпус телефона, а челюсть напряжённо двинулась.
- Тренер?.. - резко спросил Сан Чхоль.
В этот самый момент со стороны главного входа в больницу раздался тяжёлый, уверенный шаг, и до моих ушей донёсся зловеще знакомый, пробирающий до костей голос:
- Мда, это я.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Я медленно, с трудом повернула голову в сторону стеклянных дверей. Мой взгляд сфокусировался на двух фигурах, только что переступивших порог вестибюля. Внутри всё похолодело от узнавания. Это были исполнительные тренеры из банды Ёнбэка. Они оба, шли плечом к плечу, вальяжно и уверенно держа руки в карманах. Тот, что справа, Чэ Сонхо. Переступив порог, он слегка наклонил голову, и в тусклом свете больничных ламп отчётливо блеснула его татуировка, чёрная масть бубна, выбитая прямо под правым глазом. Рядом с ним, оглядывая холл с тяжёлым, угрюмым высокомерием и хищно ухмыляясь, шёл второй тренер, Ким Чжэсын. Стоило Сан Чхолю увидеть их, как он тут же поднялся со скамейки, выпрямившись во весь рост и замерев прямо на месте. Его взгляд намертво пригвоздил вошедших, а всё тело напряглось, готовое к любому повороту.
- Давно не виделись, Сан Чхоль, - вальяжно и предвзято проговорил Чэ Сонхо, делая шаг вперёд и приближаясь к нам всё ближе.
Сан Чхоль мгновенно согнулся в ровном, идеальном поклоне на 90 градусов и монотонно, скрывая любые эмоции, произнёс:
- Приветствую.
- Надо же, отлично выглядишь, - сделал замечание Чэ Сонхо, широко оскалившись и демонстрируя свои белоснежные зубы.
Тем временем Ким Чжэсын, изучающе окинул взглядом наливающийся багровый синяк на левой щеке парня.
- Сходим куда-нибудь? - небрежно предложил Сонхо, будто они встретились на обычной прогулке, а не в приёмном покое.
Сан Чхоль растерянно оглядел двух своих тренеров, явно не ожидая такого внезапного предложения в такой обстановке.
- Сейчас? - спросил он.
От этого вопроса с лица Чэ Сонхо вмиг слетела вся показная ухмылка. Взгляд Чэ Сонхо мгновенно стал тяжёлым и колючим.
- А что? Ты занят? - с нажимом спросил Чэ Сонхо.
Сан Чхоль боязливо опустил взгляд, уставившись в глянцевый пол больницы, и тихо, почти беззвучно ответил:
- Не занят.
Тут Га Мин плавно отстранился от меня. Переведя взгляд с меня на новоприбывших, он уверенно шагнул в сторону и встал прямо позади Сан Чхоля. В упор глядя на опасных гостей, Га Мин спокойно спросил:
- А куда вы идёте?
Оба тренера одновременно повернули к нему головы. Их взгляды скрестились на незнакомом парне в домашней одежде, который так дерзко и добровольно решил подать свой голос.
- А это ещё что за чудо? - Чэ Сонхо недоумённо выгнул правую бровь, поражаясь такой неуместной смелости. - Как зовут?
- Я Юн... - начал было отвечать Га Мин, но договорить ему не дали.
Сан Чхоль резко развернулся и со всей силы толкнул его ладонями в грудь, заставляя сделать шаг назад.
- Свалил отсюда, идиот! Ты совсем больной, псих?! Рот закрой и проваливай! - яростно рявкнул Сан Чхоль, буквально закрывая Га Мина своей спиной от прицела тренеров. А потом он повернулся обратно к тренерам. - Он из десятого класса, не знаю его.
Чэ Сонхо лишь широко улыбнулся, не отрывая плотоядного, изучающего взгляда от Га Мина.
- Ясно. Интересный парень, - выдавил Чэ Сонхо, снова хищно оскалив свои белоснежные зубы.
