•27•
02:50
Очередное пробуждение среди ночи с плохим самочувствием Тимофея напугало не на шутку, сильнее, чем в первый раз. Он и правда раньше не сталкивался с таким, и сейчас, отчаянно пытаясь остановить кровотечение из носа, поглядывая на себя в отражении старого зеркала ванной, пытался думать безэмоционально. Страх и паника ни к чему. Кажется, скрывать и молчать о таком больше нельзя, да и он сам не сможет, ибо ужасающие мысли и догадки в собственной голове сведут его с ума.
И как же хорошо, что Артём проснулся именно сейчас, его не пришлось будить и что-то объяснять, он итак всё увидел сам. В голубых глазах неподдельный страх, недоумение, забота, любовь - всё смешалось.
Проснувшись, как уже когда-то было, в одиночку посреди ночи и, не увидев рядом с собой любимого зайца на второй половине дивана, он сначала не понял ничего в силу сонного состояния, а уже потом что-то заставило его напрячься. В квартире свет был выключен везде, кроме кухни и ванной комнаты, а дверь в неё не закрыта. Из неё исходил приглушённый звук льющейся из крана воды. Стоило Артёму заметить на соседней подушке пару свежих пятен от капель крови, и он за мгновение пришёл в ужас, пазлы постепенно складывались воедино в голове, а вместе с ними росло и дикое волнение, сердце забилось бешено. Неизвестность пугала и, кажется, так хулиган не переживал ещё никогда, как сейчас.
Не желая выжидать больше ни секунды, он вскочил из-под одеяла и метнулся почти бегом в сторону ванной комнаты. И картина, которую он увидел, заставила его испугаться ещё сильнее.
- Боже, Тима, что с тобой? - проговорил до боли знакомый и родной голос, по которому было несложно распознать переживание.
Тимофей уже сидел на бортике ванной, зажимая нос рукой. Почти отпустило, но кровь ещё текла. Артём тут же оказался рядом.
- Наклони голову вперёд. Давай, заяц, аккуратно, - он подсел рядом, явно не зная, чем ещё сейчас помочь, здесь нужно только ждать, пока кровь остановится самостоятельно.
Едва ощутимо блондин взял парня за руку, переплетая с ним пальцы, выражая поддержку и показывая своё присутствие. Время шло, казалось, вечность. У обоих в голове мысли появлялись одна страшнее другой, но они пытались их игнорировать, понимая, что сейчас нужно отбросить эмоции и действовать, совладая с разумом.
Это закончилось только спустя минут пять. За это время никто не сказал и слова, было только желание и цель остановить кровотечение. Артём очень даже вовремя принёс с кухни немного льда, завёрнутого в полотенце, и снова сел рядом. Осторожно повернул голову Тимофея к себе, прикладывая холодный компресс к носу. Настолько аккуратно и трепетно, боясь, что сделает что-то не так, неприятно, больно или, что ещё хуже, из-за его действий у мелкого вернётся кровь.
- И давно у тебя это? - спросил, наконец, Тёма, второй рукой придерживая голову Тимы за затылок, успевая едва поглаживать по волосам. - Только не говори, что...
- Второй раз, - мягко прервал его и тяжело вздохнул, ощущая некую боль в висках, - второй раз.
- Почему ты мне раньше не сказал? - задал вполне логичный и волнующий вопрос. Вроде, злился, но в его голосе, действиях и прикосновениях, даже во взгляде, чувствовались и видны были лишь забота, ласка и волнение. - Почему?
- Тёма, прости. Пожалуйста, - сдался, прекрасно зная, что такое нужно было сказать сразу, а не тянуть, - ты и так был не в лучшем состоянии, я не мог говорить об этом. Ты бы начал волноваться, нельзя же... Ты только пошёл на поправку, тебе стало немного лучше, я этому был рад и не хотел заставлять тревожиться из-за такого пустяка.
Увидев, наконец, что кровь из носа парня действительно больше не течёт, он убрал компресс куда-то на стиральную машину, а сам втянул мелкого в объятия. Тот доверчиво нырнул в них, обнимая за спину.
