Дрянные подростки [16+]

Когда носишь маску, она рано или поздно прирастает к лицу.

(Орсон Скотт Кард)

Song: Marilyn Manson — Coma black

***

— Мама, что это? — испуганно спросила девочка, глядя на свою руку, испачканную в крови.
— Милая, ничего страшного. Теперь ты женщина, — с улыбкой успокоила свою дочь высокая стройная женщина.
— Что это значит? — задалась вопросом маленькая женщина. С коридора, оставаясь незамеченным, подслушивал разговор парень.

Она разглядывала себя в зеркало. Все тело оставалось прежним, таким, как и раньше, только ужасно тянуло живот. В спальне был приглушен свет. Неслышно подкравшийся парень сильно напугал маленькую женщину. Она вздрогнула и невольно прикрыла тонкими руками живот и пах, хоть и была в одежде.
— Хочешь знать, что это значит? — негромко спросил юноша. Девочка с доверием кивнула. — Это значит, что ты теперь должна исполнять свои женские обязанности перед мужчиной, — он подошел ближе, девочка попятилась назад, но путь ей преградил туалетный столик.
— Что ты делаешь? Ведь мы брат и сестра, — понимая, что может произойти что-то страшное, произнесла она.
— Мы не родные. И я уже давно тебя люблю, — он дотронулся до ее гладкой кожи лица. Она заплакала от бессилия, от страха, от боли. Взгляд цеплялся хоть за что-нибудь, что могло спасти, но дверь была плотно закрыта, а окно занавешено.
— Не плачь, милая, не плачь...


Горячая вода текла в ванной уже около часа. Лере Водянской не спалось, и она всегда просыпалась в пять часов утра. Она любила сидеть, заперевшись в уборной и слушать звук воды. Это её успокаивало. Но этим утром её истерика продолжалась, и напор воды не мог успокоить рыдающую девушку. Каждый день вспоминались ей те моменты, каждый день она чувствовала боль, принесенную страшным, но теперь уже пропавшим неизвестно куда человеком. Он пропал, а принесенная им боль не исчезла и даже не утихла.
Время близилось к семи часам и надо было собираться на приём к врачу. Водянская жила в большом загородном доме — заслуги маминого мужа, отца чудовища. Но матери и отчима не было дома уже неделю. Им нужно было разобраться со своими семейными проблемами в столице Венгрии. Брак трещал по швам, но расчетливая жена не собиралась расставаться с роскошью, к которой привыкла. Но жилище не пустовало. Его населяли, будто муравьи, прислуга и охрана.
Лера умыла своё распухшее от слёз лицо мылом так, что оно покраснело еще больше, и вышла из ванной. Завтрак, состоящий из нескольких граммов хлопьев с соевым молоком и сухофруктов, молниеносно оказался у девушки в желудке, а теперь обязательная часть сборов — макияж. Просторная светлая спальня Леры имела при себе довольно-таки неплохой туалетный столик, где все вещи были удобно уложены. Тонны косметики, всякие дорогие аксессуары и одежда — всё для того, чтобы скрыть ноющую боль. Пафос, злость, издевательства — это всё некая маска, скрывающая ранимую избитую жизнью девочку. Водянская несколько минут полюбовалась на себя в зеркало и встала из-за стола.
— Валерия Станиславовна, вам дать водителя, чтобы он отвёз вас? — встретила молодую девушку горничная.
— Нет, я поймаю такси, — ответила ей Валерия и вышла во двор. Она не хотела, чтобы кто-то знал, куда она едет.
Такси подъехало быстро, и также быстро девушка оказалась возле дорогой клиники, где её уже ждали на осмотр. На улице было довольно прохладно, но солнце светило так ярко, будто это последний солнечный день. Хотя, кто знает? От яркого света глаза Леры наполнились слезами, но дорогая косметика не потекла и под натиском жидкости.
Оформив все документы и заплатив за услуги, Лера Водянская попала на приём к своему лечащему врачу. Улыбающийся и дружелюбный персонал этой клиники относился к каждому пациенту добро и вежливо. Сам кабинет даже не был похож на обычный кабинет поликлиники, в котором воняло хлоркой и стерильностью. Здесь пахло то ли минеральной водой, то ли накрахмаленными перинами, но тем не менее, этот запах не раздражал.
Осмотр прошёл в молчании и настороженности. Мысли Водянской смешались в кучу, и она с нетерпением ждала окончания приёма.
— Можете одеваться, — проговорила женщина-врач и села за свой стол. Лера оделась и задала вопрос:
— Ну как?
— Вы пропили курс назначенных лекарств и уже есть изменения, — начала что-то записывать женщина в белом халате. — Но это заболевание серьёзное, поэтому я пропишу вам ещё лекарств для продолжения лечения.
Лера застёгивала ремешки на своих чёрных туфлях и внимательно слушала слова врача.
— А ваш конъюнктивит, покажите, пожалуйста, — прекратив записывать, сказала женщина и потянулась к лицу Леры Водянской.
Девочка дрожала всем телом и ужасно боялась. Врач внимательно рассматривала серые глаза Леры, полные слёз от солнца.
— И с глазами уже лучше. Капли пошли на пользу, — промолвила женщина, и Лера вздохнула с облегчением.
Приём кончился, и Водянская с облегчением поехала в место отрицательного самовыражения — школу. Уж там-то можно отыграться за испорченное начало подросткового возраста. Девушка, сидя в автомобиле такси, протёрла салфеткой глаза, немного подправила макияж и, тяжело вздохнув, опять надела маску независимости и бойкости.