- Ну что, идём? - резко спросил Сан Чхоль, намеренно сделав шаг в сторону и полностью перекрыв своим телом взор Чэ Сонхо. Парень буквально из кожи вон лез, лишь бы отвести удар от Га Мина. Улыбка Чэ Сонхо стала ленивой. Он равнодушно пожал плечами.
- Идём, - бросил он.
Чэ Сонхо развернулся на пятках и неспешным, вальяжным шагом направился к выходу из больницы. Сан Чхоль, внутренне подобравшись, послушно двинулся вслед за ним. В этот же момент Ким Чжэсын, ухмыляясь, пристроился сбоку и по-хозяйски положил руку на плечо Сан Чхоля, направляя его к дверям. Вид того, как Сан Чхоля покорно уводят эти монстры, взорвал во мне остатки здравого смысла. Напрочь забыв о своей дикой слабости, я шагнула вперёд, преграждая им путь.
- Стойте! - громко выкрикнула я. Мой голос дрожал, но в нём было столько отчаянной злости, что тренеры действительно остановились. - Отпустите его! Отстаньте от него живо! Вы не имеете права уводить его отсюда!
Оба мужчины медленно, словно не веря своим ушам, повернулись в мою сторону. Ким Чжэсын медленно убрал руку с плеча Сан Чхоля, а Чэ Сонхо глумливо ухмыльнулся, окинув меня ленивым взглядом.
- Оу, надо же, Хе Чинджу? - Чэ Сонхо издевательски приподнял брови, наклоняя голову так, что чёрная бубна под его глазом зловеще исказилась. - А я тебя совсем и не заметил. Надо же, стояла себе как трусиха позади этого очкастого, а тут вдруг голос прорезался?
Я тяжело дышала от подступающей к горлу тошноты, но упрямо сделала ещё один шаг, сжимая кулаки:
- Я сказала: оставьте Сан Чхоля в покое!
Ухмылка Чэ Сонхо мгновенно исчезла, а лицо стало пугающе холодным. Ким Чжэсын шагнул чуть вперёд, засунув руки в карманы, и процедил сквозь зубы с леденящим высокомерием:
- Ты вообще кто такая, чтобы указывать исполнительным тренерам Ёнбэк? Думаешь, до сих пор можешь лезть в дела банды? Нам плевать. Хан Уль ясно все всем доходчиво объяснил: Хе Чинджу - предательница. Ты больше никто в банде Ёнбэка, Чинджу. Ты потеряла всю свою власть и неприкосновенность в ту секунду, когда пошла против нас. Так что закрой свой рот, пока мы не свернули тебе шею прямо здесь.
Слова Ким Чжэсына хлёстким ударом обожгли лицо. Внутри у меня всё похолодело. Вся моя былая защита испарилась в один миг. Вокруг нас застыли все: Га Мин удивлённо и напряжённо переводил взгляд с меня на тренеров, а Сан Чхоль в полном ужасе смотрел на меня, понимая, что теперь я так же беззащитна перед ними, как и он сам. Чэ Сонхо лишь издевательски ухмыльнулся напоследок, потеряв к моим словам всякий интерес. Он развернулся обратно к выходу из больницы и с тяжёлым хлопком положил свою ладонь на второе, свободное плечо Сан Чхоля. Теперь двое тренеров вели парня между собой. Они сделали несколько шагов к стеклянным дверям, как вдруг Сан Чхоль, словно не выдержав этого давящего кошмара, медленно повернул голову назад. Я замерла... его взгляд... в нём не осталось прежней дерзости или холода. В этих глазах застыл такой дикий, первобытный ужас, что у меня перехватило дыхание. Он смотрел на нас сквозь плечо Чэ Сонхо так, словно беззвучно, одними глазами молил нас о помощи. Спасти его. Вытащить из этих лап, пока не стало слишком поздно. Га Мин стоял чуть впереди меня, и я видела, как напряглась его спина. Он тоже это заметил. Когда тренеры уже почти переступили порог, Га Мин сделал резкий шаг вперёд и громко, отчётливо крикнул им вслед:
- Сан Чхоль! Будешь учиться? Скоро промежуточные экзамены!
