Дрянные подростки [16+]

     Отец — это власть. Такая мысль всегда была у Ильи в голове и, даже когда отец бил сына  и когда грозно бранил. Лида была его ангелочком, его дочкой, и за неё он мог оторвать всем голову, а девочка только пользовалась заботливой любовью. Илья относился к ней снисходительно. Младшая сестрёнка — девочка, которой всё достается первой. Избалованная, наглая, но прекрасная. Она стояла в своей комнате перед зеркалом, с кем-то приятно кокетничала по телефону, часто оглядываясь назад, и нервно трепала кончики светлых волос. Илья тихонечко подкрался к приоткрытой двери и начал подслушивать.  

       — Да, конечно. Сегодня смогу. Скучаю очень по тебе. Пока, — Лида будто почувствовала, что кто-то стоит сзади и сразу же сбросила трубку. Она оглянулась и увидела своего брата, который стоял в дверях её комнаты в одних трусах. 

     — Что тебе надо? — спросила она грубо и развернулась к двери, откуда вышел брат.

     — С кем разговаривала? — последовал встречный вопрос.

     Девочка лишь отвернулась к окну и сняла с себя белое ночное платье, оставшись голой перед братом. Он, не дождавшись ответа, отвернулся и пошёл восвояси. На кухне что-то готовила мать. Запаха почти не чувствовалось, зато раздражительно шумела вытяжка.

     — Доброе утро, мам, — подошёл сзади Илья и поцеловал женщину в щёку. Она лишь отстранилась сына. — А где отец?

    — Он рано уехал на работу, я ещё спала. Садись, позавтракай, позови сестру, — Анна поставила на круглый большой стол фарфоровые тарелки. Илья лишь кивнул, а через несколько минут подошла сестра в своей обычной школьной форме. Пряди волос гладко зачёсаны за уши, на затылке выделяется небрежный хвостик. Она сонно зевнула и направилась к столу.

   Обычное утро школьников, обычное утро их родителей. Обычное солнце за окном, будто просвет после тьмы. Вся сырость ещё не успела испариться, поэтому воздух был влажным, липким и ледяным. Обычное пение птиц. Обычные люди, которые по-прежнему куда-то спешат. Но вот только атмосфера в самой школе необычная. Вот та самая крыша, на которой стояла она. Мимо проходят те самые люди, которые её унижали. Здесь тот самый туалет, в котором она скрывалась от народа. На Илью нахлынули воспоминания, перекручивались в голове, сводили с ума. Илья помрачнел, пробивалась навязчивая дрожь, и только приход Вадима смог всё изменить.

 — Привет! — протянул руку навстречу приятелю подошедший парнишка и радостно улыбнулся.

     — О, здорова, лучший подгузник, — снова надел маску безразличия Илья, и парни направились к кабинету. Опять какие-то неуместные шутки летят со стороны Фомина. Но они вмиг подняли друзьям настроение.

     — Что у нас сейчас? — прервал тишину после очередного смеха Илья.

     — Вроде химия, — коротко ответил Романов, и ребята отправились в нужный кабинет.

     11 «А» присутствовал в классе почти полным составом, стоял озорной шум, сквозь него раздался пронзительный хохот Леры Водянской. Рядом с ней, неловко улыбаясь, находилась Вика Миронова. Она кинула взгляд на Фомина и сразу же опустила. Илья и Вадим разошлись по разным рядам, переглядываясь, продолжая смеяться над только им понятной шуткой. Солнце уже слегка припекало — это последние лучи перед осенью. В них сидела Даша Синицына, читающая параграф. Пухленькие губы совсем младенчески сомкнуты, глаза пробегают по строчкам. Илья почувствовал тупую боль в сердце и с размаху, нечаянно кинул сумку, полную учебников на стул. Девушка дрогнула и оторвалась от чтения. Карие глаза посмотрели на лежащую рядом сумку, а тело наполнилось радостным трепетом.

     — Привет, — глубоко вдохнув, сказала Даша.

      — Здорова, Синицына, дай списать, — переложив на пол школьную сумку, плюхнулся на этот же стул Фомин. Даша запнулась и, сглотнув, промолчала. Неужели он больше ничего не хочет сказать? Илья с мольбой посмотрел на Дашу, и та кивнула, протягивая тетрадь. Он быстро записывал формулы из тетради девушки в свою. Рука слегка тряслась. Даша наблюдала за его движениями, за его пальцами, держащими ручку, за его волосами, взъерошенными прядями за ухом. Вдруг он положил ручку и закрыл тетрадь. Даша сразу же отвернулась, притворившись, что смотрит в учебник.

    — Всё, Синицына, выручила, на, — Фомин вернул тетрадь девушке и направился к Вадиму.

    Даша осталась сидеть одна, обиженная, оскорбленная, опять будто оторвали кусок от сердца. Приходит и уходит, опять смеётся перед глазами. Так и манит, так и заставляет влюбляться ещё больше. У девушки невольно набралась слеза. Горячее солнце противно жгло щёки. Полные грусти и ненависти глаза устремились вдаль. На лице нет той лучезарной улыбки, какая была раньше — вот, что делает с людьми любовь.

