•26•
- Ну, вот видите, какие вы молодцы. Можете же, когда хотите, общаться нормально, - довольно произнесла учительница, входя в класс после недолгого отсутствия, - а-то дерутся они, совсем не дело.
В первый день отработок после занятий, время, казалось, длилось целую вечность. Всего-то пару часов отмучиться и всё. Но не так всё и легко, учитывая характер всех этих парней, которых, можно сказать, заперли в клетке, как хищных зверей разных видов, каждый из которых, отстаивая свою территорию, готов вцепиться в глотку другому. Неизвестно, как Лебедев со своими двумя дружками, но вот Бондарева и Зайцева, наоборот, в этом случае, можно отнести к одному виду - они-то защищали лишь друг друга.
Долгожданное время пришло, и теперь все могли расходиться по домам. Слава вселенной! Тимофей уже с ума начал сходить от тревожных и параноидальных мыслей в голове. За эти часы отработки после занятий было столько причин и звоночков, хоть и мелких, для его переживаний. Макс мог взглянуть так яростно, что хотелось провалиться под землю. Серёжа мог присоединиться к другу и криво усмехнуться паре, будто намекая на что-то или кидая немые угрозы. Олег, как и обычно, был тише воды, ниже травы, он в редких случаях бесился - вчера было для него вообще несвойственное поведение. Но сегодня он безразличен к конфликтам. Может, оно и к лучшему.
Артём, надо отдать ему должное, этих взглядов не видел. Точнее, усиленно делал вид, что не видел. Он и сам не промах, будем честны, и может своими голубыми глазами свалить наповал любого - будь то нежностью и любовью или гневом и ненавистью. На товарищей по несчастью он обращал внимание редко за сегодня, в какой-то момент и вовсе перестал, так и чувствовал, как раздражал их своим пофигизмом, а сам довольствовался этим.
Что странно, те не особо «активные» были. Лениво потирали пыль со шкафов, явно некачественно, потом взялись за мытьё подоконников и окон. Могли лишь изредка пустить злобную шутку или сарказм, надеясь, что пара возлюбленных снова предпримет что-то и затеят конфликт, но Артём и Тимофей были действительно не в том настроении, чтобы как-то реагировать на парней и их тупые «выбросы». Их не спровоцировать, хуй там.
Уже в раздевалке Тима смог расслабиться. Он глубоко вздохнул, плюхаясь на ближайшую скамейку, ощущая долгожданную свободу от этих взглядов, напряжённой атмосферы и страха новой драки. А это всего лишь первый день. Осталось четыре. Всего четыре или целых четыре?
- Заяц опять испугался, - проговорил Тёма, усмехаясь, входя вслед за парнем в помещение, закрыв дверь, - какой ты всё-таки трусливый, а, - покачал головой, накидывая на себя свою куртку.
Он видел, что мелкий реально «загрузился», начал опять накручивать себя. Наверное, придумал в своей голове всевозможные страшные и ужасные мысли, из маленькой херни делая для себя же огромную проблему. Артём решил разрядить обстановку и уже знал, что предпринять. Он присел перед ним на корточки, неожиданно схватил Тимофея, подтягивая его тело за ноги ближе к себе, и начал усиленно щекотать где придётся. Знал же, что кто-то слишком боится щекотки.
- Да ты, блять, пусти! - он вышел из своих дум сразу, и отчаянно начал вырываться. - Дурик! Отстань! - улыбнулся-таки, упираясь руками в плечи хулигана.
Его смех действовал как успокоительное, приятно ласкал слух, поэтому Тёма не думал останавливаться, намекая всем, чем мог, что пощады не ждать. Сам во всю улыбался, в который раз убеждаясь, что у его зайца слишком идеальный смех. Голос такой приятный, милый, но в то же время мужественный, иногда с хрипотцой.
Хулиган чересчур влюблён в него.
Зайцев боялся щекотки всегда и постоянно не мог сдержать эмоций, смеялся громко и откровенно. Когда у него совершенно нет при подобных «пытках» возможности выбраться, он пытается сбежать. А как иначе? Кто, вообще, может терпеть такое, а?!
