Дрянные подростки [16+]

А если это так, то что есть красота

 И почему её обожествляют люди? 

Сосуд она, в котором пустота,

 Или огонь, мерцающий в сосуде? 

(Н. Заболоцкий)

Расчёсывая свои светлые волосы, Диана смотрела на себя в зеркало. Черты её лица были ровные, правильные: заострённый подбородок, выпирающие скулы, длинные ресницы, от природы румяные щёки. Диана дотронулась до своей щеки, провела пальцами по чуть шероховатой от косметики коже.

 «В чём здесь красота? Почему ею так восхищаются?» — подумала девушка и поднялась со стула. Она взяла свою большую кожаную сумку и побежала к выходу. Её мама ещё сидела на кухне в домашнем халате и ковыряла ложкой завтрак. 

 — Мама, а ты что, на работу не торопишься? — прокричала девушка с прихожей, натягивая чёрные туфли на шпильках на ноги. 

 — Я себя плохо чувствую, сегодня я останусь дома. Позвоню Борису, скажу, что приболела, — ответила женщина, выходя к дочери. 

 — А я побежала уже, опаздываю, — сказала Диана и поцеловала маму в щёку. 

Женщина закрыла за дочкой дверь. Медведева вышла из подъезда и тут же начала набирать своему парню Илье Фомину, с которым у неё были весьма сложные отношения. Абонент был недоступен. Медведева, не останавливаясь, звонила парню, нервничала, мысленно ругалась. Её подтянутая фигура заставляла всех обратить на неё внимание, многие прохожие оборачивались, разглядывая аппетитные формы. Сама девушка не обращала на это внимания. Единственный человек, которого она когда-либо любила, почему-то не подходил к телефону и не появлялся в школе уже полтора месяца. Школа показалась на горизонте. Осталось несколько дней в этом адском месте, а дальше для одиннадцатиклассников начнётся взрослая, но не менее адская жизнь. Ведь лето уже во всю витало в воздухе, а солнце светило по-настоящему жарко. 11«А» и вовсе опустел в то время, как параллельный 11«Б» продолжал усердно учиться и готовиться к совсем близким экзаменам. 

Слова соболезнования уже не звучали из уст учеников и учителей, когда проходил Вадим Романов мимо них. Кажется, все забыли. Но он всей душой жаждал встретиться с Ильёй. Но дома его не было, телефон был отключён, а в школе уж и вовсе не появлялся. Расположившись за партой, Вадим оглядел класс. 

Вика Миронова прошла мимо, села к себе. Она выглядела здоровой и весёлой, но, поглядев на пустое место своего соседа по парте, погрустнела, раскладывая вещи и уткнувшись в книгу. Прозвенел звонок, и вместе с ним в класс вбежала Даша Синицына, явно прорыдавшая всю ночь. Её заплаканные, красные глаза это выдавали, как бы девушка не пыталась скрыть этого. Не даром глаза называют зеркалом души. 

 — Здравствуйте, садитесь, — сказала Нина Егоровна. — Вика, рада, что ты выздоровела. Подойдешь после уроков, я дам тебе задание. А сейчас будет лёгкий тест на знание грамматики. Вы должны решить его за десять минут, там делать нечего, — объявила учительница и начала раздавать листочки с тестом. 

 Даша взяла листок, поглядела на него и тут же начала писать. Русые волосы спадали прямо на лицо, становилось неудобно писать, но Синицына убирала их снова и снова. Голова уже не думала о тесте, руки напряглись и дрожали, капля слезы упала на листок. Даша просто поглядела на него, но тут упала вторая капля, и глаза вовсе затемнились туманом. Тёплая рука почувствовалась на плече. 

 — Даша, можешь выйти в туалет, — полушёпотом сказала Нина Егоровна. Даша вытерла глаза, вышла из-за парты и направилась в уборную. Классная руководительница поглядела на уже некоторые написанные ответы — все они были правильными.

 — Можно выйти? — поднялся с парты Романов. 

 — Давай, только быстро, — ответила учительница, и Вадим побежал в женский туалет, куда недавно вошла Синицына. В туалетной комнате было пусто, все кабинки были закрыты. Вадим прошёл дальше и начал раскрывать дверки поочередно, но все они были пусты, пока парень не дошёл до последней. Там на полу сидела худенькая девочка и плакала, уперевшись лицом на руки, а руками на коленки. Даша подняла голову, когда почувствовала, что кто-то подошёл к ней. 

 — Вадим? — спросила она.

 — Ты не собираешься подниматься?

 Даша промолчала.

 — Значит, я сяду рядом, если ты не против, — Вадим сел на холодную плитку рядом с плачущей девушкой.

 — Ух-х, какая холодная! 

 Девушка молча глядела на парня. Он уселся поудобнее и тоже взглянул на одноклассницу, но она сразу же отвернулась. 

 — Я слышала, у тебя умер папа... — начала говорить Даша, голос её был ещё более детский и слабый. 

