•25•
Учительнице это не понравилось, мягко сказать, и все понимали, что будет пиздец. Женщина разогнала всех по местам, начала свои нравоучения, что-то о будущем, и кем же они станут, если продолжат вести себя так ужасно. Она была напугана и в то же время зла из-за произошедшего. Мысли о том, что это её класс, что это именно она виновата в том, что не воспитала в них адекватное поведение и уважение друг к другу, вызывали щемящее чувство вины перед коллегами и самой собой.
Дело дошло до директора, привлечения других учителей и даже собрания после уроков. Этого, конечно, ещё только не хватало. О случившемся после говорила вся школа. Но не особо-то это волновало кого-то из участников конфликта. Все пятеро одноклассников для вида извинились друг перед другом, находясь в учительской. Якобы, заключили мир. Но мало кто знал, что сделали они это сквозь зубы, лишь бы от них отстали. В душе каждого разгоралась лютая ненависть. Они понимали прекрасно, что это далеко не конец, что-то грядёт, но пока было неизвестно, что именно.
Дома, в объятиях любимого хулигана, как-то совсем не хотелось думать о правильности своего поступка. Да и что тут думать, если итак понятно, что другого выбора просто не было? Тимофей был безумно зол. Какие-то гопники со двора посмели вякнуть что-то в адрес Артёма? Его Артёма? Эта идея трёх парней выйти из спора победителями изначально была обречена на неудачу. Тут два варианта: либо Бондарев отпиздит их за своего Зайцева, либо же наоборот. Сегодня вышло как раз-таки наоборот. И оба об этом не жалеют. Кайф от разбитого носа Лебедева стоит того, так ведь?
То, что было, почти забылось, да и парни сейчас занимаются более важным и интересным делом, нежели обмусоливание в тысячный раз сегодняшней ситуации. Лежать в обнимку, в полной тишине и полумраке квартиры сейчас куда лучше. Как никогда кстати. Те самые комфорт, уют, тепло и безопасность.
- Ты же в порядке? - спросил негромко, почти шёпотом, Тимофей, утыкаясь носом в шею хулигана, обнимая того руками и ногами.
- В порядке, заяц, - мягко сказал, отвечая взаимностью на объятия, совершенно не противясь тому, что его облепили как плюшевую игрушку, - спасибо тебе.
Он-таки вспоминал, да и вряд ли это забудет, каким уверенным, грубым и до жути сексуальным был Тимофей в разговоре с парнями. А когда он применил силу, нехило так припечатав Лебедя мордой в парту... Ну тут пиздец. Он, сука, выглядел безумно соблазнительно в тот момент. В зелёных глазах виднелась ярость. Было ощутимо, насколько он переживал за своего хулигана, насколько хотел его защитить и заступиться. Было видно абсолютно всё.
- Я с тебя хуею, реально, - снова признается, оставляя поцелуй на тёмной макушке, пока его руки уверенно лежали где-то под уютной тёплой кофтой мелкого, касаясь кожи спины. Довольный, как кот, снова вспомнил сурового и разгорячённого Тимофея, - блять, какой же ты...
- Какой? - хитро улыбнулся, слегка приподнявшись, чтобы было удобнее смотреть в голубые глаза.
Ему усмехнулись в ответ и поцеловали, аккуратно и нежно. Вместо тысячи слов. Так приятно и невероятно мило, трепетно, желанно. Кажется, они не целовались так ни с кем раньше. Поцелуи опьяняли, заставляя теряться во времени и пространстве, рассудок туманился, а в мыслях и перед глазами существовали лишь родные и соблазнительные губы: одни отдавали на вкус табаком с ментоловой жвачкой, а другие - белым шоколадом.
- Охуенный, - прошептал он, оторвавшись от губ, хотя делать этого совсем не хотелось, - и мой. Ничей больше... Я думал, прямо там кончу. Какой ты, сука, сексуальный, когда злишься... Как ты Макса въебал.
- Сам в афиге, - признаётся, вновь начиная смеяться, и слышит аналогичный смех, - я говорил, что хуй кто тебя обидит.
- Спасибо тебе, - в очередной раз благодарит его Тёма за сегодняшний день, - пиздец, как я люблю тебя.
- И я люблю тебя. Даже слишком.
