Глава 19
В кабинете миссис Воллен допрашивала нас вопросами, по типу: где мы были ночью, что делали, во сколько легли спать, какие отношения у нас были с Теей. Тея... Точно, мать вашу, Тея! Ее нашли в лесу. Охрану привлек крик Беверли, и, наверное, наши фонарики. Какая тупость! Какая глупая Беверли, из-за нее я тут! Я чуть ли не била себя рукой по лбу от этой догадки. Мои мысли прервал звонок стационарного телефона, который находился прям под моим ухом. Я вздрогнула от неожиданности. Поговорив с кем-то, Воллен вздохнула, пристально смотря то на меня, то на Эмму. Затем, отпив кофе из картонного стаканчика, куда-то смоталась, захлопнув дверь. Эмма громко выдохнула, ее нога безотрывно тряслась все время. Я схватила девушку за колено, останавливая этот бесконечный механизм нервов.
— Расслабься, подруга, — с усмешкой сказала я. — Мой папа приедет сюда, и нас заберут, слышишь? — я убрала руку с колена. Ее лицо было безумным, глаза опущены, она даже на меня не смотрела. — Эмма? Что с тобой?, — и в ответ я снова получила непонятный игнор.
Когда я услышала открывающуюся дверь и разговор сотрудников, то обернулась. В проем вошли несколько участковых, миссис Миллер и папа. Я улыбалась глазами, когда увидела отца, мне хотелось подбежать и обнять со всех сил. Я очень соскучилась по прошлой жизни. И если бы не папа, я бы отсюда никак не вышла. Только если бы мне пришлось ползти по вентиляции с туалета или грохнуть миссис Воллен вазой. Но я рада, что отец не бросил меня.
— Эбби, Эмма, можете быть свободны, — сказала миссис Воллен.
— Эбигейл, идем за мной, — строго сказал отец, и обхватил мои плечи.
— Мистер Картер, извините, что так произошло.
— Ничего страшного не случилось, если бы вы, миссис Миллер, внимательней следили за детьми. Вы бы не позволили, чтобы их в мороз без верхней одежды выгоняли на улицу с утра!, — монотонно говорил отец.
Мы вышли на улицу, и я увидела наш припаркованный bmw 7. Папа посадил меня на переднее сидение, дал мне плед и кофе, а сам сел за руль.
— Ну рассказывай, почему не звонила, не писала нам с мамой?
— На меня столько всего навалилось, что вам было бы досадно это слышать.
Мы тронулись. Машина постепенно разгонялась, а я пила горячее капучино. Глаза намокали от грядущих слез, но я держала себя в руках.
— Что ты с девочкой сделала? Эбби, ты в своем уме?
— Пап, я ничего не делала с ней. Это не я!
— Не знаю, может ты ее довела, или это несчастный случай...
— Нет, я ничего не делала.
— Мы не могли воспитать маньячку, уж точно. Но зачем ты убила...
— Я НИКОГО НЕ УБИВАЛА, ПАПА!, — закричала я. Слезы быстро покатились по горячим щекам. Я поджала губы и отвернулась в сторону окна. — Пап, меня все считали убийцей, я не могла в первое время спокойно ходить по коридору, все на меня тыкали пальцем и перешептывались, как будто я какой-то изгой общества! Мне было очень тяжело...
Отец молчал. Всю дорогу до школы я лишь поглядывала в окно и старалась меньше разговаривать с папой. Хотя он и сам меня не замечал. Подъехав к школе, я скинула с себя плед и молча пошла в школу. Куда пошел дальше отец — меня не волновало. Меня только волновал человек, с которым я вчера была в лесу, который держал меня за руку, гладил по волосам и прижимал ко мне, чтобы я не видела кошмара, нанесенным руками подлого и бесчувственного маньяка. Тео, где же ты?...
Я зашла в школу и начала подниматься по главной лестнице, как меня остановила Керен:
— Куда тебя отвозили? Расскажи!
— Давай я тебе потом расскажу, Керен, я очень умоталась и мне хочется отдохнуть.
Керен сделала обиженный взгляд, но проводила меня до комнаты.
— У нас сейчас мероприятие, посвященное памяти и прощанию с Теей. Ты не идешь?
— Мне не стоит там появляться..., — хрипло ответила я. — А Тео там будет?
— Наверное да.
Я зашла в комнату и легла на кровать. Когда мы проходили мимо шкафчиков для учебников, в глаза бросался лишь один. Ее шкафчик. После гибели Лив такого никто не делал, потому что ее никто толком и не знал. А вот Тея тут была королевой школы. На шкафчике были повешены ее черно-белые фотографии, рядом были цветы, кто-то положил игрушки и сладости. Шкафчик превратился в могилу. От этого шкафчика исходило серое пятно, которое заражало всех своей грустной и траурной энергией. И все дело рук какого-то ненавистника и завистника. Но каким бы ни был человек: плохим, грубым, мерзким, токсичным и подлым, он все так же остается человеком, который имеет право на жизнь. Нечеловек — это тот, который лишает жизни неповинных людей.
Меня накатило от несправедливости. Я уже засыпала, как вдруг услышала, как кто-то вошел в комнату. Я открыла глаза, и увидела окровавленную Эмму, которая еле стояла на ногах.
— Господи, что с тобой?!
— Эбби, вызови скорую, — сказала она и упала на пол.
Отступление: даа, вот такой треш.. мой тгк, где вы можете обсудить эту историю: booklifestacy