 — Да, сорок дней прошло. 

 — Тебе, наверно, тяжело...

 — Да, немного. Без отца всё рухнет... 

 — А где твоя мама? — спросила Даша, голос её был уже бодрее. Вадим глубоко вдохнул.

 — Она умерла, когда мне было ещё десять лет, оттого, что не вылечила простуду, — говорил Вадим уверенно и чётко. 

 — Но как же так?

 — Вот так, такое бывает, — Романов улыбнулся. 

— Потом это выросло в осложнения, и...

 — У меня папа умер, но это было очень давно, девять лет назад... 

 — А что случилось?

 — Он попал в автокатастрофу. Дальнобойщик, уснул за рулём, выехал на встречную, и... — Даша крепко вцепилась в свою чёрную юбку. Вадим положил руку на хрупкую руку девушки. Синицына подняла свои карие глаза, вглядывалась в лицо Вадима, и не понимала, почему этот человек вызывает столько доверия, почему именно он сейчас сидит рядом с ней на холодной плитке женского туалета. Его лицо и тело не награждены божественной красотой, его кожа не мягкая и бархатистая, его черты не ровные, а глаза переливаются непонятным зеленоватым оттенком. Но этот человек был по-настоящему красив, ведь истинная красота — это красота внутреннего мира. А тот, кто красив на внешность, на самом деле урод. 

 — Эта жизнь кошмарно несправедлива, — поглаживал Вадим руку собеседницы. — Мой отец не гордился мною, считал недотёпой, простаком. Он был очень красив, постоянно менял женщин, умел делать деньги, отстроил богатую фирму, квартиру, дом, купил машины и всё, что у меня сейчас есть, — парень усмехнулся. 

— А умер... Ха-ха, умер, потому что женщина оказалась хитрее него, хотя он считал, что все женщины глупы и думают своей... Ну, ты поняла...

 — Да уж, он был действительно идеальным, — сказала Даша, вздохнув. 

 — Никто не идеален.

 Повисло короткое молчание.

 — Илья пропал, а перед этим предал меня. Он ещё та тварь... — прервал тишину Романов.  

— Я люблю его. 

 Парень взглянул на девушку. 

 — Ему на всех и на всё плевать.

 — Я уже это знаю. 

 Вадим глубоко вздохнул.

 — Пошли на урок, а то нас будут искать, — поднялся он и подал руку девушке. Даша встала, и ребята пошли обратно в кабинет. 

 Song: Emika — Drop The Other 

 Уроки кончились. Школа начинала пустеть, но некоторые ученики ещё шли на дополнительные занятия, кто-то дежурил, а кому-то просто не хотелось возвращаться домой. Вика Миронова подошла к Нине Егоровне, как и договаривались. Учительница дала проболевшей несколько недель ученице задание на дом, объяснив пройденные материалы, а Вика всё внимательно слушала. Но она была не единственная, кто ещё находился в учебном заведении. Девочка прыгала по лестнице крыльца школы, громко стуча маленькими каблучками своих чёрных туфель. Совсем короткая юбка задиралась, но ученице было всё равно, ведь никого не было поблизости. Одиннадцатиклассница вышла из дверей здания и, увидев девочку, побежала к ней. 

 —Лида, Лида! — позвала Диана, а прыгающая девочка не обращала на неё внимания, пока Медведева не преградила ей путь. 

 — Что надо? — грубо ответила младшая Фомина и посмотрела снизу вверх на высокую подружку своего брата. 

 — Где Илья? Я уже месяц не могу до него дозвониться, в школе его нет, дома нет, — протараторила Диана. Лида молча развернулась и начала прыгать в другую сторону. Одиннадцатиклассница не остановилась, а побежала вслед за наглой девчонкой и прижала её к железным перилам с края лестницы. Лида хоть и слегка испугалась, но всё таким же высокомерным взглядом смотрела на Диану.

 — Если у братца будет спермотоксикоз, он тебе сам позвонит, — усмехаясь, кинула Лида. Тогда Медведева ещё крепче прижала девку к железкам. 

 — Сейчас же скажи мне, где он! — крикнула Диана.

 — Я не знаю, где он. Отец ищет его по своим связям, мать не спит уже больше месяца, поэтому отвали от меня! — крикнула Лида, толкнув девушку. 

 — Прости, Лид, правда, прости... — тихим голосом промолвила Диана. Девочка молчала и продолжала прыгать по каменной лестнице. Солнце скрылось за набежавшими тучками. Диана пошла со двора школы в сторону дороги. Телефон завибрировал в кармане тёмно-коричневой кофточки. Диана была не в настроении поднимать трубку, хоть на экране высвечивало «Мама». 