- Не извиняйся... И это не пустяк, Тим, - сказал, но подумал, что для нравоучений сейчас не время, и продолжил, - как ты, малыш? Болит что-то?
- Нормально... Голова немного. Терпимо, - и вправду было так, он не соврал, обещал же.
- Зачем же ты скрывал от меня всё это время? - повторил больше риторически и вздохнул, мягко прижимая голову парнишки к своей груди, что тот слышал его немного ускоренное от неугасшего волнения сердцебиение. - Я не сахарный, не растаял бы, - немного строго сказал, намекая, что он сейчас серьёзен до жути, - блять, дать бы тебе пизды за такое. Сукин сын, - он был напуган, однако, нежность из его действий никуда не делась, - не вздумай молчать о таком. Мне важно всё, что связано с тобой. Я люблю тебя и волнуюсь больше, чем о ком-либо. Прошу, Тима, говори мне правду. Всегда.
- Обещаю. Буду говорить правду, - шёпотом ответил, утыкаясь носом в крепкое плечо.
Зайцев хотел сказать что-то ещё, но не смог. Он вздохнул глубоко и шумно, начав неожиданно для себя ощущать, как собственные руки слабеют, а сам он расслабляется, видя какие-то чёрные пятна перед глазами. Его тело безвольно падает в руки хулигана, и последнее, что он отдалённо слышит и чувствует, - тревожный голос у себя где-то над ухом, и как его ловят родные сильные руки.
°°°
Часы показывали 03:00.
Слишком едкий, неприятный и резкий запах ударил в нос, заставляя очнуться. Кажется, это нашатырь. Удивительно, но ощущения были странные. Головная боль почти стихла, остались покалывания в висках и слабость, перед глазами исчезли тёмные пятна. На руке почувствовалось долгое прикосновение, тёплое, нежное. Было сразу понятно, кому оно принадлежит. Рядом был Артём. Его Артём. Хулиган сидел на диване, куда ещё некоторое время назад уложил Тимофея. Так и не отходил от него, неустанно держа за руку.
- Тима. Господи... - вздохнув тяжело, даже шумно, выдал, прикрыв глаза от неописуемого облегчения. - Ты слышишь меня? Видишь?
В ответ получил лёгкий кивок головой и немного хмурый взгляд зелёных глаз. Голос хулигана был взволнованным, а сам парень выглядел немного побледневшим от испуга. Сердце колотилось бешено, в голове рой мыслей. Он увидел попытку мелкого привстать, но сделать это ему не позволил.
- Эй, не, не. Не вставай, - мягко положил ладони на его плечи, возвращая на подушку, - нельзя сейчас. Просто отдыхай, ладно? Как себя чувствуешь? Не тошнит? Голова не кружится?
- Нет, - ответил хрипло, и как же было прекрасно снова услышать его голос, - нет, всё...нормально, - он почувствовал першение в горле и сухость, желание утолить жажду брало верх.
Тёма понял это сразу и, благо, вода находилась поблизости, на столе. Он тут же взял маленькую пластиковую бутылку и вернулся на диван. Помог Тиме привстать, одной рукой придерживая его за плечи, второй - поднёс бутылку к его губам, начиная поить, словно ребёнка. Всё делал так осторожно, переживая и боясь, что тот вновь отключится.
- Тихо, тихо, не торопись, - сказал, как только заяц поперхнулся от очередного глотка́, - не торопись... Ещё? - в ответ увидел отрицательный кивок головой и отложил бутылку куда-то на пол, рядом с диваном. - Ложись. Аккуратно.
- У меня голова...болит, - признался, укладываясь обратно, и снова почувствовал, как его взяли за руку, - нехорошо. Опять... Я не понимаю...
- Давай я вызову скорую? - настороженно спросил, видя некую потерянность в зелёных глазах.
- Нет. Не нужно, пожалуйста, - понимал же, что сейчас это будет бессмысленным, но вот личные переживания на счёт своего здоровья никуда не делись.
- Нужно что-то съесть и поспать, - не стал возражать Артём, хотя очень хотелось, - и завтра, малыш, мы поедем в больницу. Хорошо?
