Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Часть 24
Стрелка настенных часов в форме сердца приближалась к числу одиннадцать, когда Василиса, лежа на кровати, отложила книгу и взяла в руки телефон. Не сумев сконцентрироваться на сюжетной линии любовного романа, она была разочарована: очень хотелось отвлечься от бегающих в голове мыслей, но они предательски крепко укрепились в извилинах мозга.
Василиса
Вань, я завтра не поеду с вами утром. Совсем не хочу возвращаться на то место. Всё равно всё не по-настоящему будет.
Когда она представляла, что уже через несколько часов ей придется оказаться в той рыбацкой бухте, с которой были связаны самые ужасные моменты её жизни, тело Василисы становилось словно на несколько тонн тяжелее в отказе даже на миллиметр оторваться от кровати. Нет, она никуда завтра не пойдет. Она столько времени потратила на то, чтобы постараться забыть весь произошедший там ужас, и не готова была рисковать ментальным здоровьем из-за такого пустяка, как подставная дуэль.
Киса
Конечно, бабочка. Я предупрежу пацанов.
Ты как? Как плечо?
Василиса облегченно выдохнула, а в груди разлилось согревающее тепло: забота Кисы зажигала огонь в ее душе.
Василиса
Я в порядке, спасибо. Хотела почитать, но так и не смогла сконцентрироваться. Слишком много мыслей для одной головы.
Киса
Признайся уже, что думаешь обо мне и даже несколько минут без меня не можешь
И моего шикарного тела
Василиса
Вань, не хочу тебя разочаровывать...
Киса
Можешь писать все, что хочешь, но я знаю твои грешный мысли
Думаешь, я не прогуглил название книг, которые у тебя на полках стоят?
Василиса
Ваня!
Это нарушение частных границ!
Киса
Прости, малышка, очень хотелось узнать, что ты любишь читать
Вот никак не рассчитывал на то, что в первой же книге наткнусь на детальное описание члена
Василиса
Я изучаю анатомию.
Киса
Его железный ствол не умещался в моей руке, поэтому я засунула его в рот
Василиса
Иисусе
Киса
Плохая ты девочка, Василиса
Василиса
Пока.
Щеки Василисы покраснели настолько, что готовы были соревноваться с помидором за звание «Самый красный томат во Вселенной». Да, она читала порнушные романы. И прочла их штук... Короче говоря, точно больше ста... Двухсот... Не важно. Но еще никто не узнавал про это в таких подробностях.
Ей было не стыдно за свои вкусы: каждый делает то, что ему нравится; читает то, что вызывает интерес. Но сообщения Кисы заставили ее окунуться в океан смущения с головой.
Она залезла под одеяло, не оставляя ни одной части тела на поверхности, зажмурила глаза и начала без остановки пинать пятками кровать, а когда в голове вновь всплывали сообщения Кисы, она ускоряла свои ноги в несколько раз, прибавляя к ним еще и руки, сжатые в кулаки.
А-а-а!
Дурацкий Киса с его любопытством.
***
Выходя из кабинета истории после последнего урока, нисколько не удивленная тем, что ни одного из ребят, включая Пашу и Локона, не было ни на одном из уроков, Василиса медленным шагом направилась к гардеробу, чтобы со спокойной душой одеться и отправиться домой из этого места, наполненного отчаянием и унынием.
В голове крутилась последняя задача по физике, решение которой она поняла только сейчас. А прошло уже три урока с самостоятельной работы, между прочим! Брови Василисы были недовольно нахмурены: она была разочарована собой. Столько учить параграф, чтобы на такой простой задаче облажаться! Что-то на гениальном.
Накинув куртку поверх темно-зеленой водолазки, Василиса вышла на улицу, подставляя лицо под порывы прохладного ветра, который уносил с собой негативные мысли, закручивая в необъяснимые вихри и вышвыривая подальше от, и так в последнее время загруженной, блондинки.
Засмотревшись на резвящуюся детвору во дворе, который находился по пути к дому, Василиса задумалась о беззаботном детстве, которое яркими бликами отражалось в ее памяти, отдаваясь приятной ностальгией во всем теле: поездки с папой на дачу, игры во дворе с соседскими ребятами, никаких проблем и забот. Сделав глубокий вдох, блондинка поджала губы и отвернулась от детишек, чтобы не травить себе душу.