Ученики школы были в ошеломлении и ходили как-то неестественно. Возможно, их воспитали родители после прошедшего родительского собрания, но всем одиннадцатым классам было не до смеха в преддверии различных пробных экзаменов. А уже назначенная на март поездка в Санкт-Петербург была как бальзам на душу для 11 «А». Многие выстроились в единую компанию перед кабинетом и обсуждали это. Лера стояла в центре, рассказывала, что где-то слышала про отличные ночные клубы в Питере. Все восхищались и радовались. «Шестёрка» Водянской хохотала громче всех, тем самым раздражая стоящих вдалеке Илью и Вадима. Руки Фомина до сих пор дрожали, но он пытался всячески это скрывать. Для Вадима произошедшее на днях было ночным кошмаром, который он как бы ни старался, не мог забыть. Кошмар был реальностью. Из головы не уходили те странные, может быть, самые искренние за всю их дружбу, слова Ильи, сказанные им уже на улице. Неужели Илья настолько немощен и находится в плену своих собственных чертей? К тому же Илья совсем не хотел помогать умирающему приятелю. Ему важнее была собственная репутация, чем жизнь приятеля.
— Вдруг он жив? — бросил Вадим, не сдержавшись. Илья дёрнулся всем телом и сначала безропотно молчал.
— Закрыли тему, — отрезал Фомин и направился навстречу своей девушке Диане, идущей к нему. Они влюбленно обнялись и поцеловались на виду у всего 11«А», а также и других присутствующих в этом школьном коридоре. Лера повернулась в их сторону и начала нервно теребить локон своих налакированных волос.
— Сегодня у меня дома никого нет, — шепнул Илья на ушко Медведевой. Она невольно покраснела и, сглотнув, ответила:
— Я уезжаю сегодня.
Илья, услышав её слова, нарушил объятия, улыбнулся своей обычной глупой улыбкой и отошёл обратно туда, где стоял. Диана поникла и опустила голову, скрывшись в толпе восьмиклассников. Сквозь эту толпу выделялась Лида Фомина. Она чем-то цепляла, может своей пластичной походкой, а может не по годам развитой фигурой. Лида прошла мимо своего брата, но не обратила абсолютно никакого внимания на него, хоть и смотрела в упор. Илья перекосился, глядя на свою «слишком взрослую» сестру, и просто начал рассказывать что-то Вадиму в своём обычном стиле, периодически прерываясь на истеричный смех.
Шум затих лишь тогда, когда прозвенел звонок. Все ребята разошлись по классам. Новая тема по физике особо никого не интересовала, кроме Вани Краснощёкина, поэтому все занимались чем хотели, и даже учитель не мог их остановить. Но лёгкий стук в дверь разом заставил всех замолчать. Все испугались, что это Нина Егоровна. Если она заметит плохое поведение, то прощай недельная поездочка в Питер — город пьянства и разгулья! Но дверь распахнулась, и на пороге стояла опоздавшая Вика Миронова в тёмном свитере и бесформенных брюках. Ее кожа стала ещё бледнее, а под глазами выделялись пятна. Все ученики, а особенно неугомонные парни с последней парты, перекосились. Миронова не приходила в школу уже несколько дней, но классный руководитель был предупрежден, что ученица отсутствовала по состоянию здоровья. Опоздавшая девушка вошла в кабинет и присела на своё место. Сосед по парте Ваня чуть вздрогнул и принялся рассматривать девушку. Он чувствовал, что с ней что-то не так. Ваня любил помогать людям, любил вникать в их проблемы, потому что так он мог забыть про свои. Вика разложила свои вещи на парте, начала записывать с доски формулы, а её дыхание было тяжёлым, что даже слышалось сквозь шум в классе, если сидеть с ней рядом. Её болезненно тощая рука дрожала, и почерк получался размашистым и небрежным.
— Как дела? — вдруг спросил Краснощёкин.
— Сейчас не самое лучшее время это спрашивать, — заплаканным и хриплым голосом ответила девочка. Ваня засмущался и продолжил записывать задачу.
Как только урок кончился, Лера Водянская поймала в коридоре печальную одноклассницу, с которой у неё были не самые лучшие отношения. Разговорившись, Лере удалось завести Вику в туалет, а там уж серьёзно поговорить. К счастью, в уборной никого не было, а окно было открыто, и обычная мерзкая вонь не чувствовалась. Всё тело Мироновой онемело, будто её кололи иглами со всех сторон. Она повалилась на холодный плиточный пол и издала глухой стон.
— Лер, мне так плохо! — чуть ли не зарыдала Вика и уткнулась лицом в холодные ладони. Водянская задумалась о боли своей новой подружки, но не знала, что говорить и замерла, разглядывая страдающую Вику.
— Ну чего ты? Не переживай, всё образуется, — проговорила Водянская бодрым голосом и возвысилась перед сидящей Викой.
— Меня всю выворачивало, такое чувство, будто распотрошили, — продолжала хныкать Миронова, её волосы были похожи на мёртвую длинношерстную кошку. Они, растрепанные, свисали вниз по лицу, а их цвет поменялся на какой-то грязный каштановый.
— Токсикоз у многих бывает. А у тебя задержка есть? — расспрашивала Лера, пристально разглядывая собеседницу. Девушка кивнула. Водянская была уверена, что её «подружка» беременна.
Когда кому-то больно и обидно — Лере приятно. Когда кто-то рыдает — Лере весело. Внутри себя она сладостно ликовала и радовалась всей душой. Настало время для торжественной мести...