Соприкоснувшись лбами, они, словно на автомате, начали улыбаться и потёрлись носиками. Вроде, смущались, но не отдалялись друг от друга, не хотелось, взгляды даже не думали отводить в сторону. Такие моменты невинной близости каждый вечер, после чего-то трудного или плохого - уже как привычка, лекарство, успокоительное, глоток свежего воздуха, возобновление жизненных сил и нервов. Для обоих.
- Нравлюсь, да? - самодовольно задал вопрос заяц, и специально наигранно вздохнул, перевернувшись на спину.
Тима скрестил руки на груди, временно разорвав объятия с хулиганом, а тот тут же прилёг ближе. Теперь его очередь быть прилипалой - он закинул на мелкого ногу и обнял руками, утыкаясь носом куда-то в его шею. Хрен отвяжешься теперь от обнимашек, ага.
- Этот Бондаре-ев, - с гейской манерой протянул он и закатил глаза, помня, как блондина это всегда смешило.
Смех последовал сразу. Тёма не удержался от очередного порыва эмоций и, увидев всё-таки снова улыбку на лице мелкого, втянул его в новый поцелуй, сражая своей любовью и теплотой прикосновений наповал.
°°°
- Это полный пиздец из всех пиздецов, парни, - слишком по-философски, снова в своей манере, выдал Миша и развёл руками в стороны, - о, други мои.
И он ведь прав. Как обычно, коротко, лаконично, но метко. Умеет высказаться. Хотя, такая реакция была бы у всех. Диана, например, отреагировала более грубо, но постаралась сдержаться. Парням и так не в кайф сейчас.
Как, вообще, можно было додуматься поставить всех виновников конфликта вместе «отрабатывать» своё, так сказать, ужасное поведение после уроков. Да ещё и целую неделю! Это не просто пиздец, это пиздец всемирного масштаба. И что они будут делать каждый день после уроков в кабинете два часа? Конечно, это идея неплохая, как-то точно повлияет на будущие поступки - поторчи после тяжёлых и нудных уроков в душном кабинете, поубирай, ещё что-то поделай - и мозги на место встанут, больше конфликтов не захочется затевать никому.
Но, сука, не всем же вместе!
Артём не выдержит так долго находиться рядом с бывшими друзьями в одном помещении. А, если они начнут пиздеть что-то невпопад по-новой... Ну, тут, извините, настоящей драки не миновать. Радует только то, что заяц никуда не денется, будет рядом. Тут и сомневаться не нужно, обещал же.
Тимофею эта новость также не понравилась, от слова «совсем». Такие меры наказания, возможно, эффективны, но не для них точно. Брюнет понимал, словно чуял, что будет что-то ещё, грядёт похожая стычка. Если вчера не выдержал именно он, который по жизни не любит конфликты и старается просто игнорировать, то что может натворить Артём? Он же ещё хлеще, ещё импульсивнее. Вспыльчивый, воспитанный улицей, самый настоящий чёрт. С ним плохи шутки, и как-то уже сомнительно, что его сможет остановить кто-то, даже любимый заяц.
Атмосфера вокруг успокаивала, было действительно уютно. Уже довольно поздно, десять часов вечера, на улице стемнело, а ребята находились в кафе одного торгового центра. После кинотеатра, где они посмотрели премьеру какой-то новой комедии, ужасно захотелось вкусной и вредной еды. Не смотря на масштабность центра, в заведении было немноголюдно. Но так даже лучше и как-то спокойнее, комфортнее. Тихая музыка на фоне приятно успокаивала и совершенно не мешала разговорам посетителей. По залу блуждали ароматы вкусных блюд с кухни и ко́фе с барной стойки. Слабое освещение, которое заменяли вайбовые гирлянды, дополняли месту что-то особенное.
Не смотря на свои «ворчливые» отношения и диалоги, Миша и Диана были во многом похожи, в особенности - кулинарных предпочтениях. Уже без меню они озвучили официанту, что желают, и этим чем-то оказалось мороженое, шоколадное, с крошкой, такое вкусное, ещё и порции большие, хватило бы и одной на двоих. Ну, да, перед сном. Собственно, что такого?
Артём сначала есть не хотел, но уговоры и даже шантаж мелкого сделали своё дело. Всё-таки, он согласился съесть что-то, но только то, что закажет себе Тимофей. А тут и сомневаться не стоило - это было сладкое, большое, потёртое молочным шоколадом и каким-то сиропом, пирожное. Горячий чай был идеальным дополнением.
