12.
Дилан сидит на диване рядом с Авой и смотрит в экран телевизора, стоящего напротив, изо всех сил делая вид, что его действительно интересует происходящее на экране. На самом же деле, брюнет глубоко погружен в свои мысли, которые постепенно сжирают его изнутри, отчего к концу фильма от него и вовсе ничего не останется. Никогда в жизни О'Брайен не испытывал столько разных эмоций и чувств одновременно, из-за чего становилось страшно: почему этот вечно дерзящий несуразный блондин делает его таким уязвимым?
Факт наличия чувств, наверное, стоило уже окончательно признать и не обманывать самого себя, но сказать проще, чем сделать, поэтому Дилан поворачивает голову к Аве, сидящей совсем близко, и начинает буквально впитывать ее образ: О'Брайен разглядывает ее карие глаза и аккуратные тонкие губы. Любуется длинными золотистыми волосами. Смотрит на хрупкие ключицы, виднеющиеся из под лямок ее топа. И невольно перед глазами возникает лицо Томаса, у которого еще более карие глаза, еще более аккуратные тонкие губы, еще более золотистые волосы и еще более хрупкие ключицы. У которого еще более милая улыбка, одна мысль о которой заставляла что-то внутри искриться.
Ава поворачивается и вопросительно смотрит, мягко улыбаясь, на что Дилан только резко вскакивает с дивана.
– Прости, мне нужно домой, – запнувшись, сказал Дилан, – обещал маме помочь.
Девушка проводила О'Брайена до прихожей, смотря с недоверием. Она улыбнулась на прощанье и оставила лёгкий поцелуй на щеке парня. Когда дверь захлопнулась, оставив Аву в полном одиночестве, внутри начала медленно закрадываться тревога: становилось все сложнее игнорировать тот факт, что с Диланом что-то происходит. И это «что-то» очень негативно влияет на их отношения.
Томас слышит, как закрывается входная дверь. Сердце пропускает удар. Сангстер не знает, расстроен ли он или счастлив от того факта, что Дилан ушёл.
Как и предвещал парень, уснуть было действительно тяжело. Перед глазами вновь и вновь являлась злосчастная картина, которая заставляла щеки вспыхнуть. Томас невольно попытался вспомнить, с чего же все началось: как именно их отношения с Диланом превратились в это?
Сангстеру пришлось хорошенько покопаться в чертогах памяти чтобы вспомнить, как он упал прямо на О'Брайена в подсобке. На лице появилась улыбка. Возможно, тогда все и началось?
***
Как только Томас проснулся и вспомнил произошедшее вчера, он мгновенно притворился больным и решил остаться дома, так как видеть Дилана в школе эквивалентно самоубийству.
Более двух часов страданий в одиночестве дали о себе знать: парень решил поговорить с О'Брайеном и разобраться с их странными взаимоотношениями раз и навсегда.
Он не мог сформулировать сообщение минут десять, из-за чего на большом пальце уже появилась мозоль от такого частого использования кнопки «стереть». В конце концов, он дописывает сообщение:
«Нам нужно поговорить. Напиши, как будешь свободен.
P. S. Это Томас.»
Нажав кнопку отправки Сангстер кидает телефон на кровать. Он нервно вздыхает и начинает массировать собственный скальп, дабы избавиться от стресса. Его прерывает звук уведомления. Томас вскакивает со стула с такой скоростью, что нечаянно падает, ударяясь коленом.
– Сука-а-а, – тихо завывает парень.
Не смотря на полученную травму Томас наконец дополз до кровати и схватил телефон, на экране которого виднелся заветный ответ:
«Я ушел с урока. Буду через пятнадцать минут»
В голову ударила тревога. В чем проблема назначить встречу заранее? И почему именно у Томаса дома? Он даже в случае чего не сможет сбежать.
Томас бьется головой об подушку, встает с кровати и подходит к шкафу. Как ни странно, ему хотелось выглядеть хорошо, и заношенная пижама явно ему в этом не помогала. Сангстер наспех натянул футболку и шорты, и, подойдя к зеркалу, попытался что-то сделать со своими волосами, растрепавшимися в разные стороны.
Ожидание оказалось мучительной пыткой, выносить которую было тяжелее с каждой секундой. Ни книга, ни соцсети не могли отвлечь Томаса от того факта, что через считанные минуты он будет наедине с Диланом. У него дома. Пиздец. Пиздецпиздецпиздец.
Наконец, за окном мелькнула черная Тойота Камри и сердце Томаса окончательно ушло в пятки. Через минуту послышался дверной звонок и Сангстер, взяв всю свою волю в кулак, направился к двери.
– Привет, – неуверенно поздоровался Томас, получив в ответ лишь суровый взгляд.
Дилан бесцеремонно вошел внутрь дома и уселся на диван, расположенный в гостиной. Сангстер последовал за ним, сев на противоположную сторону дивана. Неловкость витала в воздухе, отчего парням было сложно даже посмотреть друг другу в глаза. Наконец, О'Брайен прервал молчание:
– Я не знаю, зачем пришел, – пробурчал брюнет и поднялся с дивана, – я пойду.
– Стой, – Томас вскочил вслед за Диланом и подошел к нему вплотную, – может хватит бегать друг от друга? Когда мы дрались и ненавидели друг друга ты был не таким робким! – Сангстер повысил голос.
– Может потому что раньше мы не целовались, мать твою?
– «Мы»? – Томас демонстративно рассмеялся во весь голос, – это ты меня засосал, придурок!
– Вот только не делай вид, что ты этого не хотел! – Дилан с силой ткнул Сангстера в грудь, – был бы не таким ссыкуном, сам бы полез.
– Я? Полез бы к тебе? Ты сегодня прям в ударе, я сейчас прям нассу в штаны от смеха, – саркастично сказал Томас.
– Я клянусь, еще слово и я... – угрожающе начал Дилан.
– Что? Ударишь? Тогда вперед, я уже весь горю, – перебил его Сангстер.
Буквально через мгновение Томас оказался прижатым к стене. Дыхание сперло: опять О'Брайен смотрит на него этим своим больным взглядом.
– Ну, давай, – шепчет Сангстер в самые губы Дилана, совсем потеряв страх, – бей.
Ещё секунда и губы парней встретились в поцелуе. Не таким, как вчера – он был развязным, горячим и полным ярости. Они цеплялись за чужие губы, глотали воздух и продолжали исследовать рты друг друга. Дилан вцепился в плечо блондина, второй рукой держа его за затылок и оттягивая светлые волосы. Томас, в свою очередь, обхватил шею О'Брайена, оглаживая его загривок. Безумие, захватившее обоих, распространялось словно вирус. От напора Дилана хотелось скулить – так умело он вёл.
Наконец, насытившись друг другом, парни отстранились. Томас невольно облизнул нижнюю губу и О'Брайен поймал себя на мысли, как же хорошо он сейчас выглядит: легкая отдышка, растрепанные светлые волосы, влажные розоватые губы, полуприкрытые темные глаза, взгляд которых был устремлен прямо на Дилана. Прекрасная картина, автором которой является сам О'Брайен.