Глава 21
Дни смешались в однородную серую массу. Утро, вечер, ночь — всё стало одинаковым. Я перестала считать. Перестала ждать. Перестала надеяться.
Он приходил и уходил.
Иногда приносил еду. Ставил на тумбочку и смотрел, как я ем. Иногда просто сидел рядом. Молчал. Смотрел в стену или на меня.
Мы почти не разговаривали.
Что говорить? О чём?
Он убийца. Я его пленница. Он брал меня силой. Я отвечала на его поцелуи.
Всё было сломано.
Но в этой сломанности появилось что-то новое. Что-то, чего я не могла назвать. Не доверие. Не прощение. Что-то другое. Болезненное. Липкое. Тёплое.
Я перестала вздрагивать, когда он входил в комнату. Перестала плакать по ночам. Перестала ждать, что откроется дверь и кто-то спасёт меня.
Спасать было некого.
Я уже была внутри.
В одну из ночей я проснулась от того, что его не было рядом.
Обычно он спал со мной. Прижимался к спине, обнимал за талию, дышал в затылок. Я привыкла. Не к хорошему — просто привыкла. Его тепло стало чем-то вроде наркотика.
А тут — пустота.
Холодная сторона кровати. Тишина.
Я села.
В комнате темно. Только слабый свет из-за штор. Фонари с улицы рисовали на стене длинные тени.
Я прислушалась.
Ни шагов. Ни дыхания.
Он не уходил по ночам. Никогда.
Я встала. Ноги дрожали. За последние дни я почти не ходила — только от кровати до туалета и обратно. Мышцы ослабли, голова кружилась.
Вышла в коридор.
Свет на кухне горел.
Я пошла на свет.
Он сидел за столом. В одной футболке. Перед ним — бутылка. Что-то крепкое, судя по запаху. Водка.
Руки в крови.
Я замерла в дверях.
Он не заметил меня. Смотрел в одну точку на стене. Пустыми глазами. Лицо бледное, губы сжаты.
На столе рядом с бутылкой лежал нож.
— Ваня.
Он вздрогнул. Резко повернул голову.
Глаза красные. Пустые. Но когда увидел меня — что-то изменилось. Зрачки расширились. Плечи расслабились.
— Т/и, — голос хриплый. — Иди спать.
— Ты в крови.
— Знаю.
— Кто на этот раз?
Он усмехнулся, но промолчал.
Я подошла ближе. Села напротив.
— Ваня, ты в порядке?
Он посмотрел на меня. Удивлённо. Недоверчиво.
— Ты спрашиваешь? После всего что я сделал.
— Да.
Он молчал. Долго. Смотрел на меня так, будто видел впервые.
— Ты должна меня ненавидеть, — сказал он.
— Ненавижу.
— Тогда почему ты здесь?
Я посмотрела на его руки. На кровь, запёкшуюся под ногтями. На пальцы, которые недавно гладили меня по лицу и душили.
— Потому что больше некуда идти.
— Дверь открыта.
— Ты сам знаешь. Я не уйду.
— Не знаю.
Я протянула руку. Коснулась его щеки.
— Потому что я люблю тебя, Ваня.
Он замер.
— Что?
— Я люблю тебя. Поэтому не уйду.
— Т/и…
— Я люблю тебя. И ненавижу тебя. Одновременно. Каждую секунду.
Он смотрел на меня. В глазах — буря.
Он протянул руку. Коснулся моего лица. Пальцы в крови оставили красные следы на моей щеке.
— Я не заслуживаю. Я никогда не буду хорошим. И ты всё равно останешься?
— Да. Потому что ты — единственное, что у меня есть.
Он смотрел на меня.
И вдруг его глаза стали влажными.
— Т/и, — выдохнул он. — Я тоже люблю тебя. И ненавижу себя за это.
Он притянул меня к себе.
Обнял. Крепко. Сильно. Так, будто боялся, что я исчезну.
— Я постараюсь быть лучше. Для тебя.
— Обещаешь?
— Не знаю. Но постараюсь.
Я закрыла глаза.
Вдыхала его запах. Кровь. Пот. И что-то ещё. То, что было только его.
— Пойдём спать.
— Пойдём.
Он встал. Взял меня за руку.
Мы пошли в комнату.
Он обнял меня со спины. Прижался грудью. Дыхание согревало затылок.
— Т/и. Спасибо, что ты есть.
Я не ответила. Но внутри что-то дрогнуло.
За окном светало.
Я лежала в его руках. Слушала его дыхание.
Я люблю его. И ненавижу. И, наверное, это навсегда.