     — Даша! — заметил Ваня Краснощекин, что она сидит одна. Девушка встрепенулась, протерла слезу и продолжила читать учебник, не замечая зова приятеля. Ваня расстроился и обратил внимание на её понурый вид. Он понимал, что она грустит из-за Ильи, и был взбешён. Краснощекин жаждал надрать этому парню задницу. За любимую девушку ничего не страшно! Но увидев Илью перед собой: крепкого высокого парня, у Вани пропала такая жажда и он затих. 

     Всё идёт своим чередом. Никто ни на каплю не встревожен, никто ничего не вспоминает. Каждый ученик в этой школе живёт своей беспечной жизнью, и каждому из них всё равно на проблемы других. Вадима Романова до мурашек гложет ситуация с Миленой и он уныло и отрешенно смотрит на Илью, рассказывающего анекдоты.

    — Эй, чувак, друг! Ты чего? — обратился Илья к Вадиму, когда закончил рассказывать очередную шутку, не увидев реакции друга.

    — Да я кое-что забыть всё не могу, — пробормотал Вадим, опустив голову. — Вернее, даже не что, а кого.

    Илья заинтересовался и попросил рассказать.

    — Дело в том, — начал Вадим, — Что мой отец привёл домой новую девушку...

    — Ого! Девушку? Что, прям очень молодая девчонка? — перебил Илья, сменив заинтересованность на стёб.

    — Да послушай ты! — вскрикнул Вадим, крайне возмутившись. — Знаешь, какая она красивая? Я влюбился в неё, понимаешь? — Илья заметно обрадовался. — А тогда, когда та злополучная вечеринка кончилась, я узнал, что она станет моей мачехой. Она выйдет замуж за моего отца! — Вадим возмутился ещё больше, на эмоциях даже повысил голос. — Ей двадцать семь, а мне семнадцать, что делать? Ты единственный, с кем я могу этим поделиться, — договорил Вадим и посмотрел на Илью в ожидании ответа. Но ответ не последовал. Как ни странно, Илья стал очень серьёзным, будто решал трудную задачу по физике, чего он никогда не делал. Через несколько секунд серьёзность с лица ушла и Илья громко рассмеялся. 

    — Ну ты попал, чувак. Держись! — сказал он и постучал Вадима по плечу. — Ну... ты её того, короче, ну... и всё, твой отец даже ничего не узнает, — продолжал смеяться Фомин.

    Вадим разочаровался, и его сердце наполнилось болью ещё больше.

    Дверь с хлопком раскрылась, и на входе показался Макс Морозов, явно на что-то решительно настроенный. Его официальный костюм сменился на чёрные тренировочные штаны и помятую белую рубашку. На его лице был гнев, брови хмуро сжаты. Разговоры присутствующих в кабинете немного стихли от резкого удара двери, и 11 «А» уставился на вошедшего одноклассника. Он пошёл прямиком к парочке беседовавших друзей.

    — О, чувак! Здорова! — раскинул руки Илья, подходя чуть ближе навстречу к Максу. 

    Макс бессловесно, резко, свернув пальцы в кулак, ударил Фомина в нос. Макс был довольно крепким и спортивным, что Илья чуть ли не упал, но удержался на ногах с помощью своей мощи. Он, утерев кровь, понял, что происходит, и накинулся на Макса в ответ. Завязалась потасовка. 

    — Вы что делаете? — закричал Вадим и пытался их разнять, но только впопыхах получил сильную пощёчину от Ильи, которая получилась не специально. 

    Все одноклассники увидели шоу и подошли поближе смотреть и даже болеть, в основном за Илью. Парни уже валялись на полу, Илья еле-еле пытался одержать победу, но не мог собраться с силами, Макс был подготовленным к этому и бил соперника увереннее и безжалостнее, уж очень он был зол на него. Вадим стоял в стороне и держался за щеку, горевшую от боли. Шум поднялся оглушительный, засверкали дисплеи различных гаджетов, снимавших происходящее на камеру. Некоторые ученики из коридора сбежались на шум. Никто не шёл разнимать дерущихся парней. Все ждали, чем всё это кончится, а ребята и не планировали заканчивать. Макс боролся за любимую девушку, которой пообещал, а Илья — за свою репутацию властительного самца. Ведь он власть в этой школе.

     — Отстань от него! — расталкивая толпу, выбежала Даша и направилась к борющемся парням. — Уберись! — девушка толкнула Макса, тот отстал, плюя кровью в сторону. 

   — Ты за всё ответишь! Нарик! Думаешь тебе всё сойдет с рук? — сказал Макс напоследок и пошёл назад, туда, откуда пришёл, гордо подняв голову. Услышав шум, доносящийся из кабинета химии, сбежались учителя. Они начали кричать и выяснять, что случилось. Илья лишь отмахивался от них руками, проходя через толпу удивленных людей к туалету. Многие выбежали из класса, ожидая продолжения. Даша шла за Ильей, будто она его невеста-спасительница, а он доблестный рыцарь, попавший в беду. Она любила мечтать. Вадим остался в кабинете, в растерянности и смятении, не зная, что делать, да ещё и щека теперь щиплет.