Ещё на следующий день хватило для учеников «воспитания» родителей, и они вести себя культурно.
Посреди урока ученика 11 «А» класса Максима Морозова вызвали в кабинет директора и он, очень настороженный и ошеломлённый, шёл по коридорам школы. Перед ним возвысилась деревянная дверь кабинета Сергея Михайловича. Легонько постучав, Макс открыл её, а за столом сидели директор в новом чёрном костюме, Наталья Леонидовна — начальник по безопасности, и всё тот же полицейский. Сейчас здесь было светлее, но всё равно стояла какая-то тяжелая атмосфера. Видать, эта комната повидала многое. Морозов со всеми поздоровался и сел на один из свободных стульев.
— Максим, я вновь хочу поговорить с вами и уточнить некоторые детали, — сказал офицер полиции, Пётр Валерьевич, и достал из своей чёрной папки бумаги.
— Не было никакой записки, — резко произнёс Макс. От этих слов Сергей Михайлович разнервничался и даже задел какие-то документы, лежавшие возле его локтя. Стопки бумаг с грохотом полетели на пол, а Макс вздрогнул. Его голос задрожал, и он понимал, как не хорошо врать. Но есть такая ложь, которая во благо. Этот жирный ублюдок ответит за свои слова!
— Как не было? — удивился молодой мужчина, — Вы же говорили, что Татьяна Зеленова хотела совершить самоубийство и подкинула вам предсмертную записку.
Директор копался с рассыпанными бумагами, его пятая точка торчала из-под стола. Его неряшливость до мурашек раздражала Макса, и он чувствовал, как его всего переполняет яростью.
— Ой, прошу прощения, — пробормотал Сергей Михайлович и снова вернулся на кожаный стул, поправляя парадный костюм. Но его, кажется, даже никто и не заметил, потому что одиннадцатиклассник и полицейский очень возбуждённо беседовали, а Наталья Леонидовна задумывалась о своём и ужасно боялась.
— Меня заставили соврать! Крыша часто открыта, туда все ходят! — пытался не кричать Морозов, но у него не получалось. Глаза директора полезли на лоб.
— Что? Мы не заставляли! Это несчастный случай! — чуть ли не визжал Сергей Михайлович. Теперь-то его точно разозлили.
— Это не несчастный случай! — крикнул Морозов. — Я сам частенько там сидел. Она всегда открыта. Мне пришлось соврать про записку, потому что мне угрожал Сергей Михайлович!
— Чего? - воскликнул и вскочил со своего места директор.
— Тише, пожалуйста, Сергей Михайлович, мы все проверим, — успокоил товарищ полицейский. Он записывал слова директора и ученика в документы. Начальник по безопасности ошарашенно сглотнула и часто моргала.
— Максим, мы вызовем вас в отдел с вашим законным представителем, а сейчас вы можете идти, — проговорил Пётр Валерьевич, — Сергей Михайлович, вам мне надо задать ещё вопросы.
— До свидания, — поднялся Макс со своего места и пошёл в сторону двери слегка качающейся походкой.