 Младшая сестра парня Медведевой была довольно красивой, как и он сам, а все её черты характера и манеры девушке напомнили Илью. Фомина осталась одна стоять на крыльце, разглядывая посеревшее небо. Её идиллию испортила девушка, выбежавшая из дверей школы. Вика Миронова быстро пробежала по лестнице, промчалась за забор школы и направилась к школьной парковке. Лида смотрела ей в след, размышляя о своём блудном брате. На парковку подъехал красный форд. Лида вглядывалась и пыталась понять, чей он. Из машины вышел высокий парень в чёрных брюках и синей футболке. Его фигура была вальяжной и крепкой. Только что выбежавшая девушка из школы бросилась к нему в объятия, он нежно обвил её талию руками и поцеловал в щёку. Лида сглотнула ком, подступивший к горлу, и разглядывала эту картину. Голубые глаза сырели. Парень сел за руль, Вика уселась на переднее сидение. Парочка о чём-то воодушевленно беседовала. Автомобиль тронулся, резко развернулся и с громким звуком поехал с парковки. По щеке Фоминой катилась слеза. Она свалилась на лестницу и положила голову на холодные перила, шмыгая носом и вздрагивая от наступающих раскатов грома. 

 Медведева сидела на автобусной остановке и шпилькой топтала маленький камешек, но в итоге он улетел на дорогу. Знакомый силуэт приблизился к ней и сел рядом. Диана, не поворачивая голову, лишь боковым зрением пыталась понять, кто это. 

 — Привет, — сказал Илья своим хриплым от частого курения голосом. 

 — Привет, — ответила Диана и опустила глаза. Пара молчала. Фомин смотрел вдаль на проезжающие мимо машины.

 — Почему тебя нигде не было? — спросила Медведева. 

 — Я жил у знакомого, мне надо было подумать обо всём, — Илья достал сигарету из пачки.  

— Нам нужно поговорить. Так дальше продолжаться не может, — взглянула девушка на парня, который прикуривал, сморщив голубые очи. 

 — Как так? — пустил он облако дыма возле себя.

 — Вот так! Я не понимаю, что происходит, я ведь... 

 — Будто бы ты ничего не понимаешь, — буркнул Фомин, стряхивая пепел. 

 — Я больше так не могу, у нас происходит что-то непонятное. Я ведь люблю тебя, я не могу терпеть всё это. Ты самая изысканная форма саморазрушения, — повернулась она к нему, глядя на его бледное лицо, — Но я уже не могу разрушить то, что разрушено. Но если бы время можно было вернуть, то я бы тогда вновь влюбилась бы в тебя... Тогда, в последнюю ночь лета, я не просто так переспала с тобой. Я поняла, что это ты, тот самый, — Илья курил и молчал, но вдруг закашлялся. 

 — Ты со мной переспала, потому что в твоём бокале была виагра вперемешку с наркотиком. Ты сделала глоток, и этого хватило, чтобы возбудить всю тебя, а потом пришла Зеленова. Ты перепутала бокалы и попила из её, а она из твоего, именно поэтому она танцевала почти голой на столе и перецеловалась со всеми парнями, — рассказал Фомин. 

 Диана широко раскрыла карие глаза, изумление переполняло её лицо, на лбу показались редкие морщинки. 

 — Что? Ты же говорил, что любишь меня... 

 — Я не люблю тебя. Знаешь, на протяжении всего времени, что мы с тобой встречались, я трахнул Синицыну, я трахал Миронову и ещё много кого. Но Дашу трахать мне понравилось больше всего, потому что я был у неё первый... 

 — А ты был у меня первый, кого я полюбила, — прервала Диана. 

 — Она меня тоже любит. 

 Заиграла музыка на телефоне девушки. Звонила мама. Медведева скинула трубку и убрала мобильный обратно в карман. 

 — А ты кого-нибудь любишь или любил хоть раз?

 Парень молчал, выбросив бычок от сигареты. Подъехал автобус, распахнул свои двери, и из него начал выходить шумный народ. 

 — Я никого не люблю. 

 Диана бросила взгляд на своего парня, который уже становился ей никем. Он поднялся и не спеша пошёл к автобусу. Илья сел на последнее сидение, и транспорт тронулся. Всё, что ему хотелось, — напиться. Чтобы купить водку, ему уже можно было не обращаться к совершеннолетнему другу, ведь парню стукнуло восемнадцать, которое он пропустил, скитаясь по городу. Но Илья устал. Автобус вёз его домой. 

 Вадим Романов не решался садиться на кресло своего покойного отца в офисе его строительной фирмы. Паренёк сидел подле на обычном стуле, но не менее удобном, чем кожаное кресло. Вид из панорамных окон выходил на Москву, кипящую жизнью и суетой. Но в кабинете было тихо и спокойно, хотя здесь наследнику было не по себе. Стены были завешаны картинами, портретами и дипломами. Под ними стоял большой диван причудливой формы с мягкими цветными подушками. Вадим уже третий раз перелистывал одну и ту же папку с документами, но так и ничего не понимал, хоть внимательно вчитывался. Но всё написанное было словно на китайском языке. Тишину нарушил стук в дверь.