Не выдержав, брюнет тянется вперёд, превозмогая очередной порыв смеха, и касается родных губ, понимая, что только так сможет его утихомирить. Это и вправду сработало сразу. Уже через пару секунд щекотка прекратилась, а на смену ей пришли властные и уверенные прикосновения ладоней. Поцелуй был всё горячее и горячее, но в то же время нежный, даже заботливый.
Они реально в такие моменты вылетают из реальности, забывают обо всём другом. Честно, оба до сих не знают, как такое возможно, что их тянет именно друг к другу, словно магнитом. Им кайфово, комфортно и уютно, спокойно, безопасно именно друг с другом. Они любят именно друг друга. Они мечтали и фантазировали только друг о друге. Они сходят с ума от любой близости только друг с другом, не хотят, во всех смыслах этого слова, никого, кроме как друг друга.
Как это работает?
- Ты проиграл, - выдал Зайцев, как только прервался их поцелуй, и высунул язык, - опять проигра-ал, - пожал плечами.
Имел в виду очередное некое «поражение» хулигана, его теперешний взгляд голубых глаз с желанием и ласковой любящей улыбкой.
- Давно уже проиграл, - ему осталось только подтвердить и смириться. Но это смирение очень нравилось.
- Домой пошли уже, - умилился, потрепав светлые волосы.
Мелкий встал с места. Благо, не снимал уличную обувь весь день. Сегодня он на плохиша какого-то похож, ибо обычно труд уборщиц уважает, переобувается. Хотя, и сейчас уважает, просто по глупости своей забыл сменку дома. Накинул на себя куртку и шапку. То, как начал копошиться с молнией - забавное зрелище, а ещё произведение искусства. Хулиган не сдержал смеха и приблизился к нему, притянув к себе за запястье.
- Растяпа, - помотал головой, начиная сам застёгивать чужую молнию, заметив, что она заела, - копуша, - нравилось ему его дразнить, что поделать, - заяц неаккуратный.
Зелёные глазки, как у ребёнка, наблюдали за руками Тёмы. В ожидании. Это выглядело так умилительно, ну просто до жути. Серьёзно, чего вот Тима смотрит на это всё так заворожённо? Напоминает картину, когда мама собирает своего ребёнка в садик или школу, одевает его, а тот смотрит на всё это и покорно стоит на месте.
- Не будь таким милым, я заебался умиляться уже, - предупредил Тёма, наконец, застегнув куртку зайцу, и поправил ему шапку, которая тоже была надета как-то наспех, - хорош, говорю, - улыбнулся, видя недоумённый взгляд напротив.
Даже это показалось милым. Да что такое-то!
- Я ничего не сделал даже, - улыбнулся в ответ, поправляя рюкзак на своём плече, - идём уже. Спать хочу.
Не согласиться было невозможно, к тому же, спать хотелось обоим. Сегодня реально какой-то кошмар, а не день, нагрузки многовато: занятий было дохуя; ещё и два часа отработок, в постоянном напряжении, в одном помещении с, можно сказать, врагами; погода могла бы быть получше, но нет, появились частые морозы - уже второе декабря, всё-таки. Хотелось домой, в тепло. У парней были планы посмотреть сегодня что-то новогоднее. Настроение как раз такое.
Хотя, не всё так просто бывает и легко. То, что тебя беспокоит или раздражает, обязательно даёт о себе знать, напоминает регулярно. Особенно, если этим чем-то является человек. Особенно, если этим человеком является Лебедев. Интересно, как он всегда так вовремя показывается в зоне видимости. Следит? Да нет, просто судьба - сука, любит подставлять неожиданные подножки на пути.
Столкнуться опять лицом к лицу с этой троицей Тимофей никак не ожидал. В таких ситуациях он ощущает и злость, и ненависть, и раздражение, но в то же время и...
беспомощность? По крайней мере, неуверенность. Да, он прекрасно понимает, что за него горой встанет Артём, и сейчас он рядом, попробуй кто обидь - сразу тот получит удар с крепкого кулака. И всё же, учитывая последние события, заяц уже не знал, чего ожидать. Больше всего не хотелось бы их всех разнимать. Он не слабый же, но с четырьмя дерущимися явно не справится.
Ну, а про чрезмерное волнение о том, что может пострадать сам Бондарь, стоит говорить? Этот пункт стои́т на самом первом месте.
