Глава 19
Я не помню, как уснула.
Кажется, просто отключилась. Тело не выдержало — слишком много боли, страха, слёз. Я провалилась в темноту, надеясь, что это конец.
Но нет.
Я проснулась от прикосновений.
Что-то тёплое касалось моего лица. Мягко. Легко. Почти невесомо.
Я не сразу поняла, что это.
Губы.
Кто-то целовал меня.
В лоб. В висок. В закрытые веки. В кончик носа. В щёки. В уголки губ.
Медленно. Нежно. Почти благоговейно.
Я открыла глаза.
Ваня сидел рядом. Наклонившись надо мной. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Зелёные глаза смотрели с какой-то странной нежностью.
— Доброе утро, — прошептал он.
И снова поцеловал. В скулу. В подбородок. В ямочку над губой.
Меня захлестнуло отвращение.
Резкое, тошнотворное, ледяное.
Этот человек убивал. Этот человек врал мне. Этот человек играл со мной, притворялся тем, кем не был. А теперь он целовал меня, будто имел на это право.
Я отвернулась.
Рванула голову в сторону, насколько позволяла верёвка на шее.
Замолкла.
Он замер.
А потом засмеялся.
Тихо. Хрипло. И в этом смехе не было ничего хорошего.
— Куда ты, моя хорошая?
Голос ласковый. Слишком ласковый. Таким голосом говорят с детьми или с больными.
Он взял меня за подбородок.
Пальцы холодные. Сильные. Развернули моё лицо к себе.
Я смотрела в его глаза. Зелёные. Пустые. Сейчас в них плясали какие-то безумные огоньки.
— Не отворачивайся, — сказал он. — Ты моя.
— Нет.
— Да.
Он притянул меня к себе.
И поцеловал.
Я не отвечала.
Сжала губы. Замерла. Пыталась отстраниться — бесполезно. Он держал крепко.
Его губы давили на мои. Требовали. Ждали.
Я не открывалась.
Он отстранился. Посмотрел.
— Т/ф, — сказал он. — Целуй меня.
— Нет.
— Целуй.
— Отвали.
В его глазах что-то изменилось.
Нежность исчезла. Осталась пустота. И злость.
Он встал.
Я смотрела на него снизу вверх.
Он наклонился. Схватил меня за плечи. Рывком посадил.
Я вскрикнула — верёвки впились в запястья.
Он сел сверху.
На меня. На мои бёдра. Весом своего тела придавил к бортику кровати.
Я не могла двинуться.
Одна его рука схватила мои кисти. Сжала. Приподняла над головой. Прижала к стене.
Вторая взяла меня за подбородок.
Сильно. До боли.
— Т/и, — сказал он тихо. — Я не хочу делать больно.
— Ты уже делаешь.
— Это ещё не больно.
Он наклонился.
Я попыталась отвернуться — бесполезно. Его пальцы держали мой подбородок мёртвой хваткой.
Он поцеловал меня.
Сначала так же — требовательно, жёстко.
Я снова не отвечала.
Тогда он разозлился.
Я почувствовала это по дыханию. По тому, как напряглось его тело. По тому, как пальцы на моём подбородке сжались ещё сильнее.
Он отстранился. Посмотрел в мои глаза.
— Открой рот, — сказал он.
Я молчала.
— Открой.
Нет.
Он усмехнулся.
И снова поцеловал.
Но теперь по-другому.
Его язык провёл по моим сжатым губам. Раз. Два. Три. Настойчиво. Влажно.
Я чувствовала его дыхание. Чувствовала его запах. Чувствовала его тело сверху.
И вдруг что-то сломалось.
Я не знаю, что это было. Страх? Усталость? Безумие?
Я открыла рот.
Он вошёл сразу.
Глубоко. Жадно. Его язык заполнил меня, сплёлся с моим, потребовал ответа.
Я ответила.
Сама не знаю как. Тело сделало это само. Язык двинулся навстречу, губы приоткрылись шире, я впустила его.
Он застонал.
Прямо мне в рот.
От этого звука у меня внутри всё перевернулось.
Он целовал меня жёстко, глубоко, властно. Его язык исследовал каждый уголок моего рта, дразнил, требовал, брал.
Я отвечала.
Потому что не могла иначе.
Потому что тело не слушалось.
Потому что где-то глубоко внутри, в самом тёмном углу, это нравилось.
Он почувствовал.
Я знала это по тому, как изменился поцелуй. Стал глубже, медленнее, тягучее. Он наслаждался.
Я чувствовала его улыбку.
Прямо на своих губах.
Он улыбался, целуя меня.
Он отстранился.
Смотрел на меня. Глаза блестели. На губах — та самая улыбка.
— Умница, — сказал он. — Я знал, что ты поймёшь.
— Я ничего не поняла.
— Поймёшь. Потом.
Он слез с меня.
Сел рядом. Отвязал верёвки с рук.
— Можешь сесть по удобнее.
Я села. Тёрла запястья. Смотрела на него.
— Что теперь?
— Теперь ты будешь здесь. Со мной.
— Добровольно?
— Не совсем. Но привыкнешь.
Он встал. Протянул руку.
Я не взяла.
— Т/и, — сказал он. — Не зли меня.
Я взяла.
Он поднял меня. Притянул к себе.
Обнял.
— Ты моя, — прошептал он в волосы.
Я молчала.
— Скажи это.
— Что?
— Что ты моя.
— Я твоя.
Слова вышли сухие. Мёртвые.
Но он улыбнулся.
— Хорошо.
Он увёл меня на кухню. Посадил за стол. Поставил передо мной тарелку с едой.
— Ешь.
Он смотрел, а я смотрела в тарелку и думала.
Рядом. Убийца. Псих. Мой похититель, и единственный, кто сейчас был со мной.