 — Войдите, — сконфужено ответил Романов. Ему стало не по себе оттого, что приходится командовать. 

 — Вадим, здравствуй, — это был Валерий Григорьевич. 

 — Здравствуйте, дядя Валера, с чем пожаловали? — парень отложил папку в сторону и направился навстречу к гостю. — У вас есть что-нибудь по отправленному запросу в розыск Милены Юдиной?

 — Собственно, с этим и пришел, — присел Валерий на соседний стул. — А почему же ты, Вадим, не сидишь на своём законном кресле? — с ухмылкой спросил мужчина.

 — Мне как-то на нём не по себе, — Вадим бросил не доверительный взгляд на предлагаемое место сидения. — Так что насчёт Милены? 

 — Ну так вот, — начал Валерий, — на самом деле это не двадцатисемилетняя Милена Юдина, а двадцатидевятилетняя Варвара Гринёва, родившаяся в городе Тверь и проживающая в Москве уже три года. Она аферистка, пленяющая своей красотой немолодых богатых мужчин, а затем отбирающая всё их имущество, — Валерий Григорьевич дал Вадиму листки со всей информацией об этой девушке и её фотографией на первой страничке. — Пять лет назад её жертвой стал шестидесятилетний мужчина в Екатеринбурге, владеющий фабрикой по производству химикатов. Она устроилась туда работать его секретаршей, а потом вышла за старика замуж, но получилось так, что он решил вновь жениться на своей бывшей жене. Тогда Милена, она же Варя, попыталась отравить мужичка, но её поймали за этим делом, и она скрылась неизвестно где, а теперь её жертвой стал твой отец, но вновь неудача. Вадим рассматривал бумаги. 

 — Хоть мой отец и мог построить и держать такую фирму, но порой он совершенно не думал головой, особенно видя привлекательных молоденьких женщин, — вздохнул Вадим. — Но Милена или Варя тоже глупая девка, растаяла от харизмы и красоты Ильи. Вот только, где он... 

 Валерий Григорьевич кивнул и взял в руки папку, над которой Вадим мучился до его прихода. 

 — В этой папке содержатся важные документы для предстоящего тендера, мы обязательно должны его выиграть, иначе наша империя обанкротится, — сказал мужчина. 

 — Но я совершенно ничего не понимаю...

 — Я тебе всё объясню и помогу. У тебя всё получится, — Валерий Григорьевич вдохновляющим взглядом посмотрел на своего нового начальника. 

 — Но только сначала вы можете кое-что сделать для меня, вернее для моего друга? — попросил Вадим. Валерий кивнул. 

— Нужно нанять адвоката, чтобы вытащить его из тюрьмы, он попал туда совершенно несправедливо. 

 — Конечно, Вадим, я ведь твой подчинённый и сделаю всё, что ты попросишь. У твоего отца был личный адвокат, именно его и наймём. 

 — Спасибо, дядя Валера, — улыбнулся Вадим. 

 Фомин вошёл к себе в дом, тихонько крадучись, как вор. Парень прислушался и понял, что дома никого нет. Илья понимал, что от отца может серьёзно попасть, потому что он поставил на уши все отделы милиции, мать волновалась и не находила себе места. Но сейчас Илье было всё равно. Он прошёл на кухню, схватил кусок пирога, с любовью приготовленного матерью, и положил его в рот разом. Парень проглотил пищу и направился в свою комнату. Там всё было по-прежнему. Илья обрадовался родным стенам и повалился на кровать. Он просто разглядывал потолок несколько минут, абсолютно ни о чём не думая. Вдруг он внезапно вскочил и побежал к полке за кроватью. Фомин сел на пол и отодвинул тумбочку. На её задней стенке приклеенный скотчем висел пистолет. Илья открепил его, присел на кровать и вертел оружие в руках, раздумывая.

***

— Ух, Илья, а ты молодец, — изумился мужчина в тёмном костюме, когда Фомин разложил перед ним на столе деньги с продажи таблеток на новогодней вечеринке в школе. — Тут даже с лихвой. 

 — Я просто постарался, — промолвил Илья.

 — Держи пять кусков за работу, ты правда хорошо потрудился, — улыбнулся «работодатель». Илья улыбнулся в ответ и потянул руку к купюре в пять тысяч, подаваемой мужчиной.

 — Можешь идти, но иногда ты нам понадобишься, — сказал он. 

Телохранители сзади усмехнулись. Фомин бросил на них взгляд и пошёл к выходу. Пятеро здоровых буйволов последовали за ним. Четверо пропали в комнатах, находившихся в длинном коридоре, который вёл к выходу. Илья, идя за оставшимся охранником, оглядывал его спину и обратил внимание на торчавшую из брюк рукоятку пистолета. Мужчина и паренёк остановились возле двери. 

 — Ну, ладно, пока, — сказал Илья и потянулся к телохранителю наркодилера, чтобы обнять. 