Рука, находящаяся в одном кармане с телефоном, первая почувствовала легкую вибрацию, передавая мозгу мгновенный сигнал о том, что кто-то хочет с ней поговорить. Достав смартфон, Василиса бросила взгляд на экран.
Хэнк.
Не этого она ожидала.
В груди образовался комок из нервов, тревоги и беспокойства: вдруг что-то случилось?
— Алло, — немедля девушка провела пальцем по экрану, отвечая на звонок.
— Алло, Вась, — раздался тихий голос парня на другом конце.
— Что-то случилось, Борь? — остановившись, спросила Василиса дрожащим от беспокойства голосом.
— Нет, всё нормально. Можем встретиться сегодня?
— Да... Да, конечно. Я буду дома. Напиши мне, я выйду, хорошо?
— Хорошо. Напишу. Пока.
— Пока.
После того, как звонок оборвался, Василиса одновременно испытала диаметрально противоположные эмоции: облегчение от того, что они, наконец, поговорят и избавятся от всех недосказанностей и недопониманий, которые, как снежный ком, разрослись между ними; тяжесть на душе от того, что ее ждал серьезный разговор. Да, взрослая жизнь — та еще заноза.
***
— Привет, — бодро произнесла Василиса, когда вышла из подъезда и подошла к Хэнку, сидящему на лавочке, стоящей под фонарем. — Пойдем отойдем подальше? У соседских бабулек всегда уши готовы к новым сплетням.
— Привет, — смотря на девушку снизу вверх, ответил Хэнк, после чего кивнул, мысленно соглашаясь с девушкой, и поднялся со скамейки, следуя за ней.
Василиса прошла вглубь двора, располагаясь на деревянной лавочке, уютно стоявшей под кустом сирени, на ветках которой уже проклевывались новые почки в желании подарить этому миру красоту своей листвы и цветов, пусть и на время. Сев рядом с девушкой, Хэнк пытался собрать мысли в кучу и выдавить хотя бы пару предложений: рядом с Василисой не получалось думать.
— Вась, — наконец, выдавил из себя Боря под молчаливое ожидание блондинки. Она его совершенно не торопила, спокойно сидя и смотря на темное небо. — Я еще раз хочу извиниться за вчера. Я без понятия, что нашло на меня, но я совсем не хотел сделать тебе больно. Клянусь. — На несколько мгновений зарывшись пальцами в своих светлых волосах и растрепав их, сказал Хэнк. — Извини меня, Вась, пожалуйста, — сломанным от переживаний голосом добавил он.
— Хэня, — мягко произнесла Василиса, разрезая своим хриплым голосом все напряжение между ними. — Я не обижаюсь. Все могут оступиться. Я знаю, что ты бы никогда не обидел меня специально. Мы сейчас все на нервах. Я всё понимаю. — Ладонь блондинки легко опустилась на плечо Бори, чуть поглаживая в попытке успокоить.
А с души Хэнка словно стокилограммовый валун свалился, оставляя после себя блаженное облегчение: Василиса его простила.
— Рука болит, да? — виновато пробормотал Боря, поворачиваясь в сторону девушки и смотря ей в глаза исподлобья.
— Ничего не болит. У меня после санатория организм ещё на год вперёд преисполнился. — Отшутилась Василиса. Всё её естество противилось тому, чтобы Хэнк мучился, съедаемый чувством вины. — Борь, правда, прекращай накручивать. Это ни к чему хорошему не приведёт.
— Хорошо, ты права, — согласился парень, отворачиваясь от девушки и поднимая голову к небу, смотря на россыпь белых веснушек из звёзд на чёрном небе. — Ты вообще как после... Ну, после всего?
— Первое время было очень тяжело и страшно, но... Но Киса был рядом, — выдохнула Василиса. Смысла скрывать то, что с Ваней их связывали близкие отношения, блондинка не видела. Конечно, рассказывать все она была не намерена, но их дружбу и его поддержку в секрете держать не было необходимым. — Потом пришлось много думать, прорабатывать все в себе, чтобы совсем с ума не сойти. А сейчас... Сейчас я уже смирилась, приняла произошедшее и стараюсь не думать об этом. В любом случае, ничего уже не изменить...
