Дрянные подростки [16+]

***

Лес. Дорога. Громкая музыка. Наркотики заполнили кровь в жилах. Зрачки увеличились. Всё равно на всех и на всё! Машина. Скорость переходит сто двадцать километров в час. На дорогу выскакивает мальчик лет шести. Не с того ни с сего, непонятно откуда. Тормоза автомобиля Макса сразу не срабатывают. Глаза мальчика такие чистые и испуганные. Будто бы сам ангел заглядывает прямо в душу. Он стоит не двигаясь, смотря на приближающуюся смерть. Машина врезается в него и маленькое тельце перекидывается через крышу, улетает назад. Ничего непонятно и не видно. Звонит будильник. Макс просыпается, чувствуя судороги в теле. Подушка, простыня и край одеяла насквозь мокрые от холодного пота. Дыхание парня учащено, словно весь кислород на Земле исчез, и ты делаешь последние вдохи в жизни. В панике Макс рукой сшиб будильник с тумбочки. Часы упали и, разбившись, прекратили звенеть. Макс вскочил с кровати и начал собираться в школу. Он умылся, до сих пор не мог прийти в себя, ополаскивая лицо холодной водой снова и снова.

— Опять! Опять! Опять! — крикнул Макс в ярости и снёс рукой с полки разные принадлежности для мытья. Тюбики, бутылки, банки и прочее полетело в ванну с громким шумом. Он выбежал из ванной, и на пути ему повстречалась испуганная мама.

— Сынок, дорогой, что случилось? — спрашивала она, глядя с непониманием на сына, который хаотично метался по комнате. Он кое-как оделся, взял портфель и побежал к выходу.

— Мама, пока. Ничего. Ничего не случилось, — он поцеловал перепуганную мать и вышел из квартиры. Женщина посмотрела ему вслед, понимая причину внезапного раздражения сына. они это пережили. Вместе...

Собрав свои вещи в портфель, Макс, когда все остальные ученики и учителя выбежали смотреть, что происходит там снаружи, обнаружил, что из одного учебника выпал листочек, на котором написано письмо небрежным почерком.

«Мне надоело всё это! Эта жизнь. Кругом обман, наркотики, секс. Мир стал гнусным и противным...»

Он, не дочитав, засунул этот листочек в свой портфель и мигом помчался на пятый этаж, где была дверь — выход на крышу.

Song: The XX — Together

Дождик лишь моросил, но с каждой минутой ускорялся. Большая часть всех находящихся в школе теперь стояла на участке перед пятиэтажным зданием и ждали, ждали, что будет дальше. 11 «А» оказался в этой же толпе молниеносно . Тут же Диана Медведева. Светло-карие глаза были полны слёз. Она забыла про тушь, которая уже растеклась на румяных щеках. Рука, державшая розовый зонтик, заметно тряслась, другой рукой Диана прикрыла лицо, на котором горел испуг ярким огнём.

— Боже, что она делает? — вырвалось из её уст, когда краем глаз взглянула наверх и тут же опять опустила голову.

Илья Фомин замер на месте. Он стоял, как вкопанный, когда смотрел на крышу школы. Там стояла Таня Зеленова, такая хрупкая, маленькая, вся промокшая от дождя и грязи, которой её поливали все ученики этого дрянного учебного заведения. Все вместе. Она хочет прыгнуть, это ведь грех, но этот грех избавит её от других грехов. Даже не моргая, Илья стоял и смотрел стеклянными голубыми глазами и все его мысли в голове слились в одну огромную и пугающую: сейчас один шаг и тельце беззащитной девочки будет мертво лежать на асфальте в луже крови. И в этом виноват лишь он и больше никто. Отрицать это уже не получается, и он смирился. Развлечение превращается в смерть. И неизвестно, что делать, поэтому Илья просто продолжает стоять, безмерно мучительно и страшно. Холодный дождь ускорился и те, кто были без зонта, очень скоро намокли. Светлые волосы Фомина сменили свой оттенок на более тёмный из-за сырости, чёрная куртка блестела от маленьких бусинок воды. Вадим Романов подбежал к другу с чёрным зонтом в руках и накрыл им парня. Он только смотрел наверх своими огромными зелёными глазами и безмолвно стоял, не зная о чём думать. Все мысли разбежались и только страх пронзил всё тело. Задувал леденящий ветер, вдалеке слышалась гроза. Серое пасмурное небо нахмурилось, приготовилось к чему-то страшному и тоже ждало, как и все находящиеся здесь.

— Спускайся оттуда! Не дури! — крикнула поблизости стоящая девчонка. Даша Синицына зарылась лицом в руки и отвернулась от здания школы, спешно скрылась за толпу. Дышать было невозможно, и девушка невольно закашлялась. «Что же она делает? Подруга, Таня, что же ты творишь?» — крутилось в затуманенной разуме Даши, и она рыдала. Холодные слёзы лились из прозрачных карих глаз. Внезапный ливень насквозь промочил её светлые волосы.