Шли дни, и уже вначале ноября повеяло приближающейся зимой. Дожди бывали намного чаще, превращая дороги в лужи и грязь. Ученики окончательно отошли от прошедших каникул и теперь работали очень усердно. Но ещё оставалось время для шуток, и иногда они были крайне невменяемыми. Физическое и душевное состояние Вики Мироновой не нормализовалось, а только ухудшалось день ото дня. «Шестёрка» Леры Водянской ревновала их лидера к новенькой, но даже и не догадывалась, что здесь попахивает скорым возмездием. «Дружба» между Водянской и Мироновой крепчала, но Лера держала новенькую далеко от себя. Не просвещала в свою жизнь и не рассказывала о ней ничего. А, собственно, рассказывать было нечего.
Брат Вики усердно работал, чтобы обеспечить сестре всё необходимое. Но в свободное время от работы любил где-то пропадать. Вика понимала, что у брата есть личная жизнь, любимая девушка. Она надеялась, что у него всё будет хорошо.
Водянская купила назначенные лекарства и начала их употреблять, обливаясь слезами. Сын отчима по-прежнему не оповещал о себе.
Вика Миронова записалась на приём к акушеру-гинекологу, чтобы точно всё проверить и узнать. Теперь каждое утро и каждый вечер у неё не обходились без тошноты и рвоты, а любая пища вызывала отвращение, не считая солёных крекеров. В поликлинике, как ни странно, очереди почти не было и Миронову быстро взяли на приём. Больницы и поликлиники раздражали Вику. Она провела в них почти всё своё сиротское детство. Частые болезни: пневмонии, бронхиты, а потом и астма — заставляли частенько там находится. А также и в детдомовском лазарете. И сейчас белые стены вызывали у девушки панику.
— Здравствуйте. Что у вас? — противным голосом спросила полная женщина-врач, даже не смотря на свою пациентку.
— А, здравствуйте, мне... надо... провериться, — замялась девушка, мысленно проклиная тот вечер, — ну... понимаете...
— Раздевайтесь, садитесь на кресло, — резко прервал врач и посмотрел недовольным лицом на Вику.
Девушка разделась и села. Врач приготовился к осмотру, и включил противную лампу, свет которой резко бил в глаза. Вика про себя молилась, чтобы всё было в порядке, но ожидала худшего. Врач довольно долго смотрел, своими резкими движениями доставлял пациентке боль, от чего она вздрагивала и морщилась. В кабинете царила тяжёлая тишина.
— Всё идёт в нормальном режиме, яичники работают отлично, клетки созревают, скоро ждите менструацию, — вдруг сказала женщина, а Вика сначала не поняла ни единого слова.
— Что? — спросила она в недоумении.
— Всё хорошо, можете одеваться, — обычным грубым голосом сказал врач и стащил одноразовые перчатки с рук.
— То есть... я... — пыталась сформулировать Миронова, — я не... беременна?
— Нет, — слегка усмехнулся гинеколог.
— А тест показал, и меня тошнило...
— Тесты часто врут, — прервала женщина, — А тошнит — это уже не по моей специальности, обратитесь к гастроэнтерологу.
Вика Миронова покраснела и покинула кабинет в хорошем настроении и с приятными мыслями, невзирая на пасмурную погоду.
Дождик мерзко моросил. Девушка вернулась домой и застала своего очень печального брата.
— Привет, чего грустишь? — спросила радостная сестра.
— Привет, я думаю о мужике, который был маминым любовником. Мой план пока что идет нормально, — ответил мужчина.
— Какой план? Ты с ума сошел? Прошу, оставь ты его, — вскрикнула Вика и присела рядом с братом.
— Я знаю, что у него есть жена, двое детей. Я хочу отомстить ему через детей, — нервно сжал кулаки парень. — А именно через его младшую любимую доченьку.
Вика словно проглотила язык и не знала, что ответить.
— Со старшим сыном я уже знаком. Он тебе ровесник примерно. Тот ещё гуляка, — говорил он и улыбался, а Вика погрузилась в раздумья. Она не могла переварить все произошедшее. Неприятное происшествие — это обман и ошибка. Теперь только осталось выяснить, что же на самом деле происходит с её организмом.
— Викусь, неужели тебе самой не хочется отомстить за наших родителей, за своё детство, за свои болезни и переживания? — спросил мужчина.
— Наш папа любил маму, поэтому не смог терпеть измену, убил её и потом себя. А мама просто любила того мужчину, поэтому он ни в чём не виноват, — серьёзно говорила Вика, разглядывая лицо любимого старшего брата. Оно было кое-где в шрамах, но тем не менее красивое и правильное.
— Приступы астмы теперь меньше? — поинтересовался парень.
— Да, теперь меня никто не обижает, я даже нашла подругу, — заулыбалась Вика.