 — Э-э, ты чё, голубой что ль? — отпрянул он и выпроводил паренька из «конторы». 

 — Да ладно, чего ты? — Фомин засмеялся. 

Железная дверь захлопнулась, а парень усмехнулся и припрятал за пазуху пистолет, который незаметно вытащил у неаккуратного охранника. 

 Ноги подкашивались, а в глазах темнело от слёз, но эта девушка, еле идущая по улице была всё равно красива и привлекательна. Новый телефон зазвонил, и Лера потянулась к карману своей серой кофты. Она, не глядя на экран, подняла трубку и равнодушным голосом сказала: 

 — Алло. 

 —Водянская, привет, — кто же ещё может говорить холодным сиплым голосом и называть всех по фамилии? Лера узнала своего одноклассника Илью Фомина.

 — Илья... Зачем... зво... — Водянская... знаешь, — прервал Фомин слова девушки, — Когда была та вечеринка, ты была в говно пьяная, мы просто целовались, но я не стал тебя трахать... ты не в моем вкусе, — спокойным голосом рассказывал парень.

 — Но я же помню...

 — Правда, Водянская. Лера, честно, я помню это, и... — вздохнул прокурорский сын, — я тебя не заражал. 

 — Спасибо, Илья, спасибо тебе, что ты искренне говоришь это, просто... просто мне сейчас так больно... — по глазам Леры опять потекли жгучие слёзы. — Мой самый дорогой и любимый человек бросил меня. Я так люблю его, я променяла его на кого-то, кто заразил меня и оставил мучиться. Я даже не помню, с кем я ещё... — она вздохнула. — Ты прав, я шлюха, самая настоящая эгоистичная шлюха. А то, что меня оставил любимый человек, — это моё личное наказание, моя расплата, моя казнь за красоту, за самовлюбленность, за чувство превосходства...

 Илья молчал. И Лера тоже замолчала. Несколько секунд просто стояло молчание.

 — Каждый расплатится за свои грехи, за грехи взрослых, за дрянь, совершённую нами, — вдруг сказал Илья. 

 — Мы дрянные подростки, мы грехи наших родителей, и нам за это платить, — вздохнула Водянская.

 — Мне пора идти, — хладнокровно произнёс Фомин. 

 — Пока, — попрощалась девушка и повесила трубку. Слёзы высохли, а на закрашенных пудрой щеках осталась дорожка размытой косметики. Небо переливалось лазурью, перистые облака умиротворённо плыли по нему, живя своей жизнью тихой и спокойной.

 Song: Wolf Colony — Beauty

Смеркалось, но автомобилей на дорогах не становилось меньше. Все люди стремились домой, и только одиннадцатиклассница Диана Медведева до сих пор сидела на той остановке, слегка дремала, уперевшись головой о стенку рекламного щита. Только девушка проснулась, как зазвонил телефон. По-прежнему он оповещал, что звонит мама, но девушка скидывала трубку. Вечером особенно пахло весной, где-то поблизости цвела сирень, радуя своим необыкновенным ароматом. Ночи были тёплые и мягкие, весной жизнь кажется чуточку лучше. 

 Подъехал какой-то автобус, и Диана села в него. Она точно знала, куда едет. Москва стояла, а пешеходы бежали, торопились. В окнах домов загорелся свет, а на небе одна за другой появлялись звёздочки. Автобус остановился в спальном районе, и именно там Диана вышла. Её голову переполняли гнев и отчаяние, которых она не могла выразить публично, а сдерживала в себе. Девушка с лёгкостью поднялась по лестницам одной из пятиэтажек, остановилась перед обычной небогатой дверью. Лёгким стуком, Медведева смогла оповестить жителей этой квартиры о том, что кто-то пришёл. 

 — Иду! — прозвучал нежный голос девочки с той стороны. Дверь открылась. 

— Диана?

 — Привет, Даш, — сказала Диана и опустила голову. 

 — Проходи, что-то случилось? Ты ещё помнишь мой адрес? — радушно говорила хозяйка квартиры и впустила гостью.

 Диана прошла, сняла свои туфли и вздохнула с облегчением, что наконец-то можно побыть без них. 

 — Я ведь в начальной школе ходила к тебе на день рождения, возможно, ты помнишь.

 — Ну да. Может чаю? Конфеты есть... — засуетилась Даша. 

 — Нет, спасибо, я не за этим. 

 —Хорошо, а что? — Синицына прошла в свою маленькую комнату. Она была, мягко говоря, удивлена. Ей было очень интересно, зачем возлюбленная Фомина пришла к ней, да ещё в такой час. Девушка пыталась вести себя непринужденно, как будто бы на той крыше ничего не было с парнем гостьи. 

 — А твои родители, они... — было начала Диана.

 — Они поехали за покупками, видимо, в пробку попали, — рассказала Синицына. 