Шайка, как их называют многие ученики школы, заметили, точно заметили, как влюблённые держатся за руки. От этого Макс скривился, Олег усмехнулся, а Серёжа одарил из взглядом, выражающим некую брезгливость. Однако, никто ничего не сказал.
Зайцев норовил выйти, наконец, из помещения, и потянул за собой Бондарева, желая обойти парней. Всё должно было пройти нормально и без эксцессов хотя бы сейчас. Один день без конфликтов был бы как никогда кстати.
Но нет.
Макс, явно не случайно, задел Тиму плечом, заставив его пошатнуться так нехило, а сам прошёл вглубь раздевалки, вслед за ним и пара «хвостов», у которых опять сияли глупые ухмылки на лицах.
- Широкий, что ли? - не удержался Тёма, посмотрев на бывшего друга зло.
Тот улыбнулся своей дебильной улыбочкой и взглянул на пару невинно. Его сучий характер настолько бесил, выводил из себя. Он же всегда ощущал вседозволенность, ему не писаны никакие законы, слушать никого не будет. Ко всему этому ещё и мстительный, злопамятный. Иногда казалось, что обиженный жизнью. Желание иметь статус в узком кругу общения и не только, хорошую репутацию, чтобы его боялись, слушались и бегали, как собачонки, настолько засело в его голове, что он уже не видел границ дозволенного.
- Прости, чувак, - сказал, пожав плечами, накидывая на плечи свою привычную куртку болотного цвета, не застёгивая, - не заметил твою сучку, забылся.
Ярость Артёма в тот момент нужно было видеть. Он сцепил челюсти до боли, голубые глаза стали словно чёрными из-за расширенных зрачков, как у дьявола, пальцы одной руки сжал в кулак, готовясь нанести удар. Благо, что вторую его ладонь также держал Тимофей.
Хотя, кажется, теперь это не остановит его.
Блондин метнулся было в сторону Лебедева, а тот встал в готовности, смотря с вызовом. Если бы не Зайцев, он всё же слабым не был, который в мгновение ока встал между ними, как между двумя быками, и упёрся ладонями в грудь своего хулигана, подталкивая того к выходу.
От троих, кто остался в раздевалке, был слышен противный смех, так и подначивающий вернуться и начистить каждому довольное ебало.
Бондарев был взбешён. Сколько раз он пытался вырваться из хватки возлюбленного и всё-таки сделать желаемое, руки так и чесались. Он уже рычал, как зверь. Насколько же они выводят его из себя. Сам того не замечая, теряет контроль, крышу сносит и хочется переубивать их, реально уже.
Заяц держал его как мог. Он чувствовал чужую агрессию, хотя только недавно были спокойствие и гармония с внешним миром. Сам уже заражался этими эмоциями и ощущениями от парня, но руку не отпускал, так и не давал уйти от себя ни на шаг.
- Тимофей, блять, дай мне вернуться, - рыкнул, но было абсолютно точно понятно, что его злость направлена только на бывших друзей, которые остались слишком уж довольными в школе, - я не оставлю это так!
Уже на улице почувствовался декабрьский ветер, даже лёгкий мороз. Снега было мало, но достаточно, чтобы всё выглядело белым. Сейчас парни бы в такой романтичной атмосфере, грея руки друг друга по пути, пошли бы домой. Может, и в кафе заглянуть успели бы. Но, ёп твою налево, как всегда этот сукин сын Лебедев!
Зайцев игнорировал все агрессивные фразы Бондарева и продолжал тянуть его к выходу, за пределы школьного двора. Желание драки и нервы так и не стихали, и тогда Тима решил прибегнуть к другому способу. И он, кажется, был единственным и действенным. Где-то через дорогу он потянул Тёму за угол одного из панельных домов. Не теряя времени, резко наклонил высокого парня к себе за шею, целуя грубо и уверенно, а сам прижался спиной к холодной кирпичной стене здания. Притянул хулигана к себе, намекая и желая, чтобы тот сам вжал его в стену ещё больше. Блондин опешил от таких неожиданных действий, но всё-таки с удовольствием им поддался, схватив мелкого за талию, скрываемую под курткой. Ответил на поцелуй грубее, с особой страстью, пытаясь насытиться губами, вжимая желанное тело в себя и стену сильнее. Языки уже танцевали танго. Парни безжалостно кусали губы, несдержанно мыча от кайфа и крышесносных ощущений.