    Илья и Даша пришли в туалетную комнату. Он включил кран. Полилась холодная вода — то, что сейчас нужно.

    — Может быть, к медсестре? — спросила Даша властным голосом, глядя на разбитое лицо Фомина. 

   — Да не. Не надо. Всё хорошо.

   Он умывал лицо холодной водой, а Даша наблюдала и запоминала каждое его движение. А затем достала из кармана сарафана пачку салфеток и вытащила одну.

    — Вот, надо заложить, — она протянула ее ему и смотрела, улыбаясь.

    — Даш, знаешь, ты такая хорошая, — он взял салфетку и смотрел в её ясные глаза. — Ты очень добрая, — парень заложил салфетку в нос, и кровь больше не текла. 

    — Нужно что-то холодное приложить к глазу, а то будет... — Даша не успела договорить, в туалет вбежала Диана, вся взъерошенная и запыхавшаяся.

   — Илюша! Боже, что с тобой случилось? — она кинулась к нему в объятия, он обнял её взаимно. 

   — Ну я пойду... — робко произнесла Даша и прошла мимо сладкой парочки, но им было всё равно, они, возможно, даже и не услышали её слов. Нежно обнявшись, Диана гладила его по разбитому носу.

   — Диа, я в порядке, — сказал Илья своей девушке, с которой на днях поссорился. 

   — Ахах, Диа... Так мило, мне нравится, — девушка оглушительно рассмеялась. 

   Даша уже вышла из туалета, ей стало безумно больно. Возле кабинета химии в конце коридора шумели ученики и учителя, а девушка спустилась в туалет на этаж ниже, села там под окном, и её тело словно парализовало, окаменело. Она не двигалась, смотря в одну точку. Как же больно и мерзко. Кому-то всё, а кому-то ничего. Где же эта светлая и искренняя любовь? Кому нужны хорошие? Да никому не нужны. Лишь в книгах, а в жизни всё иначе.

    Дело дошло до кабинета директора. В тёмной обстановке богатой комнаты сидел Макс гордо и уверенно, но с красными царапинами на щеке, такими же как и у Ильи, который сидел на соседнем кресле с тоже гордым, но удрученным лицом. 

     — Как так получилось, что вчера вы, Максим Морозов, были героем, а сегодня вы нападаете на Илью Фомина у всех на глазах в стенах школы? — спрашивал директор, всё также сидя в своём чёрном кожаном кресле спокойно и непоколебимо. 

     — Да всё потому, что ты, Илья, напоил Таню наркотой! Она чуть не спрыгнула, слышишь? Ты видел её глаза? Мразь, ненавижу тебя! — кричал Макс, еле удерживаясь, чтобы не ударить опять Фомина. Илья взбесился и привстал.

     — Так, слова выбирайте, Максим, — крикнул директор. Наверное, сейчас он крикнул впервые, уж такой он был сдержанный. 

    — Я? Че? Совсем все охамели! Ты вообще знаешь, кто мой отец? — Илья ударил со всей дури по стакану с ручками, который стоял на столе у директора. Принадлежности для письма разлетелись по столу, некоторые свалились на пол и покатились. Фомин озлобленно фыркнул и вышел из кабинета с какими-то пререканиями. Максим остался в кабинете и продолжил разговор с директором.

     — Пока мы точно не можем верить вашим словам. Нам нужно проверить их и разобраться с этим, — уже умиротворено говорил директор, кладя некоторые ручки и карандаши обратно в только что упавший стакан. 

    — Я слышал это от самого Ильи. Он разговаривал с каким-то своим приятелем, и ещё он должен денег за наркотики, — продолжал убеждать Макс, но голос его немного дрожал. — Ну да, конечно, он же у нас власть! Его отец отремонтировал школу...

    — Так, хватит. — Отрезал Сергей Михайлович. — Мы проверим ваши слова, а пока держите себя в руках и не разрешайте эмоциям выходить наружу. 

    Макс вышел из кабинета и пошёл восвояси.

     Обеспокоенная Нина Егоровна вела беседу со своим классом. Вся взъерошенная, она пыталась связать разговор, но слова предательски разбежались из головы.

    — А где же Фомин и Морозов? — спросила она, разглядывая класс. Ученики пожимали плечами. Синицына обеспокоенно опустила глаза. — Я не знаю, как везти вас в Санкт-Петербург, когда такое происходит... — класс ликовал, ожидая, что каникулы они проведут на каких-нибудь тусовках, а не на занудных экскурсиях во дворцах бывшей столицы. — Вы что обрадовались? Экскурсия не отменяется. Я и учитель истории организуем родительское собрание и договоримся о поездке, — продолжала молодая учительница, но класс шумел и перебивал её.