Боря слушал её, а в душе закручивался ураган злости на себя самого: в самый важный для нее момент он отвернулся от Василисы, не смог поддержать и позаботиться, окунулся в свои эмоции, которые захлестнули, затягивая на дно.
— Я только думаю... Знаешь, думаю о том, что же будет, когда бумеранг обратно начнёт возвращаться. Смогу ли я... Смогу ли справиться с «отдачей»? Когда это произойдет? Мне становится страшно от мыслей, что я не выдержу расплаты, которая меня ждёт...
— Вась, ты ничего не сделала плохого, понимаешь? Ты просто пыталась спасти человека. Твоей вины нет. Тебе не за что отвечать, — произнёс Хэнк слова, которые Василиса не раз и не два слышала от Кисы, которые она сама себе говорила изо дня в день.
— Я понимаю, Борь, понимаю, — вздохнула девушка, после чего поджала губы и тоже подняла глаза к небу.
***
Дни тянулись размеренно, оставляя после себя приятную усталость под конец рабочей недели. После разговора с Борей прошло уже три дня. Три одинаковых, монотонных дня. Василиса прилежно ходила в школу, выполняя домашнюю и классную работы добросовестно, что нельзя было сказать о Кисе с Хэнком, которые в школе не появлялись все эти дни. Киса занимался своими мутными делишками, о которых Василиса даже знать не хотела, а Хэнк с головой погрузился в свое хобби, собирая мотоцикл день и ночь.
Из их троицы самым ответственным был Мел, который приходил каждый день к первому уроку, перед которым исправно подходил к Василисе, здороваясь и интересуясь её делами.
С Кисой она общалась только сообщениями, зависая в телефоне по несколько часов в день. Обменивание колкостями, легкий флирт, обсуждение различных тем — все это сопровождало блондинку днем и ночью. Их почти бесконечные переписки отвлекали Василису от однообразных и скучных будней.
Киса
Малышка, я освобожусь к вечеру, хочешь прокатиться?
Василиса
На чем?
Киса
К сожалению, только на байке. Но я не против, если бы ты на мне прокатилась...
Василиса
Предложение сомнительное. Соглашусь, пожалуй, только на байк
Киса
Ты несправедлива
Буду у тебя к 6. Нормально?
Василиса
Нормально
В животе зародилось щекочущее чувство радости и предвкушения от предстоящей встречи с Кисой. Она тосковала по нему, в чем честно призналась себе уже на второй день разлуки. Переписок и голосовых сообщений было мало, что начинало пугать: Василиса чувствовала, как ее затягивало в круговорот сильных чувств, но не могла ему противиться. Было ли ей страшно? Было и даже очень. Хотела ли она прекратить? По своей глупости, нет. Совсем не хотела. Киса дарил ей эмоции, которые она не испытывала очень давно, если испытывала вообще, и поэтому мозг решил отойти на второй план, околдованный розоватой пеленой влюбленности.
Когда до приезда Вани оставалось минут двадцать, Василиса подскочила с кровати, на которой лежала с Цитрусом, читая роман, и направилась в ванную комнату, чтобы освежиться и привести волосы в порядок. Белые пряди за все это время отросли настолько, что уже спускались на пару сантиметров ниже плеч. Сделав мысленную пометку сходить в парикмахерскую, блондинка убрала передние пряди волос, закалывая их крабиком на затылке, чтобы те не лезли в глаза. Умывшись прохладной водой и прополоскав рот ополаскивателем со вкусом клубники, Василиса подмигнула своему отражению в зеркале и отправилась обратно в комнату, чтобы переодеться. Не изменяя себе, она юркнула в мягкий спортивный костюм розового цвета, который приобрела совсем недавно. Посмотревшись на себя в зеркало, она улыбнулась, мысленно сравнивая себя с огромной зефиркой. Последний штрих: барбарисовые духи. Всё, готова.
Бросив взгляд на часы, Василиса увидела, что до назначенного времени осталось две минуты, поэтому понеслась в прихожую, скользя ногами в белых носках по паркетному полу коридора. Почти запрыгнула в белые кроссовки и в теплый жилет молочного цвета, благо, погода позволяла, и вылетела из квартиры, закрывая за собой дверь.