— Ты что, рехнулась?! — воскликнул паренёк и помахал рукой стоящей на крыше Тане. Но она не слышала никого из них. Сухие губы читали молитву, а ноги предательски дрожали. Дождь намочил до нитки, и кожа покрылась мурашками. Тёмные волосы лежали на спине и к концам были совсем сырыми. Синие глаза слепо смотрели вниз с крыши. Тёмные ресницы шевелились всякий раз, когда девушка моргала. Гром раздавался где-то совсем поблизости, блестящая молния сверкала прямо над крышей, где находилась девушка.

— Таня, — сорвалось с губ сзади подходящего Макса Морозова. Девушка отвлеклась и обернулась.

— Не подходи, я прыгну! — пугливо проговорила Таня Зеленова, набрав полную грудь воздуха. Её голос дрожал и отдавал хрипотой.

— Хорошо, я не подхожу, я стою, — остановился Максим и почувствовал, что его сердце колотится с бешеной скоростью. — Не делай этого, пожалуйста, — продолжал парень. Девушка замерла и больше не дрожала. Её красные от постоянных слёз глаза ярко выделялись на бледном тоне лица. Лишь в одной тонкой блузочке, туфельках и в чёрной юбке стояла девушка на выступе крыши.

— А что мне делать? — отрывисто протараторила она. — Все считают меня шлюхой, и теперь они спокойно могут смотреть это видео и обсуждать меня! — уже чётко промолвила Зеленова. Её стеклянные глаза побледнели. Грянул очередной раскат неуёмного грома и тонкие ножки девушки опять дрогнули.

— Позволь помочь тебе, — протянул Макс свою руку. Его дыхание заметно участилось, в груди испытующе трещало. — Мы будем вместе и никто не сломит нас.

Таня смотрела на него с тем же холодом, наблюдая, как капелька воды скатывается с его смуглого лба и течёт вниз к губам. Тёмная шевелюра намокла и выглядит неестественно слипшейся.

— Никто не может мне помочь, — охрипла девушка и говорила еле слышно. Парень сглотнул и попытался собрать все набежавшие мысли в кучку.

— Я могу! Мы вместе... Мы непременно найдем того, кто воспользовался тобой и посадим его за решетку, — Макс подошел чуть ближе и вспомнил ситуацию, которая произошла год назад. Маленькая сестра Лена, которая не хотела жить, и ей просто нужен был душевный разговор. И теперь перед Максом встала такая же ситуация — Таня, которая вот-вот может прыгнуть. Точно такие же пустые глаза, бездонные, глубокие, в них невозможно утонуть. В пустоте не тонешь. Но можно утонуть в её боли. Она передаётся через воздух, она чувствуется, витает здесь по близости, душит, затягивает. Девушка призадумалась, и тогда парень продолжил.

— Я уверен, никто там внизу не желает тебе смерти... — он приближался всё ближе. Таня совсем перестала дрожать, лишь дергались пальцы на руках, длинные и тонкие, будто держаться на ниточках. Очередная вспышка молнии сверкнула прямо над крышей, а затем звонко раздался гром. От этого уже дернулся сам Макс.

— Никому и дела нет до меня, — громко крикнула Зеленова, стоя на козырьке. — Зачем ты здесь? Что тебе надо от меня? — её лицо скукожилось, словно сейчас она заплачет, но этого не последовало. Таня открыла глаза и они уже не были пусты. Они наполнялись безразличием.

— Я здесь... — Макс запнулся. — Я здесь, потому что я люблю тебя. Ты важна мне и не только мне. Твои родители, подумай о них. Твой отец ждёт тебя на выходные. А Господь, он создал тебя для великих дел, — на одном дыхании проговорил Морозов. Из его серых глаз потекли капельки слёз, такие искренние, горячие. Они жгли мягкие щёки парня, что, казалось, насквозь прожгут кожу. Он вновь поднял свою крепкую руку навстречу стоящей на краю пропасти девушке. Она на миг призадумалась. Подул слабый ветерок, и мокрые волосы Тани встрепенулись. На бледном лице читалось согласие и смиренность. Спокойствие и сдержанность правили в её разуме. Хрупкая ручонка Зеленовой потянулась к вальяжной руке Морозова и последовало неловкое движение ног. Вновь ударил гром. Таня соскользнула вниз со скользкого от дождя выступа на крыше. Макс рефлекторно успел удержать её обоими руками и маленькая девушка повисла вниз с пятиэтажного здания. Морозов не успел ничего понять и лишь знал, что её жизнь буквально в его руках так же, как и жизнь того мальчишки на дороге, такого же маленького, как Таня. Только ту жизнь уберечь он не смог. А сейчас... сейчас они вместе. Они одно целое. И если умирать, то вместе. Вместе. Она вцепилась в его ладони, впиваясь ногтями. Девочка, сорвавшаяся с края пропасти, испугалась, видя смерть в лицо. Такое же лицо, как и у того мальчика в лесу, такое же ангельски чистое.