Их поцелуи - отдельное искусство. Новый вид удовольствия для обоих.
Артём подметил про себя, что его малой придумал гениальный метод по усмирению, реально работает. Всю злость он выместил в этом поцелуе в виде страсти. А Тимофей и не против - был уверен и ощущал сильные чувства и вожделение по отношению к себе. И, конечно же, отвечал аналогично.
Прервавшись после того, как поцелуй стал нежнее, парни жадно начали глотать воздух, но друг от друга ни на сантиметр не отдалялись. Здесь, кстати говоря, отличное местечко - вне видимости прохожих, темно, как в подворотне, и на стенах зданий вокруг нет окон. Идеально. Наверное, многие пары здесь побывали.
- Ты чё такой дикий, а? - спросил едва слышно Тимофей, продолжая обнимать парня за шею, в который раз посчитав его дылдой. - Успокоился?
- Ебать, - усмехнулся почти бесшумно и закивал неторопливо головой в ответ, - теперь да.
- Ну, ладно, я опять поплыл, потому что злой ты ещё круче, - признался мелкий, отчаянно закатив глаза, понимая, что это правда, - охуенный весь, блять.
Тёма посмеялся негромко и снова втянул зайца в поцелуй, только немного нежнее, чем предыдущий, и сжал по-собственнически его соблазнительную талию со слишком идеальными изгибами. Ему ответили взаимностью, было ощутимо, как улыбнулись сквозь поцелуй. Парни посмеивались, когда пытались дразниться и кусать губы друг друга, и прекращать момент не хотели. Мороз стал какой-то неощутимой ерундой сейчас. Обоим уже невыносимо жарко от плотно прижатых тел, объятий, касаний и поцелуев.
Надо бы успокаиваться так почаще.
°°°
Смотреть фильм дома, в объятиях родного человека и с кружкой горячего напитка в руках - наверное, самое лучшее, что может быть.
Тимофей так и таял в руках Артёма, под пледом, в тёмной комнате, освещённой светом настольной лампы. Запах мандаринов приятно ударил в нос, напоминая, что новый год не за горами и пора бы уже украшать квартиру. Этим они планировали заняться на выходных вместе с друзьями.
Кстати говоря, о них. Те на, можно сказать, семейный просмотр к парням прийти не смогли. У Дианы сложное задание в художественной школе, которое сдать нужно уже через пару дней, а Миша остался помогать родителям по дому. В принципе, влюблённые, вроде, не расстроились, можно побыть только вдвоём, но, вроде, наоборот, грустно без них.
Заяц любил новый год. Этот праздник всегда ассоциировался у него с чем-то волшебным. Тёплая, уютная и семейная атмосфера: мама суетится на кухне, готовя на стол разные вкусности; папа приносит с гаража старую коробку с игрушками и ёлку, потом собирает её, а маленький Тимоха бежит скорее её наряжать, чтобы после самостоятельно надеть красную большую звезду на макушку; на подходе гости с подарками; люди на улице кричат счастливое «С Наступающим!» и пускают фейерверки; по телевизору показывают новогодние программы с песнями.
И как же жестоко жизнь забрала у него эту детскую радость.
Остались лишь воспоминания. О родителях, о том, как они втроём загадывали желания под бой курантов, потом шли гулять по ночной Москве и игрались в снежки. О детстве. О любимом и беззаботном времени.
Прошлый и позапрошлый год Тимофей встретил один. Да, а с кем ещё? Он не заморачивался для себя, лишь купил какой-то алкоголь, это и был первый раз, когда он его пробовал. Благо, парень всегда выглядел старше своего возраста, и продавщица не потребовала паспорт. Включил по телевизору то самое шоу, которое в одиночку смотреть стало как-то жестоко скучно. Поморщился с первого же выпитого бокала шампанского, не понял его суть, вылил и завалился на диван с заранее купленными мандаринами. Слышал с улицы те же счастливые крики, у людей было явно весёлое настроение. Только вот у Зайцева - уже нет. Он вспоминал родителей, как им было хорошо в такие моменты вместе, как они любили друг друга, и как нагло после их смерти тётя продала семейную квартиру, лишив племянника самых главных воспоминаний о моментах в ней.