    Илья Фомин и Диана Медведева сидели вместе в пустой раздевалке. Никого не было — все находились на уроках, и шум, доносившейся из спортивного зала, слегка действовал на нервы, но уединиться больше негде. Парочка нежно беседовала, Диана смеялась над шутками своего парня, над его нехорошим видом: салфетка торчала из носа, под глазом начинало синеть.

    — Давай уже вытащим её, — сказала Диана и потянулась к наполовину окровавленной салфетке. 

   — Ты извини меня за то, — пробубнил ей Илья. Диана промолчала и вытащила салфетку из носа Фомина. 

     Уроки шли по-обычному и, казалось, что все уже забыли про утренний инцидент. Очередной мучительный урок. Палящее солнце предвещало что-то плохое. Ваня Краснощекин не был, как всегда, включен в урок. Он незаметно бросил взгляд на свою соседку по парте — Вику Миронову — и попытался внимательнее рассмотреть новенькую. Её черты лица были невнятны: короткие ресницы, окаймляющие сероватого цвета глаза, очень бледный цвет кожи. Свет падал так, что, казалось, её волосы седые, но она меняла положение, и локоны переливались в белый. Она записывала что-то в тетрадь, тонкой рукой держась за живот, на её лице читалось недомогание.

     — С тобой всё в порядке? — внезапно спросил Ваня. Девушка бессильно повернула голову.

    — Да...да, всё хорошо, к чему вопрос? — оправдываясь, задала встречный вопрос девушка.

    — Ничего, ты просто такая бледная... извини... — Парень отвернулся и принялся рассматривать картинку в учебнике. Соседка тяжело дышала.

     И вот великое спасение — звонок. 11 «А» собрался из кабинета биологии и направился кто куда. Лера Водянская заметила печальный вид своей бывшей обидчицы и решила поинтересоваться, чтобы потом было чем унизить.

    — Что-то болит? — изо всех сил пыталась изобразить заботу Лера, возникнув перед Мироновой. Та отрицательно помотала головой.

    — Я пойду в туалет, ты со мной? — предложила Вика, и Водянская кивнула.

    Уборная, к счастью, была свободна полностью, и тут уже можно было расслабиться и спокойно подождать следующего урока.

    Девушки молча закрыли дверь и уселись на подоконник. Водянская достала из своей сумочки пачку дамских дорогих сигарет и открыла окно. Воздух проник в помещение и мимолетно потрепал волосы девушек. Лера закурила, наслаждаясь, втянула в себя никотин и затем выдохнула наружу. Вика вскочила с подоконника и побежала к ближайшему унитазу, наклонилась над ним, и мерзкая жидкость полилась из её рта. Водянская затушила сигарету и, действительно испугавшись, направилась к девушке, кашляющей и задыхающейся в собственной рвоте. Она возвысилась над сидящей возле унитаза Викой и собрала её путаные волосы в хвост, чтобы не мешали избавляться от лишнего. Как только Миронова закончила, Лера спросила:

     — И давно тебя так?

     — Да так, недавно, — протерев рот рукой, ответила Вика.

      — У тебя с кем-то ну... было? — поделилась салфеткой Водянская.

      — Да.

      — Сделай тест, а то мало ли... — сказала с томной загадочностью девушка. Миронова в ответ пожала плечами и покинула туалет. Лера осталась в раздумьях и решила всё-таки покурить.

      В однокомнатной квартире Жорика Павлова, доставшейся ему по наследству от бабушки, раздался дверной звонок. Парень, сидя на полу, не сразу понял, что в дверь кто-то звонит, и только со второго раза он слабо поднялся и направился в коридор. Жора отворил дверь и на пороге возникли трое крупных парней. Павлов сглотнул и почувствовал судороги во всём теле.

    — Где деньги? — яростно проговорил самый главный из них, подойдя близко к испугавшемуся парнишке. Некоторых зуб во рту у главаря троицы не хватало. Взгляд жестокий и давящий. Казалось, что от него можно замереть и никогда не ожить.

    — Я... я... у меня нет... — замялся Жорик и отошёл в сторону. — Он, пацан тот, он мне не отдает.

    Главный покивал головой и обернулся к своим друзьям, подозвав жестом.

    — Это уже не мои проблемы, Жорик, — пробубнил он, а остальные парни с не менее страшным взглядом подошли к щуплому Жоре и слабым ударом повалили парнишку на пол. Один удар, второй. Павлов уже весь был в крови.

    — Нет, пожалуйста, не надо, — взмолился несчастный наркоман и всячески пытался защититься. От этого здоровые кабаны только больше расходились. Главный наблюдал за этим и тихонько смеялся.

    —Пожалуйста, хватит! — задыхаясь, просил Павлов. Главарь ещё немного посмеялся и сказал:

     — Так, ребят, хватит, с него достаточно!

     Парни остановились и отошли от лежащего в крови Жоры. Тогда подошёл третий и присел к нему.

    — Будешь платить с процентами, а не заплатишь... — он достал складной нож из кармана и раскрыл холодное оружие перед самым носом побитого. Жорик затрясся.