Медведева оглядела скромную комнатку: всюду лежали книги, тетради, блокноты, на стенах висели картинки, грамоты за учёбу и музыку. Всё было прибрано и лежало по своим местам. Взгляд Дианы упал на столик, где лежала медицинская карта, снимок узи и какие-то документы с краю, словно вот-вот свалятся оттуда. Гнев Медведевой испарился, когда она увидела отношение Даши к ней. Она не видела в ней соперницу, она знала, какой Илья и ей даже стало жалко бедную, наивную девочку, которая в первый раз влюбилась. Даша чувствовала себя скованно и неуютно, она догадывалась, зачем к ней пришла Диана. 

 — Знаешь, я не собираюсь, типа... Ну... Я знаю про вас с Ильей... — говорила Медведева, запинаясь, Даша вздрогнула, на её лице показался страх. Неуклюже девушка взмахнула рукой и задела бумаги, которые лежали на столе. Синицына испугалась ещё больше. Она сразу же нагнулась и судорожно начала поднимать. Диана нагнулась тоже и помогла ей. В руки попал лист.

 — ...об искусственном прерывании беременности? Что это? — прочитала Медведева, Даша выхватила листок у неё из рук. 

— Ты что, беременна? 

 — Диана, не надо... 

 — Это его ребёнок? — Даша кивнула. — А он знает? — Даша отрицательно пошевелила головой.

 Девушка убрала всё на прежние места, незваная гостья задумалась.

 — Попались мы на его красоту, — вздохнула Диана. — Красив, как Аполлон, а душа гнилая.  

Даша молчала, но дрожала, как от холода.

 — Не делай этого, — более высоким тоном сказала Медведева, Синицына встрепенулась. — Не делай аборт, это твой ребёнок и только твой. 

 — Мама... велела... Она сказала, что я не смогу осуществить свои планы... и... — девушка чуть ли не заплакала. Диана была намного выше Даши, но сейчас она опустилась к ней и заглянула в глаза, похожие на янтарь, которые чуточку переливались от слезинок. Медведева дотронулась до живота девушки, она дёрнулась навстречу Диане. Диана приблизилась к ней ещё ближе, и ещё накрашенные, но уже смазанные губы соприкоснулись с мягкими розовыми губками Даши. Синицына замерла, а Диана продолжала поцелуй, делая его более глубоким и сладким. Даша обвила тонкими руками подтянутую талию Дианы и, абсолютно ничего не соображая, тянулась за её губами, наглела, дотрагиваясь своим языком до её. Но тут Диана остановилась, оторвалась от девушки и просто смотрела на её наивное, детское, но красивое лицо. Неловкое молчание, но потом Диана направилась к выходу, не стесняясь, не думая ни о чём. Даша тоже не заливалась краской, а побледнела пуще прежнего и попыталась мысленно оправдать свои действия и действия «подруги». Диана опять напялила свои чёрные туфли и вышла за дверь. 

 — Не красота лица красива в человеке. Жаль, что мы обе это поздно поняли, — напоследок промолвила Медведева и скрылась средь лестниц. 

Даша осмыслила слова девушки и поняла, что полюбила отца своего ребенка только за красивую внешность. 

 Диана быстрым шагом удалялась от дома Синицыной. Телефон опять зазвонил, и Диана, не глядя на экран подняла трубку. 

 — Алло, здравствуйте, вы Диана Медведева? — говорил приятный женский голос на том конце провода. Диана не совсем всё поняла, но ответила: 

 — Да, а что? 

 — Вас беспокоят из больницы, — начал оператор. 

— Дело в том, что ваша мама уже около года наблюдается в нашем центре, а около трёх часов назад её привезли к нам с обострением. Мы не можем до вас дозвониться, вы бы не могли прийти в больницу номер один? 

 — Чего? — скованным голосом вымолвила Медведева. 

— Что с моей мамой?

 — А вы не знали? У неё неоперабельная опухоль головного мозга... 

 Диана, не выслушивая дальше, побежала. Она мчалась по ночному городу, сломя голову. Ей было всё равно, она забыла про туфли на шпильках, забыла про усталость и всех своих парней. Мама — вот про кого она забыла, думая лишь о себе и о любви, которая слишком взрослая для её возраста.

 Эта больница находилась в трёх кварталах от Дианы, но эти улицы с огромной скоростью оказались позади. Девушка вбежала в здание, начала кричать в регистратуру:

 — В какой палате Медведева Марина?

 — А вы кто? Зачем вы к ней? — расспрашивала регистраторша. 

 — Я её дочь! Где она? — ещё громче закричала Диана.

 — Десятая палата, по коридору налево. Медведева побежала по указанному маршруту.

 — Девушка, а халат? — крикнули ей вслед, но Диана уже не слышала. Она ворвалась в десятую палату, где на койке лежала её мама, а рядом сидел отец и гладил её по руке.

 — Мама! Мама! — кинулась дочка к женщине. В палату вбежала медсестра. 