Спустившись с лестницы со скоростью света, блондинка нажала на кнопку, расположенную рядом с железной дверью, и толкнула ту вперед, чтобы, наконец, оказаться на улице. Когда дверь ей поддалась, а прохладный воздух пробрался в подъезд, охлаждая порозовевшие щеки Василисы, она сразу увидела парня, который стоял, опершись на мотоцикл, засунув руки в карманы куртки и смотря точно на нее сквозь длинную челку.
Киса.
Губы Василисы мгновенно растянулись в улыбке, которая отразилась на губах Вани. При виде Бабочки в груди парня растеклась обжигающая лава, готовая сжечь сердце за несколько мгновений. Он скучал. Безумно.
Киса уже хотел оторваться от байка и сделать шаг навстречу, как Василиса сорвалась с места и, преодолев расстояние между ними за пару секунд, оказалась в его крепких объятиях, чуть не сбивая с ног. Руки парня мгновенно легли на талию девушки, сжимая болоньевую ткань жилета на кулаках. Он уткнулся носом в ее теплую шею, втягивая сладкий аромат, который сразу же заполнил все легкие Вани.
— Привет, Бабочка, — пробормотал он, чуть отстраняясь от Василисы, чтобы посмотреть в черные глаза. — Пиздец я по тебе соскучился.
— Я тоже, — пролепетала она, посмотрев в ответ.
Не сдержавшись, Киса наклонился вперед, накрывая пухлые губы девушки своими. От нахлынувшего удовольствия они синхронно застонали. Скучали. Безумно. Словно только сейчас почувствовали, насколько сильно им друг друга не хватало.
Оставив завершающий поцелуй на покрасневшем кончике маленького носика девушки, Киса отстранился, наблюдая за мимикой Василисы: она мило сморщила нос и растянула губы в блаженной улыбке, после чего подняла веки и посмотрела на Кису окончательно почерневшими глазами.
— Поехали? Или можем подняться к тебе, моё предложение всё ещё в силе, — ухмыляясь, оголяя зубы, протянул Киса.
— Я тебя к себе домой больше не пускаю. Слишком любопытный. Мало ли что еще найдешь! — пробубнила Василиса, отходя от Кисы и скрещивая руки на груди, недовольно прищурив глаза.
— То есть я могу найти у тебя еще что-то более похабное? — рассмеялся Киса, протягивая черный шлем девушке. — Не думал, что ты такая извращенка, Бабочка.
— И не начинай тогда! Видно же, что думать — совсем не твое, — надевая шлем на голову, ответила Василиса, наблюдая за закатившимися глазами Кисы, сдерживая себя от ехидной ухмылки.
— Запрыгивай давай.
Василиса перекинула ногу через сидение мотоцикла и удобно устроилась позади Кисы, юркнув руками под его куртку и обнимая за крепкий торс, прижимаясь ближе. Кожу приятно запекло под маленькими ладонями девушки, отчего парень довольно замычал и завел двигатель, слыша его урчание. Этой бездушной железяке тоже было приятно присутствие Василисы.
Проезжая по их небольшому городу, Василиса скользила глазами по проносящимся мимо домам, дворам и людям, наслаждаясь скоростью, которая дарила ощущение свободы и спокойствия. Кисе она доверяла, поэтому совершенно не переживала за свою безопасность.
Спустя десяток минут пейзаж сменился на стоящие по длине обочины деревья, на которых было сложно концентрировать взгляд, потому Василиса положила свой подбородок на плечо Кисы, смотря вперед на упирающуюся в горизонт асфальтированную дорогу.
Когда перед ребятами появилось уже знакомое им место, в душе Василисы растеклось вязкое ощущение нежности и тепла: Ваня привозил её сюда зимой, оставляя приятные воспоминания их шуточной потасовки и сладкого поцелуя с послевкусием горечи и потери. Но это было давно. Сейчас все иначе.
— Мы на месте, — произнёс Киса, заглушая двигатель и обернувшись назад.
— Знакомое местечко, — заметила Василиса, нехотя доставая руки из теплоты и аккуратно слезая с байка, попутно снимая шлем с головы.