— Я держу тебя! — крикнул парень, переведя дыхание. Мгновенно глаза Тани до конца наполнились страхом, и она чувствовала свои руки в крепких руках парня.

— Макс, помоги! Я не хочу умирать! — пропищала Зеленова и по щекам потекли слёзы. Снизу послышался испуганный ошеломленный возглас людей. Макс лишь смотрел в глаза девушки. Он напряг все свои силы, пытаясь не соскользнуть вслед за ней, и осторожно потянул её обратно на крышу. Сердце бешено колотилось, словно вот-вот выпадет из груди, что у него, что у нее. Ещё небольшой рывок и Морозов вытащил чуть не упавшую вниз Таню. Он осторожно положил её на твердый шифер крыши и сам улёгся с ней. Немного отдышавшись, Морозов прижал Зеленову к себе, чтобы убедиться, что она здесь, рядом, она не умерла. Они вместе. Можно было почувствовать её колотившееся сердце. Она уткнулась личиком в его плечо, вся тряслась и залилась горькими слезами, всхлипывала, кашляла, трудно дышала. Такое крепкое надежное плечо. Наверное, именно его ей и не хватало. Максим обнял девушку и замер, боясь вдохнуть. Он боялся, что грудная клетка разорвётся в клочья. А холодный дождь так и стучал, так и бил своими острыми каплями. И казалось, за звуком его стука ничего не было слышно, как будто эта пара одна, одна во всём мире.

Дождь уже прекращался, и где-то из-за тучек выглядывало ещё тёплое солнце. Директор школы собрал всех причастных к этому страшному происшествию. В его кабинете царила тёмная угнетающая атмосфера. Из-за тёмно-зелёных гардин немного проглядывал дневной свет. Стена полностью завешана фотографиями и грамотами в рамках, а другой даже не было видно — там огромный шкаф с различными папками и книгами. Длинный стол для совещаний стоял по середине комнаты, мягкие кожаные кресла находились подле. На них сидели начальник по безопасности Наталья Леонидовна и ученик 11 «А» класса Морозов Максим, который являлся героем этого случая. Также здесь находились классная руководительница 11 «А» Нина Егоровна и полицейский. Учительница была весьма встревожена, её руки нервно тряслись. Полицейский представлял собой массивного брюнета, в руках он держал тёмную папку. Директор Сергей Михайлович поблагодарил Максима за этот доблестный поступок.

— Пётр Валерьевич, полицейский, ведёт это дело и он бы хотел задать вам несколько вопросов, — директор указал в сторону, сидящего мужчины, тот кивнул и достал бумаги из своей папки.

— Максим, скажите, пожалуйста, — начал он. — Как так получилось, что Вы и Татьяна Зеленова оказались на крыше здания?

Макс задумался, но вскоре ответил.

— Таня была подавлена и она хотела... ну... — замялся парень, и молодой полицейский поднял глаза. — Она подкинула мне записку. Я не знаю, где она, ну... в общем, я отговорил Таню, она уже слезала, но край был скользким... и... она... подскользнулась. Я схватил её, а дальше... я вытащил её. — Морозов вспотел и капельки пота незаметно проскакивали по его широкому лбу.

— То есть, вы имеете в виду, что Татьяна Зеленова хотела покончить жизнь самоубийством прямо на территории школы? — записывая, промолвил Пётр Валерьевич грубым голосом. Его взгляд был острым и тяжёлым. Макс положительно кивнул.

— Я должен проверить все версии, а Вы, Максим, возьмите мою визитку, если найдёте записку  — позвоните. Это важная улика, — мужчина полез в карман и протянул Морозову карточку. Парень взял её, окинул взглядом и положил в портфель, — Вот здесь распишитесь, пожалуйста, что с ваших слов записано всё верно, — полицейский дал листок Максу, а тот поставил свою подпись. Пётр Валерьевич попрощался и отправился прочь из кабинета директора.

— Я тоже должен задать несколько вопросов, — своим властным тоном молвил Сергей Михайлович. — Максим, с вами все понятно, ещё раз благодарю вас. Вы можете идти.

Максим попрощался, забрал свою сумку и мигом покинул кабинет. Директор продолжал:

- А теперь вы, Наталья Леонидовна, — говорил он, обращаясь к начальнику по безопасности, — скажите пожалуйста, как так получилось, что двери выхода на крышу были открыты? Почему ученики нашей школы имеют свободный доступ к поднятию на крышу?

— Эта проблема уже решена, — с волнением в голосе ответила женщина, опустив голову.