Ребята разговаривали о многом, но также изредка вспоминали произошедшее в школе. Конечно, Миша и Диана были всецело на стороне парней. Как иначе-то? Но они негодовали и неимоверно злились на гениальность учителей, которые придумали такое наказание, решив, можно сказать, закрыть в одной комнате несовместимых, неспособных существовать на близком расстоянии, людей.
Они переживали. Без этого никак. Диана несколько раз уточняла у парней, всё ли хорошо, как они оба после всего себя чувствуют. Миша же убеждал и успокаивал, что теперь вечно с ними рядом будет ходить, как прилипала. «Клещ, но главное любой конфликт предотвратить смогу», - аргументировал шатен, и это не могло не вызвать в ответ улыбку и некую благодарность во взглядах друзей.
Стоит ли говорить, что Сазонов всё ещё винит себя, что тогда не оказался рядом, хотя обещал? Как и Морозова, собственно. Обоим немного неловко и стыдно. Теперь они точно намерены быть рядом постоянно.
- Да похуй, - ответил безразлично Артём, но как-то явно раздражённо, но только лишь от одного воспоминания о «друзьях».
- Это ж получается, что пять дней, после уроков, по целых два часа вы будет с ними контактировать, - отчаянно и с неким беспокойством сказала Диана, - ка-ак? Блин, да что такое, а... До выпускного только полгода ещё... - надула губы, и тут же дала рядом сидящему парню подзатыльник за то, что тот рискнул своровать у неё чай.
- Не знаем, - пожал плечами Тимофей и усмехнулся, увидев снова смешное поведение друзей, - но теперь они с меня не слезут, очевидно. Учителям похуй, что после наших таких «отработок» от кабинета ничего не останется, - намекнул на драки.
Артём, сидящий рядом, улыбнулся на слова парня, но был полностью согласен. Точно же сказал. Может быть всё, что угодно.
- Точняк. Они же могут ещё хуже себя с Тимкой вести, - предположила Диана и от недовольства даже топнула ногой под столом, - если такое будет, помните про мои острые ногти, глаза ими выцарапаю в лёгкую. А ещё у меня сумочка на постоянке тяжёлая, ей и вырубить можно.
- Пусть попробуют, блять, сделать что-то, - сказал Артём, пока Тимофей доверчиво уложил голову на его плечо, - они знают, что будет.
- Да все знают, это же ты, - по-доброму улыбнулся Миша, - надо было раньше с тобой подружиться. Ебать, горжусь тобой. Нравится мне твой характер, что поделать.
Ребята все посмеялись немного с такого признания, а Зайцев решил продемонстрировать слабую ревность, прижавшись к хулигану ближе, обняв двумя руками крепче.
- Ты меня напрягаешь, друг, - говорит Тима, наигранно хмурится и смотрит на Мишу, сидящего напротив, с другой стороны столика, - сначала с моим парнем в костюме кожаном лежишь, потом комплименты говоришь... Ну, ты осторожнее давай с этим, - шутит, не сдерживая улыбки и сам.
Бондарев смеётся, но в ответ лишь сильнее обнимает парнишку и целует его в макушку, после утыкаясь носом в его нереально вкусно пахнущие тёмные волосы.
- Да-да, и что? - подыгрывает Сазонов, начиная пародировать манерность. Закатывает глаза и цокает языком. - На нём написано, что он тво-ой или ка-ак? Будет моим, поня-ял ты? - он поправляет свои волосы слишком показушно, по-женски. - Красавчик будет мои-им.
Ох уж, их эти гейские шутки.
Все разом посмеялись ещё громче, понимая, что их шутки далеко зайдут сейчас. Но им нравилось. Им так нравилось друг с другом. Просто, комфортно, уютно и так тепло. Неимоверно. Когда с настоящими друзьями, всегда так. Оказывается, это слишком приятно. Вот оно какое, чувство нужности и важности, когда тебя воспринимают серьёзно, как и всех в компании, когда тебя любят, за тебя переживают. А ты отвечаешь взаимностью, желая отдать людям всю свою искренность, любовь и доброту.