И сейчас, наконец, ожидая этот праздник не в одиночестве, а с любимым человеком, он снова почувствовал давно угасшее счастье. Посмотрел на рядом сидящего хулигана, который выглядел ещё и до безумия красиво, мило, уютно. Со слегка лохматыми волосами, в мятой просторной футболке, серых пижамных штанах. Тёма посмеивался с ситуаций в фильме, смотрел на экран, что-то говорил Тиме, в это время прижимая его крепче к себе, и изредка целовал в макушку. Хулиган что-то говорил, но мелкий перестал слушать, потому что только заворожённо им любовался, слишком глупо и влюблённо улыбался, понимая, что ему нереально повезло с ним.
- Тём, - обратился парень, сам даже не заметив, как сказал это вслух. В ответ увидел тот самый ласковый и нежный взгляд, ожидающий дальнейших слов, - я тебя люблю.
Нужно было видеть это счастье в голубых глазах. Ощущение, что он слышит это впервые, но нет же. Он просто будет реагировать на такие признания каждый раз именно так. Артём начал улыбаться шире, немного посмеялся. Да ладно, и это тот самый хулиган? Да. Отвёл взгляд в сторону, словно...
- Засмущался? - спросил Тима и сам начал улыбаться шире, радуясь такой реакции на своё признание. - Да, да, засмущался.
- Ебать, ещё бы, - сдался, снова посмотрев в зелёные глаза, видя в них радость, - если ты будешь часто это говорить, я от счастья ёбнусь.
- По-онял, - протянул коварно.
Он взял их кружки с ещё недопитым какао, и поставил на неподалёку стоящий стол. Сразу снова занырнул в объятия блондина, прижимаясь к его груди, обнимая за талию. Уткнулся носом в его шею, получше укутывая их обоих в плед. Почувствовал взаимность и блаженно улыбнулся.
- Люблю тебя, Тёма, - повторил. Он же сказал, что понял всё. Пожалуйста, повторить совсем не сложно, - очень люблю, - ещё раз добавил и закинул на хулигана ногу, полностью облепив как плюшевого мишку, - люблю-ю тебя-я.
Бондарев сейчас уже реально от эмоций начнёт по комнате бегать и скакать. Хотелось закричать, сказав всем, что его любят, а он любит в ответ. Внутри бабочки опять ожили и запархали, а сердце забилось бешено.
Что творит с ним этот чудесный мальчик!
- Тимох, - усмехнулся, прижимая к себе мелкого крепче, - я тебя тоже люблю. Правда. Пиздец, как люблю, - признался в ответ.
Они прикрыли глаза. На фоне слышалась тишина квартиры, диалоги героев из фильма по телевизору, едва различимый звук редко проезжающих машин с парковки у подъезда. В комнате витал аромат какао и мандаринов, лежащих в вазочке где-то у подножья дивана, одеколона в перемешку с едва различимым лёгким табачным дымом, и конфет, которые заяц успел съесть несколько минут назад.
И всё было так...хорошо.
Как же, чёрт возьми, хорошо.
Артём ведь тоже впервые будет встречать новый год по-настоящему. Чтобы в нужной компании, с нужными людьми, в нужное время, с ощущением чистого счастья. Даже до того, как в его семье всё пошло по одному месту, он не ощущал то, что ощущают другие счастливые дети. Родители всегда созывали кучу друзей, знакомых, коллег, чтобы праздновать новый год с ними. Маленький Артём как бы был рядом, но ему было невыносимо скучно от взрослых шуток и разговоров. Иногда с гостями приходили и их дети, ровесники Тёмы. Они могли вместе поиграть немного, а потом уставали. И снова скука.
Бондарев всегда просился на улицу, погулять с друзьями, теми самыми Максом, Олегом или Серёжей. Но никого из ребят не пускали так поздно одних. А когда взрослые, наконец-таки, отправлялись гулять сами, было слишком поздно, и мальчики, в силу своего маленького возраста, хотели спать.
Так было постоянно.