— Её и не должно было быть! Вы понимаете, что эта оплошность чуть не погубила жизнь несовершеннолетнего ребёнка? Хорошо, что Максим Морозов во время оказался там! Она ведь спрыгнула бы или сорвалась. Теперь меня или вас могут посадить в тюрьму, — поднялся со своего кожаного кресла директор и прошёлся вдоль стола.

— Нина Егоровна, вы не замечали, что Татьяна Зеленова подавлена? Я мельком слышал о каком-то видео, которое гуляет по школе, а вы? — вновь задал вопрос директор терпеливым голосом. Его было трудно смутить. Нина дернулась.

— Я... занималась экзаменами, постоянные проверочные работы... ну... и... - женщина опустила глаза. Первый её класс и такое происшествие.

— Ладно, продолжим наш разговор позже. Вам всем нужно отдохнуть. До свидания! — сказал Сергей Михайлович и снова присел в кресло, начиная читать какие-то документы.

Все собрались и вышли из кабинета директора.

Уроки отменены. Все ученики были напуганы. Макс шёл домой. В голове у него крутилась одна мысль: «Как она могла додуматься до такого?» Она всегда была жизнерадостной и позитивной девушкой. Она же верит в Бога. Почему решила убить себя? Это ведь грех. Бедная, униженная народом. Что же этот гнилой мир творит с хорошими людьми? Придя домой, Макс застал свою маму и Лену, мило беседующих на кухне. На губах сестры сверкает лучезарная улыбка. Мама дала ей пару таблеток, которые прописал врач. Лена смеялась, корча рожи. Теперь она вместе со своей семьей. Вместе со своим старшим братом. Макс увидел эту счастливую картину и тоже улыбнулся, на секунду забыв о том, что случилось с Таней Зеленовой.

— Привет, мам, Лен! Как дела? — спросил он, подойдя к ним.

— Да вот, пропиваем курс лекарств, — сказала мама и улыбнулась. Лена выглядела очень хорошо и счастливо. Лечение в психиатрической больнице пошло ей на пользу. У неё уже нет депрессивных мыслей и затуманенного настроения. А что, если Таню тоже отправят в лечебницу? О нет, только не это! Но её, наверное, можно будет навещать. Завтра воскресенье, выходной, можно будет пойти, проведать девушку. Он ведь сказал, что любит её, но так оно и есть. Посещение пойдет ей на пользу. Она так прекрасна, но испорчена... Беспечный взгляд сестры, серые, до дрожи проницательные глаза. Глаза ребенка были взрослыми и мудрыми. Что же её довело до того состояния? Макс не хотел общаться с ней на эту тему, ведь её это может расстроить.

На следующий день Макс проснулся с мыслью о Тане. Пугающий ночной кошмар вновь повторился. Теперь он будет продолжаться всегда, до конца жизни, а после смерти его нужно будет искупить в аду вместе с другими грешниками. Макс дрогнул. И очень хотел увидеть ту, которой признался в любви, спас от смерти дважды. Желал поговорить с ней, обнять и помочь. Он решил пойти к ней домой. Парень знал, где она живет ещё с начальной школы. Лужи высыхали и, казалось, что их вовсе нет, но сырость ещё витала в воздухе. Подойдя к палатке с цветами, Морозов купил букет нежных лилий. Они чисты и безупречны. Цветы приятно пахли, а Тане очень нравятся приятные запахи. Когда-то в далёком шестом классе она и её бывшая подруга Даша Синицына коллекционировали ароматы духов. Теперь их дружба распалась, но любовь к вкусным запахам осталась у обеих. Обычная повседневная одежда была на шагающем по улице Максе. Он улыбался, но из головы не мог выпустить вчерашний день. До сих пор не верилось, что Таня чуть было не упала вниз с пятиэтажного здания. «...Помоги, пожалуйста. Я не хочу умирать!» — оглушительно гремели слова девушки в голове у Морозова, и он опять переносился в этот миг, будто в петле времени. Снова и снова. Будто на карусели, один и тот же круг, тысячи раз. Он вошёл в подъезд дома, где жила Таня, и только там перестал прокручивать эти мысли. Поднимаясь по лестнице на этаж, на котором она жила, он услышал голоса двух парней на лестничной клетке выше. Один, кажется, Ильи.

— Когда ты вернешь деньги за наркоту? Я тебе подогнал, а ты не платишь, — говорил другой парень. Голос его испуганный и чуть писклявый.

— Замолчи! Я не ту девчонку накачал. У неё теперь проблемы. Будут разбирательства. Я и так по уши в дерьме, да ещё и ты. Но я верну, обязательно. У меня сейчас напряг с родителями. С отцом, — тихо, почти шепотом говорил голос, похожий на голос Ильи. Макс понял, что он не похож, а это именно и есть его одноклассник Илья Фомин.