Этот вопрос, прозвучавший в стерильной тишине больничного холла, показался абсолютно безумным и неуместным. Шаги тренеров на секунду застопорились, а Ким Чжэсын раздражённо обернулся, смерив Га Мина взглядом как умалишённого. Но Га Мин не отводил глаз от Сан Чхоля, давая ему понять, что этот вопрос, вовсе не шутка. Это был его личный способ протянуть руку помощи. Чэ Сонхо и Ким Чжэсын лишь переглянулись, пренебрежительно хмыкнув на слова Га Мина, и, сильнее сжав плечи Сан Чхоля, вытолкнули его на улицу. Стеклянные двери с глухим стуком закрылись за ними, отсекая нас от этой жуткой компании. Я стояла как вкопанная, тяжело дыша и пытаясь переварить всё, что только что произошло. Но стоило мне бросить взгляд через панорамное окно больничного холла на парковку, как сердце ушло в пятки. К главному входу, плавно притормаживая, подкатил массивный чёрный представительский седан. Моё дыхание перехватило. Это был автомобиль отца. Он приехал. Времени не оставалось вообще. Паника острой иглой прошила всё тело, заставив напрочь позабыть о слабости.
- Га Мин, мне пора! - наспех бросила я.
Прежде чем он успел хоть что-то сообразить или остановить меня, я подалась вперёд и крепко, со всей отчаянной благодарностью, быстро обняла его на прощание. Уткнувшись на секунду носом в его домашнюю кофту, я тут же отстранилась и со всех ног бросилась назад к лифтам. На ходу я испуганно оглядывалась на стеклянные двери, до ужаса боясь, что тяжёлая фигура моего отца вот-вот покажется на пороге и он заметит меня здесь. К счастью, двери лифта как раз открылись. Я буквально влетела внутрь, судорожно вдавив кнопку своего этажа. Каждая секунда подъёма казалась вечностью.
Стоило дверям лифта разъехаться на нужном этаже, как я вихрем вылетела в больничный коридор. Плевать на кружащуюся голову, плевать на боль в висках, я мчалась так быстро, как только могла, едва не сбивая с ног какую-то медсестру. Влетев в свою палату, я тихо захлопнула за собой дверь. Действуя на чистом адреналине, я одним движением скинула школьный пиджак, швырнула его на стул и пулей запрыгнула на больничную кушетку. Судорожно подтянув одеяло до самого подбородка, я закрыла глаза и постаралась выровнять рваное, сбитое от бега дыхание. И в следующую же секунду ручка двери резко дернулась. В палату стремительным шагом вошёл мой отец. Весь его безупречный, обычно ледяной и непроницаемый вид сейчас трещал по швам. Лицо моего отца было бледным, брови напряжённо сдвинуты к переносице, а в глазах металась самая настоящая, дикая тревога, которую он безуспешно пытался скрыть за своей привычной строгостью. Обведя палату быстрым взглядом, он тут же направился к моей кушетке. Но вместо того чтобы остановиться рядом, он буквально упал на колени перед моей кушеткой и крепко, до боли прижал меня к себе. Я замерла, поражённая этой внезапной вспышкой эмоций. Его плечи мелко дрожали. Мужчина, которого боялся весь бизнес-мир, сейчас обнимал меня так сильно, словно пытался защитить от всего человечества, и я почувствовала, как его горячее дыхание обжигает мою шею.
- Чинджу... боже, Чинджу... - его обычно твёрдый голос сорвался на хриплый, глухой шёпот. Он был на грани слёз. - Когда мне позвонили и сказали, что ты снова здесь... без сознания... у меня сердце чуть не остановилось.
