Глава 22
— Евгения, вы можете объяснить причину вашего опоздания?
— Конечно, Андрей Иванович, - я прокашлялась.
Спину держала ровно, всё, как учила Анна Павловна.
"Ты леди, Женечка, - любила она повторять, - и должна вести себя соответственно. Ни один мужчина не захочет быть с женщиной, которая не следит за собой. Осанка – самое главное, она основа всего!"
На самом деле, я так не думала. Сомневаюсь, что любовь к человеку возникает из-за положения его спины. Но я стараюсь не спорить, и Анна Павловна остаётся довольна.
— Так какова причина, Евгения? - повторил профессор.
— Я выхожу замуж.
В аудитории стало шумно. Ребята крепко жали мне руку обнимали и желали удачи в браке.
— И кто же счастливый жених? - хмуро поинтересовался профессор.
Андрей Рябинин опередил мой ответ:
— Да как же, профессор! Ростик наш, кто ещё?
Я отказалась от фаты, несмотря на все заверения портного, что без неё никак не обойтись.
— Делайте своё дело. А мой внешний вид оставьте мне.
— Ваш внешний вид лежит на мне, мадам.
— Ненадолго.
Я покинула комнату, громко цокая каблуками по паркету. За спиной послышалось недовольное бормотание.
— Женя, девочка моя, я так за тебя рада.
— Мам, ты... преувеличиваешь. Это просто свадьба.
Я отвернулась, чтобы мама не могла видеть моё лицо. Не так должна выглядеть девушка перед замужеством. Эта свадьба – своеобразная сделка, с обществом, совестью, чувствами.
— Женя, - мама нежно приподняла мой подбородок, заставляя посмотреть ей в глаза. Они были зелёные, точь-в-точь, как мои, - Ты не хочешь выходить за Руслана?
Как проницательно. Прости, мам, но это только моя ноша.
— Я немного волнуюсь, - я попыталась улыбнуться, - Такое бывает. Сколько раз ты сбегала со свадьбы?
Мама задумчиво склонила голову набок.
— Хорошенько подумай, Женя. Ты уверена, что не совершаешь ошибку?
— Я люблю его, мам.
Ложь во благо. Так я себя оправдывала.
— Мне жаль, Андрей Иванович, но я больше не смогу посещать занятия.
— Из-за свадьбы?
Седовласый мужчина в проволочных очках смотрел на меня огромными карими глазами, выискивая ту самую слабую точку, – мою неуверенность – на которую можно надавить.
— Мой будущий муж не хочет, чтобы я училась или работала.
— А чего хотите вы, Соколовская?
Он будто нарочно назвал меня по фамилии – моей фамилии. В душе всколыхнулось что-то, но я затолкала его поглубже.
— Я уже и сама этого не знаю, Андрей Иванович, - с горечью ответила я, - Ориентир моих жизненных ценностей сбился с курса, и меня вынесло в открытое море. Я барахтаюсь в воде, прося о помощи, но никто не спешит помочь. Кроме Руслана.
— Ты считаешь его своим спасательным кругом, Женя. Я понимаю. Но неужели до его появления в твоей жизни не было ничего, что хоть немного тянуло тебя наверх?
Был. Но не у меня. У той другой девушки, которая под сердцем носит его ребёнка.
— Вы предлагаете отказаться от свадьбы? - тускло спросила я.
Абсурд. Полный. Андрей Иванович всегда здраво мыслил, но сейчас... Я не знала, что делать, и его слова не придавали уверенности. Может быть потому, что я понимала: он прав.
Он не дал точного ответа на поставленный мною вопрос, но в его взгляде проскочило нечто такое, что было красноречивее любых слов. Затем он поправил свои очки и сыграл философа:
— Корабль держится на воде не потому, что у его штурвала стоит капитан. Он не тонет благодаря людям, что его строили. Хорошо спроектированное судно может выдержать даже самый страшный шторм. Женя, твои друзья и родные – вот твой корабль. Ты не утонешь, если будешь помнить это. Сейчас ты хочешь создать себе новый корабль, обзавестись своей семьёй, поставить у руля капитана. На чём основан этот новый союз? Достаточно ли в нём любви? Сможешь ли ты всю жизнь находиться в трюме, из крохотного окошка наблюдая, как вся твоя жизнь проходит мимо тебя? Ты удивишься, но я всё ещё помню ту Соколовскую, вошедшую в эту аудиторию четыре года назад. Та Соколовская мечтала чего-то добиться в жизни, она мечтала сама стоять у руля и назначать курс своего плавания. Она мечтала увидеть мир во всей его красе и оставить после себя что-то, за что её будут помнить. Та Соколовская была готова идти к своей мечте, даже если вокруг твердили, что она не сможет.
— Той Соколовской больше нет, Андрей Иванович, - что-то кольнуло в груди.
Профессор вздохнул.
— Первый курс. Ты не сдала работу, потому что Руслан назвал её глупой. Помнишь тему?
Я кивнула.
— "Духовные начала бытия." Руслан сказал, что я оскорбляю чувства верующих своим проектом.
Тень улыбки скользнула на губах профессора.
— А что думала о ней ты?
— Я не знаю. Уже не помню, - ложь.
Не хочу продолжать этот разговор. Андрей Иванович не сможет повлиять на моё решение.
— Я дал тебе второй шанс, Женя, в надежде на то, что ты сможешь пересилить свою неуверенность, сможешь сказать Круглову, что сама думаешь о той работе. Но не в работе дело, моя дорогая. Я дал тебе шанс, Евгения, потому что увидел в тебе огромный потенциал. И сейчас ты приходишь ко мне и говоришь, что тогда, много лет назад я ошибся в одной студентке?