— Это та, которая стриптиз танцевала на вечеринке? С которой видео уже по всей школе вашей разошлось? — спрашивал другой парень.

— Да! Таня, её зовут Таня. Она вчера чуть не спрыгнула с крыши! — полушепотом-полукриком сказал Илья.

— Да ладно? Ты идиот. Короче, верни моё бабло, хватит базарить. У меня скоро ломка будет, а денег нет! — вскрикнул парень. Они разошлись. Неизвестный парнишка вошёл в свою квартиру, а Илья спускался по лестнице вниз. Макс мигом спрятался за небольшой шкаф, который стоял около двери соседей. Лжец! Обманщик! Обещал помочь ей. Теперь всё понятно. Но что же делать? Сначала просто надо посмотреть на неё. Снова увидеть её. Таня, милая Таня. Любимая. Как только послышался звук закрывающейся двери подъезда, Макс позвонил в квартиру Зеленовой. Дверь открыли не сразу, поэтому парень решил позвонить ещё раз. Дверь отворил отчим Тани. На вид пятидесятилетний мужчина с большими отёками и морщинами на лице. Одет он был в какую-то затрепанную майку и в таких же грязных штанах. С кухни слышалось радио, крутящее целые сутки шансон.

— Здравствуйте, — громко сказал Макс. — А Таню можно?

— Здрасте, — невнятно поздоровался отчим, и как не странно он был абсолютно трезв. — Тани нет. Она у своего отца. Люда! — отвернувшись, позвал мужчина мать Тани. Женщина встала с замызганного дивана и медленно подошла к своему мужу. Выглядела она ужасно: глаза заплаканные, мешки под ними, морщины на лбу. Муж ей объяснил, что это за молодой человек, который стоял на пороге. Её мать рассказала, что Таня у своего отца Дмитрия. Рассказала, как добраться, и обратила внимание на скромненький букетик белых лилий. Она вспомнила, что это любимые цветы её дочери.

Таня была у своего отца в деревне, которая находится в ста пятидесяти километрах от Москвы. Ей нужно отдохнуть и разобраться в себе. Люда говорила с большими паузами, долго задумывалась, будто находится вдалеке от реальности и ничего не понимает. Синий халатик неряшливо висел на иссохшем теле. Светло-русые, местами седые волосы свободно лежали по плечам. Это и есть те, с кем живет Таня? Даже не верится. Такая эстетичная натура, которая стремится быть лучше, живёт вместе с отбросами общества, невидящими ничего прекрасного и примитивного в этом мире, кроме своей дрянной водки. Макс выслушал слова Людмилы и отправился в путь.

    Через полтора часа на междугороднем автобусе Морозов оказался в довольно живописной деревне. Именно там в последнее время проживал Дмитрий Зеленов, а теперь и его дочка. Морозов высадился на одинокой остановке, сзади которой возвышался массивный лес, напротив луг, а вдалеке, идя по виляющей тропинке, виднелись маленькие кривые домики. Максим направился в сторону этих домиков по тропинке. Через несколько минут он вышел в саму деревню. На деревянной лавочке, около здешнего магазина, сидели старушки и что-то бурно обсуждали. Молодой человек подошел к ним, спросил, где живет мужчина по имени Зеленов Дмитрий. Бабушки сразу же начали объяснять, рассказали, что вчера к нему приехала девочка, дочка его — Танечка. Она довольно милая, но подавленная. Макс поблагодарил их за информацию и быстро пошагал туда, куда они указали. На пути ему встречались люди, такие приветливые, радостные, славные. Глаза их были наполнены душевной простотой. Это лучшее место для реабилитации Тани. Макс наконец-то нашёл тот дом, который нужен ему. Дом был не очень-то ветхий, деревянный, с крыльцом, ставни на окнах. Забор тоже деревянный, крашенный и умело отремонтированный. Калитка кое-как прикрыта. Он открыл её, прошёл к двери домика и постучался. Дверь отворил мужчина с приятным голосом и внешнем видом. По дому раздавались нежные напевы каких-то невнятных церковных песен.

— Здравствуйте, вам кого? — спросил мужчина в белой рубашке и тёмных брюках, вытирая полотенцем красивую тарелку голубого цвета. Густые, чуть рыжеватые волосы венчали голову Дмитрия.

— Мне нужна Таня! — с некой мольбой сказал Макс. Дмитрий Зеленов окинул взглядом слегка завявший букет лилий, который держал в руках незнакомец, и понял, что он явно не чужой, ведь это любимые цветы дочери.

— А кем вы ей приходитесь?

— Я её друг! — с радостью в голосе сказал парень.

— Проходи тогда, друг. Только ни о чем ей не напоминай, ясно? — грозным выражением, но всё таким же приятным голосом сказал отец. Макс кивнул и прошёл в комнату, куда указывал Дмитрий.