Отец немного отстранился, его большие, дрожащие ладони бережно обхватили моё лицо. Он всматривался в мои глаза с такой отчаянной, разрывающей изнутри болью, что мне стало по-настоящему не по себе. В его глазах стояли непролитые слёзы.
- Почему? Почему ты совсем не заботишься о себе?! - почти навзрыд спросил он, и в его голосе смешались глубокое отчаяние и родительское бессилие. - Почему ты совершенно не жалеешь своё тело, Чинджу? Разве можно так наплевательски относиться к своему здоровью?! Я готов отдать всё, лишь бы ты была в порядке, а ты... ты просто медленно убиваешь себя! Зачем ты это делаешь?!
- Папа... прости меня... - прошептала я, и у меня самой защипало в носу. Видеть отца в таком слабом, разбитом состоянии было невыносимо. - Прости...
В этот момент дверь палаты тихо приоткрылась, и внутрь зашёл главврач. Он деликатно кашлянул, переводя взгляд с меня на моего отца, который тут же взял себя в руки, медленно поднялся с колен и встал в полный рост, вновь обретая свою привычную холодную маску.
- Председатель Хе, госпожа Чинджу, - мягко начал доктор, проходя в глубь палаты с документами. - Мы провели экспресс-анализы. Показатели стабильны, хотя психоэмоциональное истощение никуда не делось. Мы можем выписать её сегодня, все бумаги уже готовы. Но... госпожа Чинджу, я настоятельно рекомендую вам в ближайшие дни никуда не ходить. Никаких нагрузок, никакого стресса. Полный покой дома, хотя бы на два дня.
Отец молча и тяжело кивнул, соглашаясь с каждым словом врача.
- Мы поняли вас, доктор. Спасибо, - коротко бросил отец.
Как только врач вышел, отец молча подошёл к стулу. Он аккуратно взял мой школьный пиджак, а затем помог мне приподняться и бережно накинул его мне на плечи, аккуратно застегнув пуговицы, словно я была маленьким ребёнком. После этого он поднял с пола мой рюкзак, уверенно закинув его на одно плечо, и подал мне руку.
- Идём домой, - тихо сказал он.
Мы медленно спустились на первый этаж на лифте. В холле уже не было Га Мина. На стойке регистрации отец быстро подписал все необходимые бумаги об отказе от дальнейшей госпитализации под его личную ответственность. Телохранители, ждавшие у входа, синхронно распахнули перед нами тяжёлые стеклянные двери больницы. На улице нас уже ждал заведённый чёрный седан. Возле него, как обычно, преданно ожидал господин Кан. Стоило мне бросить на него взгляд, как сердце сжалось, его вид был ничуть не лучше, чем у отца. Всегда безупречно собранный, сейчас господин Кан выглядел невероятно измотанным: взъерошенные, непослушные волосы, слегка помятая одежда и глубокий, уставший и искренне расстроенный взгляд человека, который перенёс сильнейшее потрясение. Заметив нас, он тут же шагнул вперёд и потянулся к ручке автомобиля.
- Здравствуйте, госпожа Чинджу. Надеюсь, с вами всё хорошо, - тихо произнёс господин Кан, бережно открывая передо мной заднюю дверь и внимательно всматриваясь в моё бледное лицо. В его голосе звучало столько облегчения и заботы, что мне стало не по себе за то, сколько беспокойства я всем принесла.
- Здравствуйте, господин Кан... Да, всё в порядке, спасибо, - слабо ответила я, стараясь выдавить благодарную улыбку, и скользнула на мягкое кожаное сиденье.
Отец аккуратно сел рядом со мной на заднее сиденье. Господин Кан мягко закрыл дверь, обошёл машину и быстро сел за руль. Господин Кан тут же плавно тронул автомобиль с места, и мы покинули территорию больницы. Машина плавно неслась по ночным улицам города. Внутри просторного салона царил полумрак, разбавляемый лишь резкими вспышками уличных фонарей, которые то и дело выхватывали из темноты лицо отца. Тишину нарушал лишь едва слышный шелест шин о мокрый асфальт. Наконец отец тяжело, шумно вздохнул и повернулся ко мне. Его взгляд был лишён прежней паники, но в нём всё ещё читались глубокая боль и сильное беспокойство за меня.