    Парни вышли из квартиры, а парень остался лежать, чувствуя, как силы уходили с каждой секундой.

    Погода на дворе заметно портилась. Становилось немного пасмурно, ветрено и даже достаточно прохладно. Многие ученики пожалели, что не накинули с утра кофты или куртки. Всё-таки уже не май месяц, а подходивший к концу сентябрь. Недавно было лето, жара, солнце, каникулы, а сейчас вся эта школьная муть и проблемы. Ученики уже по полной вжились в школьный режим. Понедельник — начало очередной трудной недели. Но школьный день подошёл к концу, и ребята с радостью расходились по домам, а некоторые ещё стояли кучками и общались.

    Илья и Диана вышли из школы, держась за руки. Они должны были разойтись по домам. Девушка не желала, чтобы парень её провожал. 

     — Ладно пока, я пойду сама, — сказала Диана.

   — Хорошо, Диа, пока. — Илья поцеловал её в губы, обняв за талию. 

     Даша Синицына стояла около забора и с презрением смотрела на эту картину с влюбленными. Паренёк с денежками и девушка лёгкого поведения — отличная пара! На глазах у Синицыной наворачивались слёзы, но она задрала голову вверх, и они полились обратно. Девушка увидела сероватое небо и тусклое солнце. Оно было туманным и грустным, будто бы ему хотелось плакать так же, как и Даше, а солнце светило слабо, но придавало какую-то радость тёмному виду, как какой-то слабый огонёк радости в душе девушки. Влюблённость — это борьба. Нужно бороться, нужно воевать. Завоевывать его сердце, а потом допустить, чтобы он разорвал твоё в клочья.

    Илья пришёл домой. Тихонько пробравшись в свою комнату, он плюхнулся на кровать и, трогая своё лицо, стонал от боли. Его обеспокоенная мать, услышав тяжкие вздохи, пошла в комнату к сыну и, увидев его побои, ахнула.

   — Илюш, сколько раз можно тебе говорить, что драться — это ненормально! Ты забыл, что говорил тебе отец? Зачем ты его позоришь? — читала мать нотации. 

    — Бла-бла-бла. Мам, а что я мог ещё делать? — Илья привстал с кровати.

    — Ну давай я хотя бы обработаю, — сказала мама, вздыхая от проделок сына. 

    — Не надо, мам. Потом, — крикнул Илья. 

    — Вот расскажу отцу, как ты кричишь на меня, он тебе быстро расскажет, что можно делать, а что нельзя, — мать фыркнула. — И да, ты не видел Лиду? У неё сегодня 5 уроков, и она говорила, что придёт сразу после школы.

   — Не знаю, где она, я ей не нянька. — Илья отвернулся к окну и задумался. Мать покинула его комнату. Что происходит с Лидой? Это волновало Илью больше всего на свете. Что с ней случилось? Может попала в какую-нибудь передрягу? Она же любит всякие авантюры. Размышления юноши перебил резкий звонок телефона. Фомин взглянул на экран — Жора. Илья убедился, что его мама ушла, запер комнату и судорожно поднял трубку.

   — Алло... алло, Илюх... — тяжело дыша, говорил Жорик на том конце провода. Голос его дрожал. Илья молчал и ждал следующих слов приятеля. — Илюх, пожалуйста, Илюх, принеси мне деньги. Они... они требуют, они поставили меня на счётчик, Илюх, прошу, меня ломает... — бессильно вздохнул Жора.

   — Я... - наконец-то Илья заговорил. — У меня сейчас нет столько денег, Жор. Подожди денёк, два, Жор, — полушёпотом говорил Фомин, отойдя вглубь комнаты. Жора трудно дышал в трубку. Послышались глубокие вздохи и стоны.

   — Пожалуйста, помоги... — взмолился Жора Павлов и закончил разговор.

    Илья ещё на минуту призадумался. Он присел на пол, протянул руки под кровать и из-под плинтуса достал пакетик с белым порошком. Высыпав его на книжку, лежавшую на столе, парень сделал трубочку из бумажки. Руки предательски тряслись. Парень нагнул голову над наркотиком и через бумажную трубочку вдохнул в себя это. Все мысли оставили грешный разум, нахлынула волна экстаза, и юноша повалился на пол. 

     Даша Синицына пыталась отвлечься от разных мыслей, но ничто не помогало. Она не знала, как справиться со своей ненавистью то ли к Диане, то ли к самой себе. Естественно, лучше он будет с ней, она ведь красивая, высокая, ещё и с большой грудью, да и опыта у неё много во «взрослом» деле. Что ему делать с малышкой, которая выглядит лет на тринадцать в свои семнадцать? Девушка металась по комнате. Взбесившись, Даша начала кидать подушки с кровати в шкаф, визжа дьявольскими криками. Всё, что лежало на столе: все книжки, тетрадки и всякие карандаши с ручками, она в миг скинула, и всё это полетело в сторону и рассыпалось с громким звуком. В зеркале, которое стояло около двери, Синицына увидела себя: тоненькую девочку в синем платьице, розовые губки, маленький носик, ни грамма косметики. Чёлка на лбу и ободок с бантиком придает ещё больший вид ребенка. Замолкнув на пару секунд, Даша схватила позолоченную статуэтку в виде пианино, врученную ей за первое место в конкурсе по игре на фортепиано, и швырнула её в это самое зеркало, чтобы не видеть себя, эту уродскую девчонку в отражении. Осколки зеркала летели на пол вдребезги, статуэтка раскололась на две части, и позолоченное пианино отлетело к кровати, а низ остался там же, где и валялись осколки от разбитого стекла. Гнев сменился на слёзы. Даша начала выть и упала на кровать, нырнув лицом в подушку. От слёз она быстро намокла. 