Очередной школьный день. 11 «А», как ни странно, очень бурно хохотал. По середине этого хохочущего стада на парте сидела наряженная Лера Водянская и что-то рассказывала сквозь смех. Одежда у неё всегда была нарядной и красивой, но сегодня это было довольно необычно. Белое платье в пол и маленькие туфельки без каблуков в цвет самого платья. Её светлые волосы были уложены в высокий конский хвост, а в целом девушка напоминала греческую богиню. Ещё волна смеха. Все чуть ли не падали на пол. Водянская заливалась сама, но вдруг встала и незаметно вышла из компании. За ней последовала её верная «шестёрка». Лера уселась за свою парту. Вика Миронова в приподнятом настроении вошла в кабинет и скорей помчалась к новой «подружке», чтобы рассказать, что она не беременна, а это всего лишь ошибка. Но девушка заметила, какая у всех реакция, как только она вошла в класс. Все ученики расхохотались ей прямо в глаза, девушки переговаривались между собой, и проскользнуло слово «шлюха». Неугомонный парнишка с последней парты неожиданно подбежал к пришедшей Мироновой и погладил её по животу.
— Ути-пути, а как назовёшь? — проговорил он исковерканным голосом. Вика в недоумении широко открыла глаза и в тот же миг схватила парня за ладонь твёрдыми коготками.
— Руки свои убрал! — грозно крикнула она.
— Ну, у неё токсикоз, перепады настроения, все дела, — послышался знакомый голос где-то снизу. Это ехидно пролепетала Водянская.
Миронова опустила взгляд на неё и окаменела. Она не могла даже пошевелиться и просто стояла, глядя огромными глазами на свою «подружку».
— Предохраняться не учили в детдоме? Хотя бы расскажи нам, кто отец! — засмеялась Лера. Ваня Краснощёкин сидел рядом, и его всего переворачивало от резких слов наглой Водянской. Его тело дрожало, но он всё-таки набрался сил и вскочил с парты.
— Заткнись, Водянская! — крикнул он, возникнув перед Лерой и Викой.
— Ой, посмотрите-ка, кто вылупился из своего дерьма! Приветик, Ванечка, — язвила Водянская мерзким голоском, — Не пойти бы тебе почистить очки и поучить уроки, маменькин сыночек?
Послышался громкий смех в унисон. Ваня покраснел, но не сдавался. Уж слишком много накипело, а соседку по парте ему было искренне жаль.
— Зачем ты над всеми всегда насмехаешься? — продолжал он. Вика восхитилась своим «заступником».
— А зачем ты всегда такой прыщавый и вонючий? — засмеялась не та маленькая девочка, которая плачет с утра в ванной, а злобная маска, под которой она прячется. Опять последовал смех на заднем плане.
— Не позволю издеваться над беззащитными! — крикнул Краснощёкин, сжав кулаки.
— А не ты ли случайно отец нашего крохотного ребёночка? — спросила Лера и дотронулась до живота рядом стоящей Вики. Она резко отпрянула.
— Нет ни какого ребенка, что ты напридумывала, злобная ведьма? — скалила зубы Миронова.
Кабинет был наполовину пуст. Многих учеников ещё так же не было, как и учителя.
— Уберись от неё! — опять крикнул разозлённый Ваня и схватил за руку жертву травли. Он повёл её вон из кабинета. Паре по пути попались Илья Фомин и Вадим Романов. Они переглянулись и не поняли, в чём дело.