Тима покачал головой и, едва выбравшись из объятий Тёмы, с которыми они очень уютно облокотились на спинку мягкого диванчика в обнимку, вспомнил, ещё не притронулся к тортику. А он так и манил собой уже. Тимка начал поедать свой десерт, от удовольствия улыбаясь, как ребёнок. Сладкоежка, что поделать.
Тёма, видя это, не мог не умилиться и иногда улыбался слишком счастливо, нежно, любуясь парнем без остановки. Ну, реально же милый.
Милый и сладкий зайчик.
Вскоре мелкий начал кормить хулигана с ложечки и поить его горячим чаем со своей кружки. Заказывали ведь одну порцию всего на двоих, подразумевалось, что есть придётся с одной тарелки, с одной чашки. Ну, это даже хорошо. Очень хорошо. Так обоим вкуснее. А ещё мило до жути. У них аж сердце трепещет.
Друзья тоже в который раз умилялись и могли вставить какую-то шуточку по этому поводу. Но, естественно, это всё только дружески, необидно и не всерьёз. Они рады за них больше, чем за себя.
- Испачкался опять, - сказал Тимофей, но так мягко и нежно, что аж до мурашек довёл своего парня, - дай уберу, - салфеткой он вытер немного крема с губ хулигана, получив на действие благодарную и слишком влюблённую улыбку.
- Охх, - протяжно умилилась Диана, сложив локти на стол, подперев руками лицо, любуясь своими друзьями, - эхх... Мне бы так вот...
Миша решил и тут пошутить. Конечно, от возможности подразнить девушку он не откажется. Хоть и знает, что потом, скорее всего, сам же будет бежать от неё и уворачиваться от вечных подзатыльников по дороге домой.
- Дианочка, дорогая, - начал слишком ласково, наигранно, но явно шутя, положив руку на женское плечико, привлекая внимание, - ты тут испачкалась. Дай я вытру, - потянулся было к её губе рукой, видя взгляд непонятливых миленьких глаз в ответ.
Он почти что прыснул со смеху, но сдержался. Однако, этим себя и выдал. Морозова, постаралась негромко, но не получилось, стукнула ладонью по столу, поворачиваясь к другу. Посмотрела так, мол, тебе точно капец сейчас. И тут Миша, вроде, напрягся, но показал язык.
- Шутник какой-то, ты посмотри, - проворчала она и дала парню смачный подзатыльник, - на, блин, я тебя щас разотру самого. Смешно ему... Какой же ты, блин, козлик вредный!
Бондарев и Зайцев смеялись с них во всю, даже не удивляясь. Успели за месяц-то их узнать получше. Уже догадались, что может быть очередная их стычка сегодня. И, вполне возможно, на улице. А, может, и сейчас, кто знает.
Бедный Мишка, что ещё сказать.
°°°
На улице было темно и прохладно. Но так комфортно, хорошо. Приятная погода добавляла сегодняшнему вечеру атмосферы, настроение поднималось больше и больше, хотя и до этого было хорошим.
По дороге домой людей встречалось мало, ну это даже на руку всем четверым, как-то любили вот они иногда побыть в тишине и уединиться. Как каждый, так и всей своей маленькой компанией. Как похожи оказались.
Артём шёл с Тимофеем за руку, неспеша, поблизости с ними Миша и Диана. Те уже были где-то впереди, ибо начали-таки носиться друг за другом. Кто бы сомневался.
- Хочу домой, - вдруг, сказал Тимофей, кладя голову на плечо идущего рядом парня, чувствуя, как тепло и спокойно с ним, - устал, - добавил, не сдержав зевок.
- Скоро придём уже, - ответил ему Артём, не сбавляя шага, и уткнулся мимолётно носом в волосы парня, оставляя там же поцелуй, - не болит ничего?
- Нет, разве что ноги, - негромко посмеялся, - я как дед уже, а мне скоро всего лишь восемнадцать.
- Я такой же ведь, - потрепал мелкого по волосам, - просто не говорю. Мне нельзя, я же крутой, - он самодовольно улыбнулся.
Увидев, как заяц в очередной раз хотел остановиться, чтобы дать отдохнуть ногам, блондин не стал ждать и просто ловко схватил его на руки. Тима и сам не заметил, как потерял землю под ногами и оказался в воздухе. Пришлось обхватить ногами талию хулигана, руками взяться за шею, пока тот вполне себе удобно разместил руки на пяткой точке мелкого.