- Да, - согласился, сам понимая, что состояние в последнее время его слишком тревожит.
И, возможно, не было бы таких страхов, если бы не кровь, головокружение, а теперь ещё и обморок. Он чувствовал, что усталость и слабость стали для него частым явлением, как и головные боли от большой нагрузки. Да и тот факт, что он просыпается от подобного посреди ночи второй раз не давал покоя. Раньше он не жаловался, даже в детстве, на кровотечения из носа, и сознание, посчастливилось, как-то, не терял.
И что происходит сейчас?
- Всё уже нормально, Тём, - сказал, слегка сжав ладонь хулигана своей, переплетая пальцы, улыбнулся едва ли, но как мог, - прости.
- За что извиняешься? - риторический вопрос. - Заяц, ты не представляешь, как меня напугал, - вздохнул и склонился над мелким ниже, преподнося обе его руки к своим губам, оставляя мелкие поцелуи, - как же напугал.
- Я не хотел, - и извиняться было не за что, а он всё равно продолжал, в голосе так и слышалась вина, - спасибо. Большое спасибо тебе.
- Было бы, за что, - Тёма оставил ещё один поцелуй на нежной коже и, нехотя, отстранился, вставая с дивана, - не вставай никуда, сейчас принесу тебе поесть что-то. Немного. Я быстро, - ощущал всё те же волнение и страх, но держался, как мог.
Напуганы были оба, но до последнего старались думать о хорошем. Они должны, просто обязаны не поддаваться мимолётным эмоциям, дабы не накручивать друг друга ещё больше. Может, на самом деле, всё не так, как кажется? Не всё так страшно и плохо?
°°°
Тимофей проснулся ближе к полудню. Неудивительно после такой сумбурной ночи. Оглянувшись по сторонам, он увидел знакомую обстановку: вот местами выцветшие обои; вот шкаф громоздкий в углу; вот кресло в другом; вот телевизор, который фоном что-то крутил; вот окно, где шторы закрыты, а через них как-то проникал свет с улицы; вот любимый хулиган с потрёпанными волосами, во сне крепко обнимающий своего зайца.
Тимофей вспомнил, как просил Артёма лечь рядом и обнять, было как-то спокойнее. Они засыпали так, не расстилая дивана, было не до этого. Тесновато, но им было неважно - всё равно до жути уютно вместе. Он вжался в любимое тело сильнее, чувствуя, как в его шею утыкается тёплый нос. Сейчас он всё ещё чувствовал себя не очень - слабости и состояния вялости не избежать, голова едва ощутимо побаливала. Но улыбнулся. От вида милого и такого красивого хулигана рядом с собой невозможно иначе.
Тима аккуратно, дабы не разбудить Тёму, повернулся на бок, к нему лицом, что сделать было очень сложно, тесно же. Начал всматриваться в идеальные и привлекательные черты лица, в очередной раз влюбляясь. Снова и снова, сильно, неизменно. Не удержался, решив не отказывать себе в удовольствии, и коснулся пальцами мягких светлых волос, опять подмечая, что на ощупь они офигенные. Смотрел на спокойные ресницы, - значит, ему ничего не снится, - на вздымающуюся от равномерного дыхания грудь, чувствовал его крепкие ладони на своей талии и в который раз покрывался мурашками. Мысли о случившемся всё ещё сидели в голове. Во избежание новой волны страха в душе, Тима прикрыл глаза, вдыхая запах родного одеколона медленно, спокойно, глубоко, который действовал как успокоительное.
Артём проснулся через минут пять. Увидеть и почувствовать в своих объятиях любимого и желанного, во всех смыслах, человека в первые же секунды пробуждения, наверное, самое лучшее, что может быть. Он рядом, он тут, он не спит, он смотрит на него своими зелёными глазами, с ним всё хорошо, он в сознании. И от этого было до невозможности спокойно.