— Да, помню что-то про последний поцелуй, — посмеиваясь, сказал Киса. Перекинув ногу через кожаное сидение мотоцикла, он оказался на земле, после чего поднял его и достал из скрывающегося под ним багажника серый плед и металлический термос.
— Я тоже помню, что кто-то обещания не сдерживает, — с ухмылкой ответила блондинка. — Да ты романтик, — протянула она, играя бровями, заметив вещи в руках парня.
— Видишь, как тебе повезло. А как нос-то воротила.
Василиса закатила глаза, но счастливая улыбка выдавала её с потрохами: девушка наслаждалась их встречей, наслаждалась совместным вечером и шуточными диалогами. От глаз Кисы не ускользнул данный факт, что заставило сердце парня сжаться и застучать с удвоенной силой.
Комфортно расположившись на пледе, расстеленном на берегу, который покрывался мелкой галькой, Василиса села между разведенных ног Кисы, откидываясь и упираясь спиной в его торс, чуть сгибая ноги. Руки Вани легли девушке на живот, обнимая за талию. Взяв в руки термос, лежавший справа, Василиса открутила крышку и вдохнула сладкий запах, от удовольствия зажмурив глаза и довольно промычав.
— Это прекрасный напиток из коровьего молока, какао порошка и нескольких ложек тростникового сахара? — воодушевленно произнесла девушка, поворачивая голову и заглядывая в глаза Кисы, которые сияли от искр удовлетворенности: приготовление этого какао у него заняло около получаса, а затем еще двадцать минут он потратил на то, чтобы отмыть пригоревшее коричневое месиво от плиты после первой попытки. Но он помнил, как она восхищалась этим напитком во время их давней зимней прогулки, потому перерыл весь интернет в поисках идеального рецепта и не жалел о потраченном времени. Ее восхищение того стоило.
— Именно так, малышка.
Напевая какую-то песенку под нос и качая головой, Василиса наливала коричневый напиток в импровизированную кружку, получившуюся из крышки термоса, после чего замерла и сделала первый глоток волшебного напитка. Глаза самопроизвольно зажмурились, а губы растянулись в довольной улыбке, чуть окрашенной какао.
— Просто изумительно, — протянула она, делая еще один глоток. — Ты сам сварил этот животворящий напиток?
— Повар Киса собственной персоной, — довольно протянул Ваня, смотря на наслаждающуюся Василису.
— Спасибо, — оставив сладкий поцелуй на губах парня, промурлыкала блондинка, после чего вновь развернулась и откинулась на парня, смотря на желто-розовый закат, расстилающийся над спокойным морем.
Время тянулось плавно и размеренно, секунды перетекали в минуты, наполненные медленными разговорами, нежными объятиями и сладкими поцелуями с шоколадным вкусом какао.
— Вообще без понятия, — ответил Киса на вопрос о планах после школы от любопытной Василисы, — в вышку точно нет мазы поступать, с моими-то успехами в учебе. Думал музыкой заняться, но бабла это вряд ли принесет. Хотя ди-джеем можно есть возможность раскрутиться, но только не в нашем городе. — Размышлял Киса, неосознанно поглаживая живот Василисы под жилеткой. — Да стопудово валить отсюда надо. Это место засасывает. Каждый день, как день Сурка. — Последовала недолгая пауза. — А ты что собираешься делать?
— Поступать в ВУЗ, но пока сомневаюсь, на какую специальность. Хочу выбрать так, чтобы было действительно интересно, а не потерять несколько лет жизни. — Тяжело вздохнув, ответила Василиса. — Склоняюсь к преподаванию... Может, на учителя математики или физики... — Услышав это, Киса поперхнулся и закашлялся от неожиданности. В голове всплыли образы блондинки с указкой в руках, от которых естество парня обожгло. Слишком горячо. — Эй, я серьезно. Хочется после себя след оставить, понимаешь? Чтобы дети потом вспоминали, какая у них классная учительница была.
— Блин, Василис. Если бы у меня такая училка была, я был бы самым примерным учеником, — протянул Киса, оставляя теплый поцелуй на шее блондинки. От места касания губ мгновенно побежали маленькие мурашки, совершая марафон по всему телу.