     Погода окончательно портилась. Дождь стучал в окна, ветер заставлял грузные стволы деревьев раскачиваться. Вика Миронова заперлась в туалете квартиры своего брата и, держа в руках полоску, долго не решалась провериться. Руки тряслись, но девушка набралась смелости и сделала всё, что необходимо. Брат сегодня должен был работать допоздна, и поэтому квартира была вся в распоряжении Вики. Она боялась взглянуть на уже сделанный тест и положила его на полочку рядом с кроватью. Немного походила туда-сюда, поразмыслила, подумала о самом страшном. Вспомнила тот вечер, этого милого юношу, который теперь даже внимания на неё не обращает. Поколебавшись, она просто решительно бросила взгляд на тест. За окном раздался раскат грома, и Вика дёрнулась. Две. Две полоски показывал тест. Две... Миронова замерла. Она не могла поверить в это. Какая-то ошибка. Девушка нашла инструкцию и до последнего верила, что две — это отрицательный результат, но нет: тест показывал, что она беременна. Девушка заплакала. Сверкала молния, раздражал стук дождя. Но в данное время на это она не обращала абсолютно никакого внимания. Дыхание нарушилось, Вика нашла ингалятор, вдохнула струю воздуха и... о, облегчение!

    Совсем стемнело. Дождь всё продолжал идти и его капли грузно падали на окна домов. Бились они и в окно комнаты Ильи Фомина. Он лежал на кровати. Действие пленяющего наркотика проходило, и нервный голос его матери мешали сконцентрироваться. Анна Львовна обзванивала всех подруг и знакомых Лиды, потому что она так и не вернулась домой. Мозг Ильи был ещё немного затуманен, но сквозь это он думал, где может быть его четырнадцатилетняя сестра. Мама закончила говорить по телефону и вошла в комнату к сыну.

    — Илья, я всех обзвонила, ни у кого её нет, — сказала мама. Слёзы лились из её сероватых глаз.

    — Мам, успокойся, — ответил ей сын с очень настораживающим спокойствием и обнял за плечи. — Может она где-то гуляет, — добавил он, хоть ему в это и не верилось. Внутри у Ильи бушевал самый настоящий ураган, какой был на улице.

    — Под дождём? — Мать рыдала ещё больше. — Илья, ну неужели она ничего тебе не говорила? Она же твоя сестра! Почему ты ничего не знаешь о сестре? — мать кричала вся в слезах. Сын прижал её к себе сильнее.

    — Она говорила с кем-то по телефону с утра, но меня увидела и скинула трубку, — ответил парень. — Мам, ты пока не говори отцу, я уверен, что она найдется, а его мы только просто так потревожим.

    Анна закрыла глаза и даже не знала, что делать. Взяв телефон, сухие пальцы начали набирать номер полиции. Илья заметил действие матери.

    — Нет, только не это, — он выхватил телефон из её рук и положил на полку. — У меня есть идея получше.

   Он достал свой смартфон и включил нужные функции. Эта функция заключалась в том, что Илья мог выследить местоположение своей сестры по маячку, который был у неё на телефоне. Это работало очень медленно, как на зло. И когда вся карта высветилась в гаджете парня, телефон начал усердно работать, чтобы найти пропавшую сестру, вернее её телефон. 

    — Что ты делаешь? — спросила успокоившаяся Анна. 

    — Пытаюсь найти Лиду по маячку в её телефоне, — сказал Илья сосредоточенным голосом. Только дома он такой серьезный, на людях же он сумасшедший бунтарь. — Только есть одна проблема. Она могла где-то выронить мобилу или разрядить, но будем надеяться, что всё в порядке.

    Парень говорил это ещё сосредоточенней, потому что операция подходила к концу.

    — Да, есть сигнал! — крикнул он. Мама заметно обрадовалась. Но а Илья не совсем, увидев, где находится его сестра. Он вскочил с кровати и начал одеваться, не говоря ничего матери.

   — Илья! Илья! Ну что? Где она? — женщина помрачнела. 

   — Всё мам, без лишних вопросов. Вернусь уже с нашей девочкой, — парень поцеловал мать и пошёл прочь из дома в поисках сестры. 