 — Наденьте халат! — пихнула она халат посетительнице. Диана еле-еле напялила его и села на пол подле кровати матери.

 — А ты что здесь делаешь? — гневно спросила она у отца. 

 — Я единственный, кто приехал к ней, когда её забрали, потому что ты даже не могла подойти к трубке! — повысил голос мужчина. 

 — Пожалуйста, не ссорьтесь, — лишь тихо могла сказать мама. К её голове были подключены проводки, сердце билось ровно, но женщина выглядела ужасно и совсем не была похожа на себя. Под глазами были синие мешки, кожа болезненно бела, слабость завладела конечностями. 

 — Мама, что с тобой? — спросила Диана. 

 — У меня уже десять месяцев рак мозга... 

 — Но почему ты не сказала мне? Почему ты не лечилась, ты умрёшь? — тараторила дочка, вспомнившая, что у неё есть мать. 

 — А ты интересовалась, а? Диана, ты интересовалась? — разозлился отец. 

— Что толку? Она неоперабельная, скорей всего, умру... 

 — Нет, мама, мы вылечим тебя, — заплакала Диана и начала целовать маму куда только можно было. В палату вошёл врач — мужчина лет пятидесяти. 

 — Ну что, как самочувствие? — спросил он, изображая радость и счастье.

 — Уже лучше, — улыбнулась Марина. 

 — Доктор, пожалуйста, можно спросить? — обратилась Диана. 

 — Пойдёмте в коридор, — сказал врач. Девушка последовала за ним. 

— А вы кто ей? 

 — Я дочка, — утирала Диана глаза. 

— Скажите, она будет жить? 

 — Нет, — отрезал врач. 

 — А сколько она ещё может жить? — умоляюще, с надеждой в глазах спросила Медведева. 

— Недели две, максимум месяц, не больше, — ответил мужчина. — А сейчас извините, мне нужно идти, осмотреть пациента. 

 Врач пошёл в другую сторону по коридору. Диана встала к стене и поехала по ней на пол, заливаясь в слезах. Была настолько занята, что даже не заметила недуг мамы, гнобила её за тайные встречи с отцом. Но Марина действительно любила своего мужа, с которым была в разводе. Он для неё единственная радость в жизни. Слишком поздно всё поняла Диана, слишком...

 Фомин вытаскивал и вновь выкладывал патроны в украденное оружие, любовался красотой пуль, гладил ствол, рукоятку, думал о предназначении пистолета. Входная дверь открылась. Илья спрятал оружие под подушку, лежавшую рядом, но решил прислушаться, кто пришел. Он разобрал голос Лиды. 

 — Кто это была? Кто она?

 Сестра явно была в ярости, но парень разобрал ещё одного человека по шагам и дыханию. 

 — Кто была та девка, которая садилась к тебе в машину? Которая обнялась с тобой и расцеловалась? — продолжала кричать Лида. 

 — Хватит закатывать истерику! — сказал мужской голос, явно не только что сломанный голос паренька-подростка.

 — Я не люблю, когда мне изменяют, не трогай меня, — ещё громче завизжала Фомина, послышался звук барахтанья и отталкивания. Илья достал пистолет, поняв, что к Лиде кто-то пристаёт. Мужской голос ему был знаком. 

 — Это была моя сестра! — крикнул мужчина, затем последовал звук, как будто кто-то упал. 

 Илья не выдержал, открыл дверь своей комнаты и на пороге увидел сестру, поднимающуюся с пола и отряхивавшую свою школьную юбку. Она была не в лучшем настроении. Рядом стоял взрослый мужчина. Фомин перекосился, а его лицо наполнилось самой крайней степенью изумления.

 — Что? — лишь вырвалось у него. Лида ничего не понимала, жалобными глазами посмотрела на старшего брата. 

— Ну вот, все детишки прокурора Фомина в сборе! — усмехнулся мужчина. Илья держал за ногой пистолет. 

 — Что здесь происходит? — закричал Илья. 

 — Илья... Илья, я сейчас всё объясню... — заволновалась Лида, а когда она была подавлена и не уверена, с её лица вмиг исчезала вся красота. 

 — Нет, Лидочка, я сам всё расскажу. Дело в том, что твоя младшая сестра со мной встречается, — начал парень Лиды.

 — Чего? Тебе ведь двадцать два! — ещё больше изумился Илья. 

 — Да, твоя сестра как будто старше меня, хоть ей и четырнадцать. Она уговорила меня напоить её, именно тогда, когда ты пошёл её искать и нашёл на заброшенной стройке, когда она пропадала неизвестно где, она тоже была со мной. Лида хотела со мной переспать, но я же не педофил... — грубым голосом рассказывал парень.

 — Что? Это что, всё правда? — Илья взглянул на сестру. Она кивала. 