Обоим не требовались слова сейчас. Они не хотели встать и даже сдвинуться с мест. Не прерывая объятий, сами того не заметив, создали зрительный контакт, говоря через него все свои чувства, эмоции, благодарности, комплименты и очередные признания в любви. Так вот молча. Нарушать приятную тишину квартиры не хотелось, им всегда так комфортнее. Особенно, когда знают, что можно ничего не говорить, всё поймут без лишних фраз, объяснений. В этом был их кайф.
Всё-таки, очень не хотелось этого делать, Артём первым нарушил их молчание. Голос показался даже громким в такой тишине. А от приятного баритона у Тимофея вновь пробежали мурашки по коже.
- Как ты себя чувствуешь? - прошептал настолько ласково и заботливо, что сердце не могло остаться в покое, оно начало биться чаще, причём у обоих. - М?
- Не очень, - честно ответил, поджав губы, обещал же не врать, - голова всё ещё болит. Слабость какая-то. Как овощь себя чувствую, - попытался пошутить, хотя, на деле волнение постепенно возвращалось, медленно, но верно.
В какой-то момент сдерживаться сил не было, и Тимофей пустил слезу. Кажется, первую слезу за последнее время. Видел зарождающееся волнение парня, чувствовал своё. Всё так неожиданно, сумбурно, совсем не кстати. Хотя, такое никогда не бывает кстати.
- Мне страшно, - произнёс дрожащим голосом. И сам прекрасно понимал, что сейчас не время для слёз. Но как же это всё пугает, - что со мной?
Тимофей настолько устал от всего, что происходит. С ним, с его возлюбленным, с жизнью, которая раз за разом безжалостно преподносит новые и новые сюрпризы. Почему у кого-то всё получается слишком просто, а у кого-то - далеко наоборот? Он не понимал эту несправедливость. Неужели, он настолько ужасный человек? Кем же был в прошлой жизни, если сейчас, новая на нём отыгрывается по полной.
Потеря родителей? Хорошо, он пережил. С трудом огромным, но пережил. Жадная и бессовестная тётя? Ладно, могло быть и хуже, она хотя бы не влезает в его жизнь, это и к лучшему. Ненормальные и мстительные дружки Бондарева и проблемы из-за них? Каждый день проживает в страхе за жизнь свою и своего хулигана, однако, они пока отлично справляются и проходят через трудности вместе. А теперь что? Болезнь? Тут он и сам не знает, сможет ли пережить. Что с ним, сука, происходит?
Хотелось спокойствия, обычных и размеренных дней, чтобы они шли плавно, неспеша, чтобы проводить их с единственным, любимым человеком и лучшими друзьями. Ему, блять, ничего больше не нужно.
- Эй, эй, ты чего это? - ласковый голос хулигана снова прозвучал тихо. - Зайчонок, не вздумай даже. Посмотри на меня. Посмотри, - он аккуратно приподнял мелкого за подбородок, встречаясь с зелёными глазами, которые уже были на мокром месте, - ты что? Всё хорошо будет. Ну, же. Мой заяц всегда был слишком сильным для слёз, - едва улыбнулся, вспоминая все их ранние конфликты, и тогда Тима действительно был чересчур уверенным и дерзким.
Услышав эти слова, Тимофей заплакал ещё сильнее. Вроде, должно, наоборот, посодействовать успокоению, но... Чёрт возьми, парень слишком давно не получал такой поддержки, слишком давно держал всё в себе, слишком долго пытался быть сильным, постоянно повторяя, что «парни не плачут». Как бы не так! Они просто умеют контролировать слёзы, а когда будет слишком плохо, дают волю эмоциям.
И, кажется, для Зайцева этот момент настал сейчас.
Возможно, он будет стыдится своих слёз потом, но понимал, что с ним тот, кому можно довериться, открыться, показать, что давно его гложет и мешает жить нормально, что его тревожит.