И не стоит ведь говорить, что уже после, когда хулиган стал взрослее, родителям не были нужны лишние гости, им было достаточно самим напиться или уснуть за столом с парой своих компаньонов-собутыльников. В такие моменты, к счастью, им было плевать на своего сына, где он пропадает, куда идёт и с кем. Тут Артём опять звал гулять пацанов. С ними тоже было ужасно скучно и, как известно, это были вовсе не те самые друзья. Однако, парень, от мысли, что он проябывает очередной, хуй знает какой по счёту, новый год, хотел хоть что-то изменить, хоть как-то это исправить. Потому что всё шло ко дну, из которого не выбраться.
И сейчас он реально ощутил долгожданную жизнь. С теми. И с тем. Тимофей всегда был для него чем-то несбыточным, желанным. В его объятиях слишком хорошо, слишком прекрасно, слишком идеально. Он понимает, что нужен, что любим. И отвечает взаимностью. И как же давно об этом мечтал!
Очередное признание мелкого заставило блондина почувствовать такую любовь к нему, что просто пиздец. Убедиться, что они реально любят. Что это нифига не мимолётно. Что это нифига не просто так.
- Сюда иди, заяц, - сказал с лёгкой усмешкой Артём, перетягивая парнишку на свои колени.
Тот послушно переместился, расположив ноги по обе стороны от бёдер хулигана, а сам обнял его за шею. Они получше закутались в одеяло, так было теплее. Соприкоснулись лбами, чему-то слишком глупо и радостно улыбаясь.
Блять. Вот оно! Оба ощущают это. Долгожданное.
- День рождения скоро, - вспомнил Тимофей, смущаясь от улыбки и влюблённого взгляда на себе, - и мой, и твой, между прочим.
Даже родились в один день - пятнадцатого декабря. Как совпало только? У парней от такого совпадения мурашки аж бежали по телу, а убеждение, что они реально созданы друг для друга, брало верх.
- Как ты хочешь отметить? - задал вопрос, смотря в голубые глаза Артёма, чувствуя, как тот прижал его к себе за талию ближе.
- Главное с тобой, на остальное похуй, - ответил и уткнулся носом в шею зайца, вдыхая любимый аромат, - а ты? Это и твой день рождения.
- Главное с тобой, на остальное похуй, - ответил специально точно также и посмеялся, потрепав светлые волосы, по привычке.
- Заебись тогда, - посмеялся и втянул в новый поцелуй, - я рад, что буду отмечать его с тобой. И Новый год с тобой. Не могу уже один.
- Я тоже. Я очень рад, Тём.
Они сами не заметили, как так вышло, но поцелуи перешли на шею друг друга, а касания стали чересчур откровенными и интимными. Дышали шумно, смотрели в глаза с желанием, любовью и нежностью.
Тима запутался пальцами в светлых волосах парня, притягивая его ближе, и прогнулся немного в спине от ощущения крепких рук на своей талии. Поцелуи в шею сводили всё больше с ума. Тёма пробрался под футболку мелкого, уже поглаживая обнажённую спину, очерчивая идеальные, манящие изгибы, поясницу и каждый позвонок.
- Люблю тебя, - вторил заяц и, едва отстранившись, хитро улыбнулся, посмотрев на своего хулигана с вызовом, - люблю, люблю, люблю, - невинно пожал плечами, мол, с этим уже ничего не сделать.
- Не играйся так, - предупредил и посмотрел так серьёзно, но в то же время с неподдельной радостью в глазах, - сукин ты. Как ты это делаешь только?
- Чего делаю-то? - снова, словно, не причём. И в том, что хулиган уже, с ума сойти как, хочет близости с ним, типо виноват не он. - Не наговаривай на меня, я же невинен.
Парни посмеялись в очередной раз, и в какой-то момент мелкий даже не заметил, как оказался в лежачем положении, спиной на диване, а хулиган пристроился рядом, свернувшись клубочком, как котёнок, приткнулся носом в его шею, без слов говоря, что будет лежать так до утра. Собственно, Тима против и не был, лишь ответил взаимностью, жмясь к любимому телу сильнее.
Новый и сладкий поцелуй не заставил себя ждать. От таких тёплых прикосновений и нежностей захотелось спать и никто сопротивляться желаниям не стал. Уже спустя несколько минут они провалились в сон, улыбаясь расслабленно и глупо, желая засыпать так до конца жизни. Только вместе. Только друг с другом.