 — Но прости, Лида, сейчас я должен рассказать всю правду, — нахально говорил мужчина. — Детишки, вы готовы ответить за грехи своего отца? Меня зовут Миронов Дима, я сын женщины, с которой изменял ваш отец. Именно из-за него мой папа убил маму, узнав, что она ему изменяет, сделав меня и мою сестру Вику Миронову, которой ты, смазливый прокурорский сынок, сделал больно, сиротами! А теперь вы ответите за это! 

Лида стояла в ступоре, а Илья внимательно выслушал слова друга, который всегда помогал ему покупать сигареты и спиртное. 

 — Я втёрся к вам в доверие, чтобы понять все ваши слабости и слабости ваших родителей. Ты, Лида, очень любишь взрослых мальчиков, а ты, Илья, попойки и наркотики. Я всё о вас знаю, я специально выслеживал вас. Ваш отец дорожит своими детьми, поэтому я отомщу ему через вас! — засмеялся Миронов. 

 — Я не верю в это! — завопила младшая Фомина. 

 — А ты поверь, — сказал Дима и, взяв девочку за подбородок, повернул её голову на себя. 

—Не трогай её! — закричал Илья, достал пистолет из-за своей ноги и направил его на мужчину. 

Тогда он вытащил из кармана острый нож и приставил к горлу Лиды, грубо прижав к себе. Девочка не совсем всё понимала и ужасно напугалась. Из глаз потекли слёзы, а холодное лезвие больно давило на горло. Лида задыхалась, парень придавил её к себе изо всех сил.  

— Дима, пожалуйста! — плакала она и держала его сильную руку своими ручками. 

 — Если ты выстрелишь, я перережу твоей любимой сестрёнке горло, а ты ведь не хочешь, чтобы она умерла? — позлорадствовал Дима. Рука, державшая пистолет, тряслась, Илья не мог прицелиться, глаза заплыли слезами. 

 — Илья, пожалуйста, не стреляй! — кричала сестра. — Не стреляй, прошу! 

 Шея девочки уже адски болела. Одно неловкое движение, и из её горла фонтаном хлынет кровь. 

 — Пожалуйста! — слёзы у Лиды текли ручьями. Дима нахально улыбался. Фомин вспомнил Вику, с которой он не хило развлёкся, вспомнил, что она из детского дома, вспомнил черты её лица, а теперь поглядел на это страшное лицо её старшего брата. Оно было хуже, чем у любого дьявола из преисподней, оно отражало в себе всю ненависть и злость. Месть действительно плохое чувство. Но тем не менее, чем дольше Илья не опускал оружие, тем глубже у Лиды появлялся порез. Палец, зажимавший спуск, дрожал, Илья пытался сдерживаться. 

 — А-а-а-а-а-а-а!!! — громко закричал он до хрипоты, до изнеможения, до потери голоса. Спустил две пули, одна из которых полетела метко в шею Миронова, а вторая — в плечо. Он повалился на пол, из его шеи брызгала кровь. Илья не останавливался — продолжал. Третья пуля попала в дверь, четвертая — в стену, пятая — в пол. 

 — Не-е-е-е-ет! — завопила Лида. Она упала к нему, пыталась остановить кровь из шеи, схватилась руками, держала, но кровь всё равно проходила, залила ковёр, испачкала одежду на Лиде.

 — Дима, Дима, ты меня слышишь? Не умирай, пожалуйста! — рыдала девочка. — Не умирай.

 Парень смотрел на потолок. Кровь залила всё вокруг. Фомина нагнулась к нему, легла на его грудь, рыдала, слёзы смешались с кровью. Она целовала его, пыталась остановить кровотечение, под руку попалась какая-то кофта. Девочка заложила ею рану. 

 — Не умирай! — визжала она. Дима взял её ладошку в свою большую мужскую ладонь.

 —Я бы не убил тебя, ведь я люблю тебя, — задыхаясь, проговорил он. — Я вычислил тебя, чтобы сделать больно, тем самым навредив твоему отцу, но я полюбил тебя... — лишь сказал Миронов, и из его рта потекла кровь. 

 — Н-е-е-ет!!! — завыла Лида хриплым, не детским голосом и продолжала останавливать кровь. 

 Илья подошёл к умершему парню, которого считал своим приятелем, и спустил последние две пули ему прямо в голову. 

 — Не-е-е-е-ет! — зарыдала сестра и начала биться в истерике. Илья равнодушно швырнул пистолет в сторону. 

Лида накинулась на брата, начала бить его кулаками со всех своих силёнок. Он лёгким ударом руки отбил озверелую сестру. Она упала на пол и начала биться руками и ногами. Лида разбила костяшки на пальцах, и из её губы потекла кровь. Илья ушёл в свою комнату, до сих пор находясь в шоке. 

Мать и отец с работы должны были вернуться скоро, но Фомин об этом не думал, а лёг на кровать. Единственный человек, которого он искренне любил и любит на этой планете, — это его сестра. Милая, красивая Лида, валяющаяся в прихожей в луже крови гнусного предателя.