   Прекрасное пение всё раздавалось, будто сонм ангелов собрался в одном месте и голосили райские напевы. Он открыл дверь в комнату и увидел Таню, бледную-пребледную. Чёрные взлохмаченные волосы не ухоженно лежали на плечах, глаза ледяные. Сухие губы двигались, распевая текст церковного песнопения. Руки держали тетрадку с этим текстом, тряслись. Костлявые пальчики перелистнули страницу. Она подняла голову, услышав звук открывающейся двери, и замолчала.

— Привет! — улыбнулась Таня, глаза загорелись ярким огнём, — Что ты тут делаешь? Как ты нашёл меня? — она положила тетрадку на большой диван. Макс подошёл к ней.

— Привет! Вот так, нашёл. Без разницы как, главное, что увидел тебя снова! — он закрыл дверь комнаты и вручил букет. Девушка ещё больше обрадовалась и поднесла лилии к носу. Нос почувствовал приятный аромат и Таня насладилась им, закрыв синие очи.

— Нужно срочно в воду! Это мои любимые, как ты догадался? — ласковым голосом говорила Таня, поставив подарок в вазу.

— Купил на свой вкус, — почесал затылок Макс. — Что делаешь? — спросил парень и взглянул на тетрадку, лежавшую на диване.

— А, я распеваюсь, немного не получается дотянуть ноту, но я пытаюсь. Хочешь послушать? — она улыбнулась и взяла в руки тетрадку.

— Конечно! Буду очень рад! — Макс был рад, что Таня стала весёлой. Она начала петь. Её голос звучал так мягко и безмятежно. Макс не понимал не единого слова, потому что текст написан на древнеславянском языке. Эдем. Витаешь в облаках. Так красиво, так божественно. Ноты выше, ниже, опять выше. Таня умело управляет своим голосом. Он такой пластичный и идеальный. Она никогда не пела при классе или на каком-то конкурсе в школе. Она не играла на фортепиано, хотя виртуозно умела. На различных выступлениях всегда играла Даша Синицына — её бывшая подруга. Девочки ходили в одну музыкальную школу, но вскоре дружба прекратилась.

Таня закончила петь.

— Сразу получилось. Твоё присутствие, оно меняет меня. Я чувствую силу. Мне становится хорошо, — вдохнув промолвила Таня безмерно ласковым голосом. Парень улыбнулся. — Макс, скажи, пожалуйста, то, что ты мне тогда сказал на крыше, помнишь? Это правда? Скажи, пожалуйста! — Таня подошла вплотную к Максу и смотрела на него, будто заглядывала прямо в душу, как тот мальчик на дороге.

— Да, это правда, — ответил он, а её глаза заблестели. Морозов дотронулся до бархатной щеки Тани своими тёплыми пальцами и поводил ими по скуле. Девушка чувствовала теплоту, нежность и любовь в этих неловких прикосновениях. Губы немного задрожали, но вот он убрал пальцы и Таня успокоилась, поправив чёрные волосы за ухо.

Даша Синицына проводила свой единственный выходной в переживаниях и вопросах самой себе. Включенный телевизор повествовал новости прошедшей недели. Политика, спорт, погода и вот новости об их районе. Ученица одиннадцатого класса чуть не сорвалась с крыши пятиэтажной школы прямо во время занятий. Слова директора, который как всегда пытался всё приукрасить и замять. Сергей Михайлович был хорошим человеком, но приврать любил, и это, наверное, больше было его преимущество, чем недостаток. Но кто же любит проблемы, тем более, которые связаны с уголовным делом? Телефон прервал раздумья девушки, и она быстро подняла трубку, не хотя заставлять долго ждать звонящего.

— Да, алло, — сказала Даша.

— Привет Даша! — послышался голос Вани Краснощекина из трубки.

— Привет, — скованно проговорила Даша, вспомнив, что обещала погулять с ним.

— Пожалуйста, давай погуляем. Я хотел тебе кое-что рассказать, — радостно говорил Ваня.

— Ладно, давай, — ответила девушка равнодушно. — Давай через полчаса в сквере около парка.

— Да, Даш, давай! — Ваня обрадовался. Собравшись, Даша вышла из дома и отправилась на место встречи. Солнце приветливо светило, обогревало последними тёплыми лучиками. Она пришла на место. Под мощным дубом стоял Ваня, мило улыбаясь, но эта улыбка скрывала огромную настороженность.

— Привет, я так рад тебя видеть! — восхитился Ваня, когда она подошла своей гармоничной походкой к нему. Парню очень захотелось её обнять, но она отвернулась и посмотрела куда-то вдаль.

— Да, привет, — безучастно пробубнила Синицына, и пара пошла вдоль сквера в парк. Даша сразу же начала разговор о Тане, Ваня до сих пор был поражен этим происшествием, но он хотел говорить со спутницей о чём-то другом.