Бондарев в это время держался кое-как, чтобы не пустить слезу. Он и сам заебался от проблем непутёвой жизни, часто думал, насколько его ещё хватит, и хватит ли. Но Зайцев всегда придавал ему сил, веру, надежду на лучшее. Любое его слово было для хулигана как лекарство, как возможность выбраться из глубокой судьбоносной ямы, в которую сам себя загнал. И сейчас Тёма винил себя. Винил так сильно, что трудно представить. Почему он не мог быть повнимательнее к своему самому важному человеку? Почему не просил время от времени его выговориться, сказать, что его душит, поговорить об этом? Всегда сильный для хулигана, Тимофей Зайцев, сейчас стал уязвимым, беззащитным и таким слабым. Маленьким мальчиком, которого хотелось утешить, прижать к себе и никогда не отпускать, защитить от всего мира, от всех, кто только посмеет обидеть. От всего плохого и ненужного.
Сука, Артём сделает для этого всё. Просто всё.
- Хороший мой, - произнёс на ушко, успев оставить лёгкий поцелуй чуть ниже мочки, - самый смелый мальчик, самый-самый. Слышишь? - кажется, хулиган и сам почувствовал слезу на своей щеке.
Они обнялись крепче, пытаясь успокоить друг друга, подарить заботу, любовь и поддержку. Как могли, делали это отчаянно, старательно.
Им это всё так несвойственно, чёрт возьми!
Артём Бондарев - хулиган, смельчак, дерзок, имеет статус уверенного в себе и сильного парня. Все крутятся вокруг него, желая стать хотя бы знакомым, - будь то парни или девушки. Ему неважно чужое мнение, у него всё, казалось бы, охуенно в жизни, все хотят быть на его месте. Но он всегда скрывал настоящего себя, никто не знал его, не знает и не узнает. Его настоящего никто не узнает - кроме зайца.
Тимофей Зайцев - простой, тихий, спокойный парень, немного дерзкий и самоуверенный. Девочки хотят привлечь его внимание на себя, парни заябывают по поводу его ориентации. А он делает вид, что всё равно и, казалось бы, вообще, этакий пофигист. И ему не страшно, и ему не обидно, и его не волнует чужое мнение, да и в жизни, в целом, у него всё отлично. Но, когда один, он всегда давал волю эмоциям, рыдая о потерянных родителях, несправедливости жизни и ебучего одиночества. И его ведь тоже никто не знал, не знает и не узнает настоящего - кроме хулигана.
Артём Бондарев - в тайне мечтает о нормальной и счастливой жизни.
Тимофей Зайцев - в тайне мечтает о нормальной и счастливой жизни.
И они, блять, слишком похожи!
Парни безумно рады, что доверились, открылись, признались в чувствах именно друг другу. Что влюбились когда-то именно друг в друга. Что видят своё настоящее и будущее именно друг в друге. Что, спасибо хотя бы за это жизни, встретились в самые нелёгкие периоды судеб именно друг с другом.
- Если это действительно что-то серьёзное, и мне не показалось? - вновь задал волнующий вопрос, который так и крутился в голове, превозмогая ощущение кома в горле. - Что тогда? Что делать тогда? За последний месяц у меня такое состояние, как сейчас, было чаще, чем за всю жизнь. Теперь ещё и кровь. Ты понимаешь, что это на меня не похоже? Никогда такого не было.
Артём слушал, не особо и скрывая свои редко стекающие с глаз слёзы. От осознания, что его зайцу было плохо уже давно, но он не всегда это говорил, в сердце что-то нещадно заболело, словно дало трещину. Почему-то вспомнился момент из прошлого, не такого далёкого, но был он как раз чуть больше месяца назад и, возможно, с этого всё и пошло? Стоило уже тогда что-то предпринять, что-то разузнать, что-то выяснить... Сука, как же Артём винит себя в своей тупости и невнимательности!
Flashback
- Я приготовил поесть, если хочешь - разогрей, - сказал Тимофей и перестал подпирать собой стену, - я спать.
Артёму оставалось лишь кивнуть и согласиться. Немного даже расстроился, что сосед уходит. Честно говоря, нормально с кем-то поговорить ему и не с кем. Что логично, он об этом уже говорил.
Брюнет направился в сторону гостиной, почувствовав как голова снова начала болеть как и раньше. От этого сморщился и под нос себе матюкнулся. Артём, который уже встал, разулся, и хотел бросить свою куртку на крючок, явно обратил на это внимание. Хотел было задать вопрос, но не успел, увидев как мелкий пошатнулся и упёрся рукой в стену. Естественно, это не могло не напугать, и он тут же оказался рядом, придерживая парня за плечи.