- Чинджу, - тихо, с горькой хрипотой в голосе позвал он. - Скажи мне, почему ты никогда не бережёшь себя? Врач ведь просил тебя: никакого стресса, не нервничать и соблюдать строгий покой. А ты?
Я вздрогнула и медленно повернула голову к нему, не зная, что ответить.
- Почему ты всё время оказываешься в самом эпицентре всех этих школьных конфликтов? - продолжил отец, и его голос задрожал от подступающих эмоций. - Стоит случиться какой-то драке, разборкам, и ты снова на больничной койке. Что это было на школьной лестнице, а?! Падаешь без чувств прямо на ступенях на глазах у сотен учеников... Тебя выносят оттуда бледную как смерть!
Отец придвинулся ближе и мягко взял меня за руку. Его ладонь всё ещё слегка вздрагивала, выдавая тот дикий страх, который он пережил сегодня.
- Ты думаешь, мне легко получать такие звонки? - с трудом сдерживая слёзы, прошептал он, заглядывая мне в глаза с отчаянной мольбой. - Чинджу, у меня сердце кровью обливается, когда я вижу тебя в больнице. Чего ты пытаешься добиться, гробя собственное здоровье? Ты ведь у меня одна... Тебе восемнадцать лет, ты должна думать о себе, о своей жизни, а не ввязываться в этот бесконечный школьный хаос.
Господин Кан на переднем сиденье слегка повёл плечами, бросив на меня быстрый, сочувствующий взгляд через зеркало заднего вида, но вмешиваться не смел.
- Папа, я просто... - начала было я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком от его искренних слёз.
- Я знаю, что ты сильная, - мягко перебил меня отец, осторожно сжав мои пальцы. - Но ты не понимаешь, под каким давлением я нахожусь. Мои враги только и ждут моей слабости. А моя самая большая слабость - это ты, Чинджу. Если с тобой что-то случится, если тебя покалечат... я просто не вынесу этого. Пойми меня, я безумно люблю тебя и просто хочу защитить.
Он тяжело перевёл дыхание, успокаиваясь, и бережно погладил меня по плечу.
- Раз ты сама не можешь вовремя остановиться, я должен тебе помочь, - уже спокойнее, но непреклонно произнёс он. - Пожалуйста, послушай меня хотя бы раз. С этого дня ты посидишь дома, под моим личным присмотром. Никакой школы "Юсон" в ближайшее время. Никаких прогулок. Пока ты полностью не восстановишься, ты побудешь в особняке, хорошо?
Отец умолк, ласково поправив выбившийся локон моих волос, и прикрыл глаза, давая понять, что разговор окончен. Я снова отвернулась к окну, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухого бессилия. Для него эта изоляция была единственным способом уберечь свою единственную дочь от беды.
- Но папа... - тихо попыталась возразить я, чувствуя, как отчаяние подкатывает к самому горлу. - Я не могу просто так сидеть дома. Скоро промежуточные экзамены, мне нужно учиться, нужно быть в школе...
Отец даже не шелохнулся, но его голос прозвучал мягко и устало:
- Экзамены? Чинджу, ты сейчас едва на ногах стоишь. О какой учёбе может идти речь? Я найму тебе лучших репетиторов, они будут приезжать на дом, когда врачи разрешат тебе заниматься. В школу "Юсон" ты не вернёшься, пока я не буду уверен, что там безопасно. И это моё последнее слово.
Я сглотнула подступивший ком. Возражать дальше было бесполезно. Я снова отвернулась к окну, прижавшись лбом к холодному стеклу.