— Это ведь всё из-за меня. Я обещала ей помочь. Боже, Таня! Ты видел её глаза, когда её сажали в машину скорой помощи? Так душераздирающе! Вань, а что ты думаешь? — спрашивала Даша с душевной болью в голосе.

— Да, я видел. До сих пор под впечатлением. То, что с ней случилось, это ужасно, но это не твоя вина! Они все издевались над ней. А та вечеринка... Ты знаешь, что было на ней? Многие утверждают, что это наркотики, — говорил Ваня с такой же болью, глядя на переживания Даши.

— Но она хорошая, она никогда не стала бы употреблять это, — лицо Даши приняло ещё более расстроенный вид. — Значит, мы должны ей помочь хотя бы в чём-то. Нужно понять, как так получилось, что она употребляла наркотики. Я уверена, что кто-то дал их ей. Надо узнать, кто именно, — уже уверенным голосом и с долей героизма промолвила Даша. От внезапного ветерка юбка ее белого платьица слегка раздувалась. Лиловая ветровка и такого же цвета шапка отлично сочетались и привораживали влюбленного Ваню ещё больше.

Навстречу Синицыной и Краснощекину шли Илья Фомин и Вадим Романов. Вадим обычно спокоен и сосредоточен, а Илья крайне активен. Он бурно жестикулировал, вызывающе смеялся, а иногда вскрикивал слово «подгузник» своему приятелю. Друзья подошли к своим одноклассникам и поздоровались. Илья начал шутить, не помня о том, что случилось вчера, а Даша смотрела на него, забыв все свои печальные мысли, и тонула в нем. Но почему? Неизвестно. Вроде даже не любовь. Что же тогда? Безумство? А, может, самовнушение?

Вадим и Ваня что-то остроумно обсудили на известные только «ботанам» темы. Даша застенчиво замялась и окинула взглядом фигуру Фомина. Высокий и плотный. Чёрная кожаная куртка облегала мускулистое туловище, свободные джинсы и дорогие спортивные кроссовки на ногах. Вот Даша добралась до его лица и посмотрела прямо в леденящие глаза. Глаза — зеркало души, говорят. Значит, Илья тщательно скрывает свою настоящую сущность, потому что в холодных глазах море боли и страданий. Что же этому на вид весёлому и жизнерадостному парню довелось пережить?

— Чё ты так на меня смотришь? — грубо возразил Фомин.

— Я? Я ничего, просто... — засмущалась Даша и сразу же спустилась с небес на землю. Ей было ужасно неприятно, и Ваня, прекратив свой увлекательный разговор с Вадимом, всё это почувствовал.

— Почему ты такой грубый? — спросил Ваня. С его стороны это было очень мужественно. Он, маленький парнишка, пошёл наперекор здоровенному мужику, который занимается в тренажерном зале, да ещё его отец помогает школе, из которой по одному щелчку Краснощекин может вылететь. Фомин сжал кулаки. Он хотел было что-то ответить и, судя по его лицу, не очень хорошее. Ваня прикусил губу, пожалев о том, что сказал.

— Ребят, хватит, — прервал Вадим начало разговора. — Илья, нам нужно идти. Пока, ребят. Было приятно вас встретить! — буквально потащил Романов своего неистового друга за локоть.

— Пока, — расстроено промолвила Даша. Парни пошли дальше, Илья задумался о своей соседке по парте.

— Ты его любишь? — прервал тупую тишину Ваня с какой-то обидой.

— Тебе-то какое дело? — пыталась прикрикнуть Синицына таким же детским писклявым голосом. — Да, Да! Я люблю его! Только ему на меня всё равно. Однажды мне казалось, что он ко мне не равнодушен, а сейчас... сейчас он поднял голос на меня! Мне так обидно и противно, ненавижу всё это! — горячие глаза наполнились слезами, но Даша не заплакала, а закрыла их и подняла голову, не позволяя вытечь этой предательской солёной жидкости. Ваня подошёл ближе и несуразно приобнял девушку за плечи.

— Мы все немножко свихнулись из-за того, что случилось. Илья, скорей всего, и не хотел так грубо отреагировать, — приговаривал он мягко и тихо, поглаживая твёрдую спину отвергнутой любимым. — Дашенька, знай, ты всегда можешь на меня положиться, я всегда тебе помогу, ты мне не безразлична.

В душе девушки проснулось какое-то спокойствие.

Таня и Макс гуляли по красивой деревне. Они шли по истоптанной тропинке, которая вела на мелководную речку. Было довольно тепло, но чувствовалось в воздухе присутствие осени. Различные насекомые летали и надоедливо жужжали около ушей. Речка потихоньку бежала своим путём. Ветер дул, и душистые травы мирно колебались.