- Тяжёлый же, дурик, - говорит он, но противиться, чтобы слезть не стал. Ага, сейчас, он и вправду устал же. Да и в руках красавчика было слишком хорошо, ноги расслабились, как только с них спала нагрузка, - ебать, принцесса я.
- Ты сомневался, что ли? - усмехнулся Артём, держа вполне себе не тяжёлую для него тушку на руках. - Ты чё такой милый постоянно? Пиздец.
- Чего я сделал-то? - протянул Тима и посмеялся, прижимаясь ближе к своему носильщиу, кладя тому голову на плечо, и обнял за спину, сцепил крепче ноги на его талии.
- Ну, вот, я же говорю. Милый, - Артём тяжело вздохнул и покачал головой, поудобнее беря парнишку на руках. Продолжил идти в прежнем направлении, видя как друзья впереди начинают, наконец, успокаиваться, и, вроде как, заключили перемирие, - надо тебя так почаще называть. Потому что ты реально милый. Сучонок.
Тимофей лишь улыбнулся шире на такое заявление. Но он и не против, чтобы его так называли. Это тоже тогда, выходит, слишком мило будет, как и поведение Артёма.
°°°
Домой они вернулись уже поздно. Была половина первого ночи. После проведённого вечера настроение явно улучшилось, воспоминания о глупых шутках Миши и ворчащей на него Дианы вызывали у обоих улыбку на лице, а в душе разливалось тепло от осознания, что у них есть лучшие друзья. Парни с абсолютной уверенностью не одни.
Дома было как всегда тепло, уютно и тихо, спокойно. Не смотря на обшарпанные стены и ужасный ремонт, им было тут хорошо. Возможно, потому, что привыкли. Возможно, потому, что это их место, без посторонних людей, проблем, место уединения, где они могут быть только вдвоём, говорить о чём угодно, не боясь ни осуждений, ни внезапных драк и конфликтов, ни того, что кто-то может их услышать.
Было просто хорошо.
Выйдя из ванной, Тимофей сразу направился в комнату. Хотелось уже лечь, честно говоря, ноги так и болели. Кажется, реально старость-не радость. Он уже начинает смеяться с себя самого, но отчаянно принимает свой организм и его реакцию на усталость. Тима сразу лёг на кровать, плюхаясь рядом с соседом, который до этого момента смотрел что-то в телефоне, но было ему явно неинтересно. Без зайца слишком скучно же.
В квартире был выключен свет почти везде, кроме кухни, - всё, как обычно. Уютно. Очень.
По привычке или уже как традиции, парни укутались в одеяло, повернувшись друг к другу лицом, обнимаясь крепко, нежно и ласково. Так спать было намного лучше, легче, спокойнее. Безопаснее. Ощущение умиротворения и полного счастья, что всё так, как нужно, что они в нужном месте, в нужное время, заставляло что-то приятное растекаться по телу и душе.
Зайцев глубоко и полной грудью вздохнул, уткнувшись носом в шею Бондарева, руками поглаживая его спину. Аромат геля для душа вперемешку с табаком так нравился и неизменно будоражил все эмоции и чувства. Тима и сам не заметил, как в его голове появилась соблазнительная мысль близости, а желание в теле брало верх.
Он не знал, но Артём ощущал то же самое, однако, не говорил, опасаясь, что будет некстати с этим. К тому же, мелкий сам говорил, что устал и хочет спать. Знал бы он, что их проснувшееся желание сейчас очень даже взаимное.
- Тёма? - негромко и так нежно обратился заяц, оставив легкий поцелуй на шее, в которую с таким удовольствием утыкался.
- М? - у него самого сейчас мурашки пробежали табуном от одного только ощущения родных губ на своей коже.
Они оба хотят чего-то. И понимают, что это не пройдёт просто так.
- Я так соскучился, - шепчет, и оба прекрасно понимают, по чему именно он соскучился, - ты не хочешь? Ну... - не знал, как сказать, сильнее вжимаясь в парня телом, сжимая в кулаки ткань футболки на его спине.
- Хочу, - понял без продолжения, сам предугадав предстоящий вопрос, - хочу, заяц.