В полумраке салона я видела, как господин Кан за рулём незаметно покачал головой, словно беззвучно просил меня не расстраивать отца ещё сильнее. Он сочувствовал мне, но поделать ничего не мог. За окном автомобиля проносились неоновые вывески вечернего города, размываясь в сплошные светящиеся полосы из-за набежавших на глаза слёз. Мы выехали на шоссе, ведущее к нашему особняку. С каждым километром, отдалявшим меня от больницы и школы "Юсон", я ощущала себя птицей, которую заталкивают обратно в позолоченную, но абсолютно глухую клетку.
- Сан Чхоль... Га Мин... - крутилось в моей голове.
Я вспомнила затравленный взгляд Сан Чхоля сквозь плечо Чэ Сонхо. Вспомнила его отчаянный толчок в грудь Га Мина и яростный крик. Он ведь спасал его. Сан Чхоль принял удар на себя, чтобы тренеры не тронули Га Мина. А теперь его увезли. И Ким Чжэсын ясно дал понять, что я для них больше никто. Пустое место. Предательница, потерявшая всякую защиту Ёнбэка. Если тренеры узнают, что Га Мин как-то связан со мной или с Сан Чхолем, они уничтожат его. А Га Мин... этот сумасшедший очкарик ведь действительно полезет его спасать. Он не бросит Сан Чхоля.
Машина плавно свернула с шоссе и поехала по тенистой аллее, ведущей к высоким кованым воротам нашего особняка. Ворота медленно, бесшумно разъехались в стороны, впуская нас на охраняемую территорию. Седан остановился перед парадным входом. Господин Кан мгновенно вышел из машины и открыл мою дверь, протягивая руку, чтобы помочь мне выбраться. Отец вышел следом. Он бережно, но крепко взял меня под локоть, практически не позволяя мне делать самостоятельных шагов.
- Иди в свою комнату и ложись, - тихо, с нежной заботой скомандовал отец, когда мы вошли в просторный, пугающе тихий холл дома. - Мисс Хан принесёт тебе тёплый бульон и лекарства. И не вздумай подходить к телефону. Тебе нужен абсолютный покой.
Я молча кивнула. Сил спорить действительно не осталось, адреналин полностью испарился, оставив после себя лишь звенящую пустоту и дикую физическую слабость. Шаг за шагом я поднялась по мраморной лестнице на второй этаж, чувствуя на своей спине заботливый, но контролирующий взгляд отца. Закрыв за собой дверь своей комнаты, я обессиленно прислонилась к ней спиной и сползла на пол. Внутри всё буквально кричало от бессилия. Я была заперта. Спасена от внешнего мира, но заперта в самый решающий момент. И я могла только молиться, чтобы Га Мин не наделал глупостей, пока я здесь. Тихий, деликатный стук в дверь вывел меня из оцепенения. Я вздрогнула, поспешно вытерла слезы рукавом пиджака и поднялась с холодного пола, стараясь придать своему лицу как можно более спокойный вид.
- Да, войдите, - негромко отозвалась я, присаживаясь на край кровати.
Дверь медленно приоткрылась, и в комнату тихими шагами вошла мисс Хан. В руках она бережно несла серебряный поднос, от которого поднимался аппетитный, ароматный пар. На лице этой доброй женщины, которая знала меня с самого детства, всё ещё читались следы недавнего испуга. Её глаза были слегка припухшими, видимо, она тоже сильно плакала, пока ждала новостей из больницы.
Заметив, что я сижу в школьной форме и бледная как стена, мисс Хан сокрушённо покачала головой и поспешно поставила поднос на прикроватную тумбочку.
- Чинджу, деточка моя... - тихо и ласково произнесла она, тут же присаживаясь рядом со мной и положила свою теплую руку под вверх моей холодной щеки- Живая. Слава богу, ты дома. На тебе же лица нет...
- Всё хорошо, мисс Хан, правда, - я попыталась выдавить слабую улыбку, но получилось вымученно. - Просто немного устала.