— Но не знаю, как смогу уехать... Папу не хочу оставлять одного. Не представляю, как он будет без меня. Совсем один. — Голос Василисы наполнился печалью, от которой шаловливое настроение Вани безвозвратно испарилось. Он не знал, что сказать, потому просто молчал и ожидал, когда блондинка заговорит вновь. — Ты, наверное, знаешь, что у меня мама умерла, когда я совсем маленькая была. Она болела. — Девушка сделала паузу, чтобы сглотнуть большой ком, образовавшийся в горле. — Папа один меня растил. Всё делал для того, чтобы я ни в чем не отказывала себе. И после мамы никого не полюбил. Я боюсь, что если уеду, ему будет очень одиноко, поэтому, скорее всего, поступлю в наш университет. Здесь и подходящая специальность есть. — Тоскливые нотки в голосе блондинки отдавались тоской в сердце Кисы. Он мог представить Василису студенткой любого престижного ВУЗа страны. Он был уверен, что она сможет добиться всего, чего захочет, поступить туда, куда хочет, потому что Василиса — безумно умная и трудолюбивая, начитанная и любознательная девушка. Сердце щемило от осознания, что она осознанно копает себе яму, засовывает туда ноги и заливает бетоном, чтобы остаться в их Богом забытом городке на краю мира. — А у тебя... У тебя есть мама? — Вопрос Василисы выбил весь воздух из легких парня. Собравшись с мыслями, давая себе воображаемый подзатыльник из-за того, что не может вымолвить ни слова, Ваня начал говорить.
— Мама, да... Есть. — Охрипшим голосом произнес парень, сжимая в кулаках розовую толстовку девушки. — Но бати нет. И хер знает, что с ним. Мать не хочет рассказывать. Я пробовал найти, но... Блять, я даже не знаю, как его зовут. Что я могу сделать? — Василису потрясла напряженность в голосе парня. Она не знала о его семье, а после того, как узнала, была неприятно удивлена: блондинка хотя бы точно знала, что произошло с ее мамой и могла в любой момент открыть фотоальбом, чтобы посмотреть в родные глаза, а Киса совсем не знал своего отца. Это в сто раз тяжелее. — Но я чувствую, что он — крутой чувак. Не просто же так я такой охуенный. — Отшутился Киса: не хотел показаться Василисе гребаным сопляком.
Блондинка развернулась всем корпусом к парню, становясь на колени между его разведенных ног и обняла за шею, утыкаясь замерзшим носом в место за ухом. Киса, закрыв глаза, прижал ее ближе к себе, стараясь забрать всю ее боль и отдать толику своей. Ей он мог доверить всю свою душу с уверенность в том, что Василиса сбережет ее, но отдал только частицу, боясь запачкать ангельское сердце девушки.
***
Дождливый вечером воскресенья, заваленная учебниками и задачниками Василиса напряженно смотрела в тетрадь по физике, стараясь разобраться в задаче второй части экзамена, перепробовав уже несколько формул, ни одна из которых не удовлетворяла ее до конца. Нога под столом судорожно тряслась, подгоняемая нервами раздраженной девушки: что за противная задача?
Телефон, лежащий на углу стола, завибрировал, двигаясь ближе к краю. Василиса нахмурила брови, недовольно наблюдая за попыткой суицида своего смартфона, мысленно находясь на грани повторить за ним. Но, как спасатель МЧС, она резким движением схватила телефон, предотвращая нежелательное падение, и посмотрела на экран, чтобы определить виновника несостоявшегося происшествия.
Гена
Васька, здарова
Я, короче, извиниться хотел за то, что тогда все так хреново вышло. Ты же мне реально как сеструха, которой у меня никогда не было. Прости, что не сказал тебе сразу.
Могу искупить вину
Проси все, что угодно
Только в пределах косаря, пожалуйста
Василиса умилительно улыбнулась: она его простила уже давным-давно. Но времени на то, чтобы с ним увидеться, совсем не хватало, потому с Геной они не общались уже довольно длительное время, а он до сих пор изводил себя мыслями о том, что блондинка обижалась.
Василиса
Привет, Гена. Я совсем не обижаюсь, просто времени нет.
Но от пакета мармелада я бы не отказалась, конечно.
Гена
Ну просто гора с плеч, отвечаю. С меня мармеладки, стопудово. Подгоняй завтра на базу после школы.