— Помню, в детстве я часто проводила здесь своё время. Тут легко думается, — говорила Таня. Её руки дрожали, скрестившись на животе. Пара пришла на берег реки и села на прибрежный песочек. — А что ты любишь делать? - спросила она, смотря в ярко-серые встревоженные глаза Макса.

— Я люблю кататься на машине. Любил... — он понуро наклонил голову вниз. — Отец подарил мне свою машину ещё год назад, а научил водить, когда я был ребёнком. Так приятно ехать где-то далеко от города на большой скорости, чтобы ветер дул в открытые окна. Машина эта такая маленькая и уютная, отец сам собрал её. — Макс оторвал травинку и начал разделять её на части.

— Твой отец очень усидчивый и трудолюбивый, наверное, — улыбнулась Таня и проследила за ловкими руками парня.

— Да, папа такой. У него большая сеть автосервисов, которую они с мамой открыли еще в девяностых. Папа и сам там работает. Он делает всё, что только может для меня с мамой... — Макс на секунду замолчал, — и для сестры.

— У тебя есть сестра? Я не знала. А она младше тебя? — сказала девушка и начала гладить песочек тонкими пальцами, приспособленными для игры на пианино.

— Да, есть, младше. Только она болеет, — он опустил глаза и посмотрел на движущуюся руку Тани.

— У меня тоже брат младший, — Таня начала говорить очень печальным тоном, — был.

— Почему был? Где он сейчас? — спросил Макс, смотря в синие глаза девушки.

— Его не стало тем летом, поэтому мама так сильно переживает, — ответила она. Таня встала и пошла обратно в деревню, начав говорить что-то на другую тему.

Макс расстроился, услышав такое. «Как он умер? Сколько ему было?» — крутились вопросы у него в голове, но он не задавал их Тане. Она и так находилась на грани срыва. Они ведь одноклассники, учатся вместе, но абсолютно ничего не знают друг о друге. Каждый из них живёт в своём мире, ничем не интересуясь или попросту не хотя интересоваться.

Солнце садилось, и закат меланхолически блестел, переливался. Где-то звенели невидимые глазу жучки и букашки. Макс провожал одноклассницу до дома и торопился на автобус. Ему совершенно не хотелось её оставлять, уезжать от неё. Её лицо, такое милое и маленькое, её дух такой же, но потерявшейся и всё-таки сильный. Подойдя к остановке и не видя девушку всего лишь несколько минут, Макс уже начал скучать и тосковать. Он с нетерпением ждал следующей встречи. Видать, любовь — это когда не хочешь покидать.

Автобус пришёл довольно быстро, и парню не пришлось долго ждать, ведь на улице с наступлением сумерек становилось весьма прохладно. Смотря в окно, Максим замечал мчавшиеся машины, высокие и маленькие дома, засыпающую природу. Перед ним раскрывалась просторная Россия, которая грустила вместе с ним, овеянная осенним дыханием. Любимая музыка звучала в наушниках, а в голове — мысли, не дающие покоя. Сон завладел разумом, и опять дорога сквозь лес, наркотики, заполнившие вены, автомобиль, скорость и маленький мальчик. Он перелетел через машину, его маленькое тельце осталось позади, казалось, хруст его костей звучал в голове; страшно, но нужно ехать ещё быстрее. Скорость перешла за сто двадцать. Нужно скрыться. Только вот у кого? У старой приятельницы Леры. Снова и снова, одно и тоже, как на повторе все действия, все ощущения... Должно быть, это настал личный ад. Автобус прибыл в пронизанную мраком Москву. Человек, сидевший рядом, разбудил Максима. Не поняв, что происходит, и ещё не отойдя ото сна, Морозов вскочил со своего места и выбежал вон из автобуса. Оклемавшись, он успокоился и передохнул. Даже на секунду парень забыл дорогу до дома, но тут же опомнился и направился к себе домой.

Старший Фомин работал прокурором - важная и высокая должность. Он часто пропадал в «своей отстойной мусарне» — как выражалась дерзкая Лида. В этот тёплый вечер она находилась дома одна. Мама задержалась у соседки, «братец» гулял с Вадимом. Наконец-то вся квартира в полном распоряжении девушки, и можно делать всё, что угодно! Но Лида просто лежала на своей кровати и лениво листала страницы журнала. За окном слышались крики наслаждающейся последними деньками теплой осени молодежи. Фомина перелистывала страницу худенькими пальцами и разглядывала картинки детским взглядом. Беспечность и невинность в каждом её движении. Узнав про новинки в мире моды, Лида отметила про себя, что нужно заглянуть в магазины и растрясти отца на покупки. Вдруг, нарушив безмятежную тишину, зазвонил телефон. Лида взяла трубку.

— Да, алло.

— Привет, — ответил загадочный мужской голос.