Лера Водянская гордилась собой. Она гордилась каждым своим издевательством. Придя домой, она тут же перемерила новые вещи, которые купила на днях, но забыла рассмотреть. Во дворе делать было нечего, потому что назойливая слякоть и сырость могли испортить локоны. В новых юбках и пиджаках она выглядела чудесно. И это её очень развеселило. Посмотревшись немного в зеркало, девушка вспомнила, что должна сделать каждодневную процедуру, которая хоть на полшага приближает её к излечению от венерической болезни. Лера опять чуть было не заплакала. Горячие слёзы уже набрались в глазах, но девушка глубоко вдохнула, и они испарились. Она кончила процедуру и решила заняться чем-нибудь полезным, например, пролистать журнал или посидеть в Интернете. Но все эти занятия быстро ей надоели, и она решила дойти до магазина. Лера взяла плащ и направилась до продуктового магазина, не сообщив никому. Хотелось просто проветрить голову и подышать свежим воздухом. Где-то со стороны кустов послышался еле слышный писк. Было тихо, лишь моросил дождь. Лера остановилась и прислушалась. Поняв, что ей не послышалось, она направилась в сторону тех самых кустов. За ними стояла мокрая серая коробочка, и из неё доносился этот писк. Девушка нагнулась к ней и открыла крышку. Там лежало замерзшее полосатое существо. Оно дрожало и пищало. Лера вздрогнула.
— Ты кто такой? — ласково проговорила она и взяла котёнка на руки. Он радостно замурлыкал и открыл свои огромные глаза. Именно они покорили сердце твёрдой Водянской. Это был обычный беспородный кот. Лера даже не заметила, что у маленького комочка отбита передняя лапка. Она просто взяла его и посадила за пазуху.
— Пойдём, маленький, я думаю, у меня есть покушать, — нежно пролепетала Лера и направилась обратно домой. Тучи расходились, и даже изредка показывалось солнце. Девушка принесла животное домой и усадила на коврик в своей комнате. Она состряпала молочка в миску, а котёнок с жадностью поглотил его.
— Ты такой маленький и беззащитный, — прошептала Лера. — Будешь жить со мной, — улыбнулась девушка.
Котёночек лишь пил молочко из миски, а его побитая лапка держалась в воздухе и дрожала больше, чем остальное тело. Лера любовалась найденышем, как малое дитя.