    Выйдя из дома, он вспомнил, что забыл зонт, но не стал терять время и направился к шоссе. Дождь усиливался, и его капли намочили Илью до того, как он добрался до машины такси. Фонари освещали улицу, но туман стоял стеной. Ветер завывал по-особенному, устрашающе и властно. Недолго парень голосовал на почти пустом шоссе. Машина такси, к счастью, подъехала быстро и остановилась.

    — Здравствуйте. Подбросите? — спросил Илья в окно у таксиста.

     — Да, конечно. Прыгай, — ответил ему мужчина средних лет. — Куда тебе, парень, на ночь глядя в такую погодку? — спросил он, смотря на промокшего паренька лет семнадцати. 

     Илья молчал, бросив взгляд на часы, которые были встроены в панель автомобиля. Они показывали пятнадцать минут одиннадцатого. Видимость была ужасной даже с фарами. Машина тихонько ехала, Илья смотрел в свой модный гаджет.

    — Мне... мне на заброшенную стройку, — промямлил Илья.

    — Ух ты, что там делать-то? Ой, ну что за погода, опять грязюка будет, ливень какой... Эх-х... — возмущался водитель, время от времени вздыхая.

   Илья с пренебрежением окинул взглядом престарелого мужчину. Обычный рабочий мужик, которого, возможно, сократили с какого-нибудь завода.

    Ехали они медленно. Дорога была скользкой и мокрой. Видно её ужасно. Мужчина всё поглядывал на синяк под глазом и на разбитый нос парнишки, но не спрашивал откуда побои. Юноша был крайне сосредоточен и зол — у него явно что-то случилось.

   — Можно побыстрее ехать? — громко попросил Илья.

   — Дорога скользкая. Дождь, град! Как быстрее-то? — так же громко возмутился таксист, но немного прибавил скорости так, как велел пассажир. 

    Эта стройка находилась за рощей, два километра от города. Она должна была стать крупным торговым центром, но застройщик обанкротился, и стройка была приостановлена. Дождь лил как из ведра, усиливался с каждой минутой. Казалось, сильнее уже некуда, но если усиливался, значит есть куда.

    Мать Лиды и Ильи сидела дома вся на нервах и пила успокоительное. Руки пытались аккуратно налить капли, но тщетно — большая часть лекарства проливалась. Телефон был под рукой. Вдруг он зазвонил и, испугавшись, женщина выронила баночку. Она посмотрела на телефон. Звонил муж. 

    — Дорогая, дождь ужасный, говорят до завтра продлится! Никуда не выходите. Я на работе и буду здесь до послезавтра, — сообщил он, когда Анна Львовна подняла трубку дрожащими руками. Голос его был бодрым и весёлым. — Как дети? Уже спят?

    — Да, Николай. Уже давно, — набравшись сил, соврала женщина. 

Song: Coldplay — We Never Change

     Илья наконец-то доехал до места. Тревога била через край. Но парень пытался бороться с этим. Открыв дверь, он почувствовал холодный воздух.

   — Эй, деньги, — прозвучал голос таксиста. Илья растерялся.

    — А, да, точно, — он поискал по карманам и дал денег.

    — Только я тебя ждать не буду. Пока совсем ураган не начался, я поеду, — спокойным тоном промолвил водитель, Илья кивнул и вышел из машины.

    Он тут же ощутил на себе всё возмущение природы: промок и промёрз. Тонкая чёрная кожанка совсем не спасала от холода. Перед парнем возвышалась стройка. Она была достаточно большой. В телефоне показывалось, что тот телефон, который искали, находится именно в этом месте, где сейчас стоял Илья. Он осмотрелся и вдруг в мокрой траве заметил светящийся предмет — это и был телефон Лиды, промокший, но работающий. Илья подобрал его. На него звонила мама, но звук был отключен. Она перестала звонить, и Илья увидел на экране сто пятьдесят восемь не отвеченных вызовов. Случилось то, чего он и боялся: телефон лежал, а самой Лиды не было. Где же она? Нужно обойти стройку и посмотреть. Огромные лужи, грязь, порывистый ветер, дождь капает каплями с горошину, такой же град — не лучшая погода для блужданий по заброшенной стройке. Ну что же делать, если маленькую «путешественницу» завело в такую глушь? Илья с самого утра, когда только услышал её загадочный разговор по телефону, понял, что здесь пахнет чем-то неладным. Промокший до нитки, парень вошёл в постройку и громко позвал: «Лида!» Никто не отзывался, только эхо вдали копировало: «...ида-а-а...».