Парни не хотели сдвигаться с места и оставались лежать лицом к лицу, даже не скинув с себя одеяло. Они расслабленно закрыли глаза и соприкоснулись лбами. Дыхание как-то само стало шумным и рваным, хотя они даже ничего не предприняли для этого. От мыслей о долгожданной, хоть и маленькой, близости у обоих возбуждение только росло. Желание, влечение, страсть и любовь. Им никогда раньше так сильно не хотелось доставить удовольствие и отдаться кому-то другому, как хотелось друг другу.
Тимофей первый проявил инициативу и положил ладонь на грудь хулигана, которая уже тяжело вздымалась, а под ней учащённо билось сердце. Брюнет неторопливо пробрался рукой под футболку парня, царапая его пресс, чем вызвал со стороны едва слышный рык сквозь зубы.
- Тима, - говорит он тихо, прямо в губы, обдавая горячим дыханием, - я так скучал по этому, - признался, двигаясь ещё ближе, кладя руку на грудь мелкого, - поцелуй меня, - попросил, касаясь носом его щеки, - пожалуйста.
Он не мог не повиноваться, и уже спустя пару секунд они сливаются в нежном поцелуе, сминая губы, иногда покусывая их. От возрастающего возбуждения они не сдерживали невнятное мычание. Языки танцевали огненное танго, и парни теряли с этого контроль, им сносило крышу.
Артём первым провёл рукой по животу брюнета, приспуская ниже резинку его шорт. Коснулся ткани боксеров, видя во взгляде мелкого дикое желание и вожделение. От этого и сам тяжело вздохнул. Им было в кайф доставлять друг другу удовольствие, видеть, слышать и чувствовать бурную реакцию на простые прикосновения.
- Ох, - прошептал, закрывая глаза, почувствовав как его давно возбуждённую плоть обхватили крепкой ладонью. От осознания, что это ладонь его хулигана, было вдвойне приятнее, - Артём, пожалуйста...
От просьб сносило крышу. Бондарев и сам на грани, хотелось ответного прикосновения на себе, но больше всего было желание доставить удовольствие возлюбленному. Слушать его стоны - чистый кайф и бальзам для ушей. Артём не заметил, как в его штанах оказалась рука зайца, и сделал он ею то же самое. Хулиган зажмурился от приятных ощущений и прикусил губу. Положил свободную руку на шею мелкого, второй начиная двигать по его достоинству вверх-вниз. Тимофей ответил взаимностью и в унисон начал двигать рукой по возбуждению хулигана.
Сначала медленно, даже дразняще, нежно, но в моменте парни стали более быстрыми и слишком уверенными в своих действиях. Они прижались максимально близко. Бондарев начал целовать и кусать шею Зайцева, а тот - его. Их темп ускорялся. Движения рук более твёрдые, рваные, резкие, немного грубые. Несдержанное мычание и стоны, рыки так и слетают с губ, тут же оказываются заглушенными страстными поцелуями.
Месяц отсутствия близости дал о себе знать. Они явно сходили с ума от любого действия, прикосновения, стона, даже фразы, сказанной горячо и интимно на ушко. Так сильно они не хотели никого, как друг друга.
- Малыш, - прошипел Тимофей, запрокинув голову назад, чувствуя поцелуи на своей шее, а сам закинул ногу на бедро хулигана, чувствуя, как их руки двигаются быстрее и быстрее, - Тём... Тёма, я сейчас...
- Я тоже, - шепчет, почти сдержав громкий стон, - я тоже, заяц.
Максимальный и грубый темп, стоны в унисон, искусанные губы, бешеные поцелуи, сплетённые языки - и парни приходят к финалу одновременно, смотря при этом лишь в глаза друг другу. Их движения замедляются постепенно и медленно, а сами они начинают блаженно улыбаться, от удовольствия прикрывая глаза.
- Люблю, - устало от эмоций шепчет Тима и обнимает парня крепче, взявшись за шею двумя руками, - люблю... Спасибо.
- И я люблю, очень, - отвечает, также обнимая мелкого за спину, - спасибо.
Обоим было бы неплохо сейчас сходить в душ. Да, по новой, но что сделать, если всё так неожиданно произошло. Они даже не планировали, не подозревали, что страсть возьмёт над ним власть. Однако, спустя ещё пару минут лёгких поцелуев и объятий, парни проваливались в сладкий и крепкий сон.
Теперь эта ночь точно будет для них самой приятной и спокойной.