В дверь кто-то позвонил. Миронова вздрогнула от неожиданности и вдохнула воздуха из своего ингалятора. Время было довольно поздно, а брат ещё не вернулся с работы, поэтому Вика понадеялась, что это он. Она подбежала к двери и, не глядя в глазок, открыла дверь. На пороге стоял не кто иной, как Илья Фомин. Вика не ожидала его здесь увидеть.
— Ты? — изумилась Миронова.
— Да, я, — последовал ответ.
— Как ты узнал мой адрес? — заволновалась девушка.
— Я знаю всё обо всех, — ответил Фомин. От него тошнотворно пахло табаком, а Вика из последних сил сдерживала подступающую рвоту.
— Ты залетела? Кто отец? Надеюсь, не я? — поинтересовался Илья тихо. Его голос звучал не так, как в школе. Сейчас он звучал серьёзно и хрипло.
Вика насторожилась и даже испугалась резкого вопроса. Её тело задрожало, а ладони вспотели, как во время избиений в детском доме.
— Нет. Я не залетела. Это чушь, — коротко ответила Миронова и почувствовала, как всё тело покрылось мурашками. Илья, не сказав ни слова, быстро засеменил по лестнице и скрылся в темноте нижнего этажа. Вика вздохнула с облегчением и заперла дверь. Когда девушка вернулась в комнату, на экране телефона светилось сообщение от её сегодняшнего «спасителя»:

«Я не люблю, когда издеваются над другими, поэтому и заступился за тебя. Ты хорошая девушка, и это было несправедливо! Ваня К.»