    Илья начал дрожать. Было очень холодно, а в здании ветер разгуливал ещё сильнее. Где-то слышны звуки капающий воды в лужу. Постройка собой представляла трехэтажное строение без стен, с колоннами, но с крышей, кое-где пробитым полом, видимо для лифта или лестницы. На полу, если только это можно назвать полом, валяются куски запыленного картона, где-то пакеты от растворов, белая пыль. Зачем в это место прибыла Лида — неизвестно, но скорей всего, она приехала сюда не одна. Блуждая здесь  и крича имя сестры, Илья пришёл на место, что предполагалось стать каким-то кабинетом. Крыша хорошо отстроена, стены толстые и бетонные, выбит проход — место для двери. Комната достаточно длинная, бетонный пол застелен клеёнками и почти около самого угла в конце стоял склад кирпичей, запыленный и потерявший свой цвет. Их явно не хватало, будто кто-то уже прихватил парочку. Илья решил пройти к ним. Его шаги повторяло эхо, и звук раздавался достаточно громко по всей комнате. Мурашки прошлись по всей коже Фомина. Он почувствовал, как его челюсть стучит, тело трясётся, продрогнув. Дойдя до кирпичей, он заглянул за их склад и увидел свою сестру, лежащую без движения. Взъерошенные волосы, глаза вульгарно накрашены и размыты, будто слезами или дождём, школьный сарафан запачкан в пыли стройки, колготки порваны сбоку, только один сапог на тонкой ноге. Сердце обливалось кровью, увидев своего самого родного человека в таком виде.

    — Лида! Лида, сестрёнка, милая! — вскрикнул Илья, увидев свою сестру. Он прильнул к ней обнял и послушал сердце в её груди — оно билось встревоженно и быстро. Жива! Но была без сознания. Ни крови, ни синяков и каких-либо ещё следов побоев на ней не было. Что же тогда с ней случилось? Кто привез её сюда? Почему она в отключке, а главное, зачем? Слёзы невольно полились из глаз.

    — Лида, боже, что случилось? — приговаривал Илья и гладил сестру по щеке. От неё доносился едкий запах алкоголя.

   Быстро сообразив, он утёр слёзы и встал. Накинул на сестру свою куртку. Парень поднял хрупкую Лиду на руки — её тонкие руки свисали, светлые путанные волосы развивались на гуляющем ветру. Илья не мог без слёз смотреть на её милое лицо с размытыми тенями, маленький носик, загнутый вверх. Она была стервозной и высокого мнения о себе, часто грубила брату, но он любил её, чисто и безукоризненно, хоть и нередко грозился «вмазать» ей, кричал и обзывался. Ведь она — власть. Она власть над властью, и только её искренне уважал Илья. Только тогда, когда происходит несчастье, мы задумываемся о том, как нам дорог человек, как мы его любим, несмотря ни на что. И если бы только можно было всё вернуть, всё вернуть, чего вернуть невозможно. Не те моменты ярости, когда можно было просто обнять, не те гадкие слова, когда можно было просто поцеловать. Теперь случилась беда и ничего не вернуть. Никогда.

    Илья вынес сестру из здания, покинул округу заброшенной стройки и шёл по дороге. Дождь и град колотили всё также, только ветер немного стих и дул слабее. Парень был мокрый до нитки, а девушка только начинала промокать: косметика с её глаз потекла ещё больше. На обочине дороги полно грязи и больших луж, но Илье было всё равно, он шёл прям по ним. Фомин никак не мог не думать о том, что он обязательно отомстит тому, по чей вине здесь оказалась его сестра в таком ужасном виде. Она еле заметно шевельнулась. 

   — Лида, милая! — сказал ей Илья, обратив внимание на движение. 

   Главное — спасти Лиду. Ни одной машины не едет ни туда ни обратно. Хотя кому надо по такой погоде ездить по заброшенным местам? Через несколько минут Илья нёс свою сестру уже по дороге через рощу. Стало совсем темно и жутко, только где-то вдали виднелся одинокий фонарь. Град падал на щёки Лиды, которые были полностью в краске, и тут же таял.

    — Я...я... Ди... — что-то бредила тихонько Лида, не приходя в себя. 

    Холодно, не чувствуется ни ног, ни рук. Илья знал только одно: нужно вытащить сестру любой ценой. Где-то вдалеке раздался звук автомобиля, и в душе у Ильи Фомина блеснул слабый огонёк надежды. Вот уже показался свет от фар. Приближалась машина. Она гнала с бешеной скоростью и промчалась мимо парня, несшего девушку. Хоть автомобиль и несся, Илья успел его разглядеть: красный форд и даже очень знакомый, будто он где-то его уже видел. Кто это? И что он делает в такую погоду здесь?

     Два часа ночи,  на улице самый настоящий шторм. Кто-то уже давным-давно спит, а кто не спит, тот ужасно волнуется за происходящее на улице. Жора Павлов — ни то, ни другое. Лежа на матрацах в пустой квартире, он дёргался в конвульсиях из стороны в сторону, пот выступал на его теле, желтый цвет кожи, невозможная сухость, холод, жар или всё сразу — началась ломка. После визита «гостей» ныл каждый орган, нехватка «жизнеподдерживающего лекарства» увеличивала тупую боль. Лучше сдохнуть. Илья и не думал отдавать денег. Не знал, как их взять у отца, ведь сумма немалая.

— Сука, ненавижу! — кричал Жора слабым, хриплым голосом на всю квартиру.

Вконтакте у меня есть группа, посвященная моим произведениям, в частности,  "Дрянным подросткам". Не забываем подписываться  https://vk.com/foxsshelter