- Твой отец места себе не находил, - шёпотом, словно делясь великим секретом, заговорила она, поглаживая меня по плечу. - Мы тут все за тебя молились, глупенькая ты наша. Ну нельзя же так себя изводить!
Она повернулась к подносу, на котором стояла глубокая пиала с прозрачным, золотистым куриным бульоном, посыпанным свежей зеленью, а рядом аккуратно лежали две таблетки и стакан чистой воды.
- Вот, держи. Твой папа лично приказал сварить этот бульон, как только вы выехали из больницы, - мисс Хан бережно протянула мне ложку и пододвинула пиалу ближе. - Тёплый, свежий. Тебе нужно обязательно поесть, чтобы силы вернулись. И вот эти лекарства, доктор выписал для сердца и чтобы успокоить нервы. Выпей их сразу после еды.
Запах домашней еды действительно пробудил во мне лёгкий голод, а тепло, исходившее от мисс Хан, на секунду растопило тот ледяной панцирь страха, в котором я пребывала последние часы. Я сделала пару глотков горячего бульона, чувствуя, как приятное тепло разливается по телу, слегка унимая дрожь в руках.
- Спасибо, мисс Хан... Мне правда очень жаль, что я заставила вас всех так сильно нервничать, - тихо произнесла я, опуская глаза.
- Главное, что ты сейчас дома, под защитой, - она мягко улыбнулась и поднялась с кровати, поправляя моё одеяло. - Кушай всё до конца, выпивай таблетки и ложись спать. Твой отец попросил меня забрать твой телефон, чтобы тебя никто не тревожил. Он хочет, чтобы ты выспалась без этих вечных звонков.
Я молча указала на рюкзак, стоящий у стула. Мисс Хан аккуратно достала оттуда мой мобильный, ласково погладила меня по голове на прощание, и собираясь тихо выйти из комнаты и оставить меня отдыхать, я вдруг почувствовала укол паники. Мысль о том, что я останусь в этой золотой клетке в полном неведении, была невыносима.
Я резко подалась вперёд и крепко схватила мисс Хан за руку, останавливая её у самой двери.
- Мисс Хан, пожалуйста, постойте! - умоляюще прошептала я, заглядывая ей в глаза.
Она удивленно обернулась, мягко накрыв мою ладонь своей свободной рукой:
- Что такое, Чинджу? Тебе что-то ещё принести?
- Нет, мне ничего не нужно... Но у меня есть огромная просьба, - я сглотнула подступивший к горлу ком, сжимая её пальцы крепче. - Пожалуйста... поговорите с папой. Попросите его, умоляю, пусть он разрешит прийти ко мне хотя бы Соён.
Мисс Хан озабоченно нахмурилась, а я заговорила быстрее, боясь, что она откажет:
- Она в последнее время совсем не отвечает на мои звонки и сообщения... И в школу она перестала ходить из-за этой сломанной руки. Я безумно за неё переживаю, мисс Хан! Мне так нужно её увидеть. Пожалуйста, уговорите отца впустить её. Он вас послушает.
Женщина с жалостью и пониманием посмотрела на меня. Она тяжело вздохнула, понимая, в каком отчаянии я нахожусь, и мягко погладила мою дрожащую руку.
- Хорошо, деточка. Я поговорю с председателем, как только он немного успокоится, - тихо пообещала она. - Попробую его убедить, что подруга пойдёт тебе только на пользу. А ты пока кушай, выпивай лекарства и ложись спать.
- Спасибо... - выдохнула я, наконец отпуская её руку.
Мисс Хан ласково кивнула мне на прощание и тихо вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Я осталась одна, но в груди теплилась слабая надежда, что Соён всё-таки сможет прийти. Отодвинув недоеденный бульон, я взяла в руки две белые таблетки, быстро запила их водой и легла на подушку, уставившись в тёмный потолок. Уже через несколько секунд, мои веки тяжело закрылись унося меня в царство Морфея.