Темнело, прислуживающий персонал дома Водянских попрятался в своих норках. Во «дворце» раздался звонок видеодомофона. Сама младшая хозяйка решила спуститься. Лера распахнула дверь, а на крыльце стоял немного промокший Макс Морозов.
— Вот это люди! — воскликнула пафосным голосом девушка, опять надев маску безразличия. — Чего надо?
— Впустишь? — спросил паренёк, а голос его показался печальным.
— Проходи, — отошла Водянская и закрыла за гостем дверь. Он пошёл прямиком по лестнице в спальню своей подруги. Она последовала вслед за ним. Парень и девушка расположились в комнате. Макс — на софе, а хозяйка уселась на свою большую кровать.
— Ну чего, Максимчик, пришёл? Решил полюбоваться на свою машину, которой убил маленького мальчика? — засмеялась Водянская. — Ты очень любишь на неё попялиться и припираться ко мне вечером.
— Да, покажи мне её.
— Пошли в подземный гараж, — сказала девушка и поднялась с кровати.
Двое шли в томном молчании и лишь, когда добрались до места назначения, Лера Водянская нарушила тишину:
— А как там твоя психопатка-суицидница? — коварно улыбнулась она.
— Не называй её так, — отрезал Макс. — Ты довела её, и такой же, как ты, этот Фомин, жалкий нарик, — чуть ли не сплюнул парень.
— А сам-то? Обдолбавшись травой, сбил маленького ребёнка, идиот, — засмеялась Водянская. Морозов подскочил к наглой физиономии собеседницы и схватил девушку за горло. Она дрогнула, сглотнув слюну, и замерла. Макс застыл на этом и лишь разглядывал черты её красивого лица, а вернее маски.
— Будешь меня бить? А кто тебе помог спрятать улики и замести все следы? — усмехнулась Лера. Её шея ещё находилась в руках Морозова. Макс вцепился в её горячии губы своими ледяными губами. Два человека слились в поцелуе. Но он был не совсем обычным, а пылким, жадным и нахальным. Лера не хотела, чтобы он отпускал, но парень и не собирался её выпускать из болезненных объятий. Они повалились на капот припаркованной машины, на которой ещё остались следы убийства, и начали быстро и нервно раздевать друг друга.
— Я ещё помню про твое венерическое заболевание, — прервал порыв страсти Макс и убрал с себя девушку. Он стал застегивать свою рубашку.
— Ты бы знал, сколько мужиков я заразила, не одной же мне нести эту ношу! Как же они меня ненавидели, — засмеялась Водянская.
— Какая же ты сука, — на выдохе прошептал Морозов.
— А я знаю, — последовал ответ, и девушка встала с капота автомобиля. Парень окончательно привёл себя в порядок и покинул помещение.
— А ты бы знал, почему я такая, что мне пришлось пережить! — истерично кричала Лера ему вслед. — Ты знаешь, что со мной было, знаешь? Ты ничего не знаешь! — кричала она, и слёзы текли из её ещё детских глаз. Она повалилась на голый холодный пол, рыдала и слышала его шаги, как он уходил, оставляя её одну. Одну, беспомощную и хилую. Оставлял наедине с маской, которую хочется скинуть, освободиться, выбросить.

Фомин возвращался домой. Было уже слишком темно. День убавлялся, природа ожидала зимы. Парк был погружён в ночь и тишину. Илья задумывался о разных вещах, в частности про Жорика и свою сестру Лиду. Она часто где-то пропадала, не возвращалась со школы, ссылаясь на внеурочные занятия. Это пугало старшего брата. Но тем не менее, не надо платить долг, потому что Жора умер, но это было жутко и очень тяжело. Вдруг кто-то узнает, что Илья был там, вдруг его найдут. Фомин встряхнул головой. Лёгкий ветерок заставил освежиться, а светлые волосы неаккуратно растрепались. Один шаг, второй. Фомин услышал за собой крадущиеся шаги. Парень резко обернулся и заметил за собой тройку высоких мужиков. Илья было хотел рвануть бежать, но перед ним возникли ещё двое и остановили школьника. Он задрожал и понял, что даже с каждодневными тренировками по боксу ему не справиться с пятью огромными мужчинами.
— Вы... вы кто такие? — подал парнишка дрожащий голос.
— Ты Илья Фомин? — спросил самый высокий и, как догадался Илья, самый главных из пятёрки.
— Да, я... — ответил Фомин, сглотнув.
— Долги нужно отдавать, — продолжил мужик-бык, — или отрабатывать. Набежало там уже многовато, так что потряси папика.
— Что? У меня нет таких денег, а у отца я не могу брать, — завопил Илья и почувствовал, насколько он сейчас жалок и беспомощен, лишь надевает маску при людях и строит из себя такого «крутого». А что если эти мужчины знают, что он причастен к смерти Жоры Павлова, что он не помог ему умирающему? Вдруг они отомстят?
— Значит, отработаешь...