Только приехав в Москву, я поняла, что влюбилась в этот парк. В его высокие деревья и густую траву, в пение птиц по утрам. Вдохновение приходило именно здесь. Мне нравилось сидеть на скамейке под тенью большого дуба и сочинять сюжеты для своих книг. Я мечтала о славе, мечтала закончить литературный и стать писателем.
Кто я теперь? Просто Женя. Девочка без имени и будущего. Женя Почти-Круглова. Мне не идёт эта фамилия, как и всё, что к ней прилагается. Что если, выйдя за Руслана, я потеряю себя окончательно?
Больше не будет ни одного в спешке написанного перед парой стишка, ни одного замечания от Андрея Ивановича. Всё исчезнет, раствориться в земном бытие, как дым.
Но разве об этом я мечтала? Чтобы знали меня, как Евгению Круглову, жену известного во всём мире писателя Руслана Круглова, происходящего из богатой семьи Нобелевских лауреатов и заслуженных членов общества. Что останется мне от славы мужа? Разве кто-нибудь когда-нибудь вспомнит о Жене Соколовской, что с детства грезила буквами?
Андрей Иванович прав, у меня нет будущего рядом с Русланом.
Возможно, когда-нибудь, оглянувшись назад, я пойму, что совершила ошибку, отказавшись от этого брака, но сейчас... В этот самый момент моё сердце говорит мне, – кричит! – что это правильное решение.
Особняк Кругловых встретил меня дружелюбным дворецким и блестящим паркетом. Занавески по всему коридору были открыты, впуская в дом солнечный свет.
Я осмотрелась, запоминая каждую крохотную деталь в этом доме. Дорогие картины и люстры, сувениры, привезённые на заказ из разных уголков мира... Неужели я отказываюсь от этой роскоши ради тесной комнатки в общежитии и мечты – лишь мечты – однажды самой чего-то добиться?
Соколовская, да ты сумасшедшая!..
Но ещё никогда я не чувствовала себя более живой, чем в этот момент, когда уверенно шла в гостиную.
Анна Павловна сидела в кресле напротив пылающего камина и пила чай. В другом кресле устроилась её давняя подруга Александра Владимировна, ещё одна ведьма, которую я терпела.
— Добрый вечер, дамы! - громко поприветствовала я, проходя вглубь гостиной.
По мне прошлись две пары глаз.
— Женечка, - Александра Владимировна старалась выглядеть дружелюбно, но я знала, какой человек скрывается под этой маской, - Рада видеть тебя. Поздравляю с помолвкой. Ты нашла отличную партию для брака. Не многим девушкам так везёт.
Я широко улыбнулась, оголяя зубы. Меня ничуть не задели её слова.
— Вы немного опоздали, мадам. Помолвка была в июле, - она, кажется, опешила от такой наглости, вместе с моей несостоявшейся свекровью.
Обе молчали.
— Анна Павловна, - вдыхаю побольше воздуха, - я пришла сказать вам, что не люблю вашего сына, и никакой свадьбы не будет.
— Женя?..
Оборачиваюсь, услышав знакомый голос. Руслан стоит в дверном проёме с букетом красных роз. Я подошла к нему, аккуратно провела ладонью по его щеке, холодной и немного колючей.
— Прости меня, Руслан. Но я устала от этого притворства. Я не люблю тебя, и никакие сокровища мира не изменят этого.
— Валентин, - с грустной улыбкой проговорил Руслан, и я кивнула, - Всегда он.
— Я ухожу не к нему, Руслан. Я ухожу от тебя, - я невесело усмехнулась, опуская глаза на розы, - Никогда не любила их.
Снова Центральный парк. Я написала четверостишие, первое за два года. Возможно, однажды я напишу что-то стоящее, что-то, что каждый захочет прочесть, а пока... У меня есть этот парк и нескончаемый потом моего вдохновения.
Я знаю, что моя история ещё не закончена. За моей спиной нет целого века мудрости, и, возможно, я натворю немало глупостей, но это будут мои решения. Свобода выбора – вот, что важно.
Можно жалеть о чём-то, биться головой о стену и думать, что, будь у тебя ещё один шанс, ты всё сделал бы совсем по-другому. Но я считаю, что лучше жалеть о выборе, который ты сделал сам, чем о выборе, сделанном за тебя другими.
"В бесцветном круге серых дней
Весь мир окрашен в чёрно-белый.
Не видя прошлого теней,
Иду вперёд – душой и телом."
Четыре строчки. Всего четыре. Однажды их станет больше. Однажды они превратятся в полноценный стих, со своим сюжетом, а пока... Эти четыре строчки станут для меня главным напоминаем о том, что наша жизнь, к сожалению, не вечна, и нужно ценить моменты. Плохие или хорошие, как кусочки пазлов, они составляют общую картину жизни. Пора бы уже понять, что мир не делится на плохое или хорошее. Эти понятия всегда идут рука об руку. Без плохого не бывает хорошего, и наоборот. Я осознала это.
И сейчас, сидя на скамейке любимого парка и ощущая тёплое дуновение майского ветра на коже, я против воли возвращаюсь в свои школьные годы, в свой любимый пятый класс, к тем прекрасным голубым глазам и милым ямочкам на щеках...
"Милый Валентин!
Я давно хотела написать тебе, но не решалась. И я всё ещё боюсь твоего ответа, но не могу скрываться. Я к тебе что-то чувствую."