Василиса
Ради мармелада — куда угодно!
Настроение Василисы взлетело на несколько уровней вверх от предвкушения завтрашнего дня: давно она не проводила время в компании ребят, даже успела соскучиться по ним. Давние обиды канули в лету, оставляя после себя только отголоски. Но кто она такая, чтобы осуждать образ жизни каждого из них? Она и сама — не идеал человека, не эталон совершенства, с чем неохотно, но приходилось смириться. Тем более эти четверо парней относились к Василисе с заботой и теплотой, защищали и старались беречь, а не это ли — самое главное?
— Дочь, — раздался голос отца за дверью комнаты. Он совсем недавно вернулся с работы. — Выходи, надо обсудить кое-что.
Бровь Василисы взлетела вверх, а в груди зародилось тревожное чувство. В голове пробегали пугающие мысли, но, взяв себя в руки и стараясь не накручивать раньше времени, блондинка поднялась с мягкого стула и направилась на кухню, где ее уже ожидал отец. Он сидел на стуле, а его руки лежали на столе со сплетенными в замок пальцами. Светловолосый мужчина напряженно смотрел них, ни разу не моргнув, отчего девушка забеспокоилась в несколько раз сильнее, быстро присаживаясь на стул в противоположной стороне стола, в точности повторяя позу папы.
— Василис, ты знаешь, я тебе доверяю. — Заговорил Александр Михайлович после тяжелого вздоха. — И ты меня ни разу не подводила. — Ладони Василисы вспотели, но она сидела неподвижно, с настолько прямой спиной, что позвоночник словно превратился в бетонный столб. — Я знаю, что ты общаешься с Борисом ближе, чем до этого, и думаю, что с его компанией тоже. Я прав? — Мужчина поднял уставшие, голубые глаза на дочь, ожидая ее ответа. Василиса, не собираясь обманывать родного человека, кивнула. — Ты знаешь, чем занимаются Зуев и Кислов? — Василиса вновь кивнула головой, поджимая губы от проскользнувшей в глазах папы грусти. — Знаешь, что Кислов на учете в полиции состоит, а Зуев — в наркологии? — Тяжело вздохнув, Василиса прикрыла глаза и кивнула, ожидая дальнейших слов, как приговора. — Как тогда ты связалась с этими... этими парнями?
— Пап, — взяв себя в руки, хриплым голосом произнесла девушка, глядя на отца в упор. — Так вышло, что мы начали общаться после того, как я перевелась в новую школу. Они хорошие ребята. Не такие, как ты думаешь. Мы дружим. Они... Они заботятся обо мне. Заступились, когда Стас говорил, что я ... — Василиса вовремя остановилась, наблюдая за напрягшимися желваками на скулах отца. — Мне с ними весело и приятно общаться. Ты же меня знаешь, я ничем вредным не балуюсь. Меня никак не касается то, чем они занимаются.
— Мне не нравится, что ты с ними проводишь время. — Твердо произнес Александр Михайлович.
Василиса чуть не задохнулась от разросшегося в душе возмущения, вызванного всего девятью словами. Чтобы не наговорить папе слов, о которых будет потом жалеть, девушка сжала руки в кулаки, опуская их на колени, и задержала дыхание в попытке успокоиться.
— Папа, — с нажимом произнесла она, — я — человек. Социальное существо, которому необходимо общение. Ты целыми днями на работе, иногда и ночами, а я постоянно одна. Мне одиноко! — Чуть воскликнув, произнесла Василиса, после чего на секунду прикусила язык. — Да, у меня вот такие друзья. Не идеальные, как тебе хотелось бы, но они мне дороги. Давай не будем ссориться из-за этого, ладно? Ты же сам сказал, что доверяешь мне. Так доверяй, пап.
Александр Михайлович поджал губы и поднял голову, вцепившись глазами в потолок. Всем своим организмом он не хотел, чтобы его единственная дочь общалась с парнями, дела которых лежали в архиве полицейского участка, но... Но Василиса была права. Общение с ними — это ее выбор, а ему лишь оставалось принять его и довериться ребенку, которого воспитал он сам. И подстраховать, если это понадобится. Кто не совершал ошибок в своей жизни?
Комментарии