- Эй, эй, ты чего это? - тревожность в его голосе была слышна, но Тима не расслышал, ибо в ушах встал какой-то лишний шум.
Благо, диван был рядом, и Артём посадил парня на него, сам остался рядом, пока тот держался за виски.
- Заяц, что с тобой? Давай я скорую вызову? - это был больше риторический вопрос, и он уже было подскочил, чтобы достать с куртки телефон, но рука Тимы на его запястье послужила преградой.
- Нет, нет, всё нормально, это бывает, - Тима почувствовал, как шум постепенно пропал, от чего и сам расслабился. А боль потихоньку начала отпускать. Он покачал головой, снова ложась спиной на диван, поджав под головой подушку, - правда, просто голова болит. Всё норм, - увидев встревоженный взгляд голубых глаз, он не смог не успокоить его и не уточнить.
А Артём оставался сидеть рядом, уступив парню места побольше.
- Точно? Ты уверен?
- Ага, - лишь ответил, начиная дышать уже более спокойно и равномерно. Прекрасное чувство, когда тебя отпустила боль. Реально ведь.
- Ладно, но, если что, сразу говори, окей?
- А как же, - усмехнулся, увидев на лице блондина такую же улыбку.
Конец flashback
- Что, если я могу... - на этих словах слёзы потекли сильнее, но Тима старался не впадать в ещё большую истерику, пытался говорить спокойно, но дрожь в голосе выдавала его с потрохами. - Я могу...
- Даже не вздумай произносить это, - преврал его Тёма, целуя в висок. Голос был строгим, но в то же время таким ласковым.
Почему-то он сразу понял, что хотел сказать мелкий, - «умереть», - и такие выводы ему совершенно не понравились. От одной только мысли тело бросало то в холод, то в жар, сердце предательски болело и билось чаще от испуга. Нет уж, нужно прекращать такие разговоры. Они так точно сведут себя с ума. Хватит.
- Дам тебе пизды скоро, серьёзно уже, - вздохнул Артём, обнимать не прекращал, сам волновался, но слёзы моментально стёр, понимая, что пора заканчивать.
- Может, реально? Ударь меня уже, чтобы я успокоился, - неожиданно выдал Тима, редко всхлипывая в чужую шею, постепенно успокаиваясь. Тоже понимал, что перебор, и пора брать себя в руки, - ударишь?
- И пальцем не трону, - как само собой разумеющееся ответил, поднимая аккуратно голову зайца, обхватывая руками щёки, большими пальцами убирая с них слёзы, - знаешь же, что не трону. Но за такие слова пиздец как хочется, - он потянулся ближе и оставил нежный и длительный поцелуй на лбу парня, задерживаясь там губами.
- Будь рядом, пожалуйста, - попросил, хотя и так знал, что будет, - не оставляй меня одного только, ладно? Вообще, никогда, - прикрыл глаза, вздыхая, наконец, глубоко и более-менее спокойно, чувствуя мелкие прикосновения от родных губ на своём лице, - пожалуйста. Ты мне так нужен, Артём.
- Никогда, - без сомнений ответил, ощущая долгожданное умиротворение - своё и возлюбленного, - я всегда с тобой, малыш. А ты со мной.
- Мне страшно, - повторил, и почему-то оба сразу поняли, что речь о походе в больницу, - страшно. Я хочу быть там с тобой. Ладно?
- Это даже не обсуждается, маленький мой, - лёгкий, едва ощутимый поцелуй на губах поставил финальную точку в их общем приступе волнения...
Это просто мысли, усталость, истерика. Они явно измотаны жизнью и событиями в ней, долго держали всё в себе, играя роль сильных парней. В таком состоянии можно надумать многое. Им необходим отдых. От всего, от всех. Но сначала, для полного спокойствия, нужно убедиться. И понятно, в чём именно. Но...
Они же пройдут и через это, верно? Вместе?