Школа Брижеридл

Мне страшно находиться без тебя, Тео...

Мне безумно страшно и за тебя. 

Что же это так влияет на нас? Некая привязанность делает нас неуязвимыми и доброжелательными. После такого, мне хочется узнать, кто это. Кто держит всех в страхе? Из-за кого нас разлучили? Меня это беспокоит.

Утро в школе Брижеридл было ужасным. Я проснулась от лая полицейских собак, которые забежали к нам в комнату. Мы с девочками находились в полнейшем шоке. Два крупных охранника и женщина из полиции заломились к нам в комнату. Один из охранников заломил мне руки за спину, а женщина надела наручники. Все девочки проснулись, и не понимали в чем дело. То что я была в полном шоке — ничего не сказать. Так же сделали и с Эммой. Только меня и Эмму за что-то молча повязали и вытолкнули из комнаты. Я слышала крики Керен и маты от Милли. Я сама была в конкретном испуге. Хорошо, что после вчерашнего я еще была в уличной одежде, а не в тоненькой просвечивающейся пижамке. Нас вели по коридору, мои глаза выпучились и брови нахмурились, а другие нас обсуждали. Шепот один за другим раздражал. Так и хотелось вырваться и крикнуть на всю школу, что они никакого права не имеют нас задерживать. Эмма смотрела на пол, пока я вырывалась из рук охраны.

— Может объясните в чем дело?!, — сказала я, поворачивая голову на чернокожую женщину из полиции.

— В участке объясним.

— В каком участке? Вы в своем уме?!, — дальше из меня вырывалась та самая четырнадцатилетняя Эбби, которая имела более менее хорошие отношения с папой. Его фамилия всегда решала все проблемы и конфликты. Именно поэтому я любила хулиганить в школе, устанавливать свои правила и ни о чем не беспокоиться, ведь "звонок папе" все решал тогда. Сейчас же я старалась быть более ответственной и самостоятельной в плане разборок. Но на данный момент меня трясло, и я не знала, на кого так понадеяться, как на собственного отца. — Дайте мой телефон! Я позвоню папе!

— Брист, успокой девочку, — сказала миссис полицейская охраннику, что схватил меня покрепче.

И тут я не выдержала. Свои скандалы я пыталась не выставлять на публику, но этот момент меня полностью уничтожил. Я не обращала внимания на кучу внимания и не хотела оказаться в отделении полиции. Поэтому я боролась, как могла:

— Отпусти меня, жирный ублюдок! Сраные копы, что вам от меня надо?, —

я вырывалась, как могла, пока нас не подвели к выходу.

— Осторожнее со словами, мисс Картер, — сказал второй охранник.

— Вот именно, Картер, вам о чем-то эта фамилия говорит?! Вы в курсе, чья я дочь?, — мы уже вышли на улицу.

Зимний холод заставил меня еще больше очнуться. Мне было не так холодно в худе, как было холодно Эмме в ее пижаме с шортами. Какие же они изверги! Выпустили на улицу спросонья, без одежды, заломив руки, как преступникам и ничего не объясняют.

— Нам холодно, вы адекватные вообще?!

— Садитесь в машину, — сказала миссис полицейская.

— Нет, я не сяду никуда! Дайте, я позвоню папе! И вас всех нахрен прикроют за это.

— Деточка, в участке разберемся.

Мы приехали в участок. Мои глаза неохотно открылись, когда надо было вылазить из машины. Я мельком посмотрела на Эмму: напуганное бледное лицо, растрепанные волосы, взгляд в одну точку и полный ужас в глазах. Да у нее зрачки расширились!

Через время мы уже сидели в теплом кабинете полиции, где с нами работала другая миссис полицейская, она представилась как миссис Воллен. У нее были черные кудри и очки. Еще она была немного полновата, а сзади, на кресле валялись пустые упаковки от пончиков и пиццы. Мы медленно сходили с ума из-за звука настенных часов, иногда звонили телефоны, из открытого окна были слышны разговоры прохожих. Так длилось минут тридцать. Эмма не отводила взгляда от пола, а мне не сиделось на месте.

— Миссис Воллен, можно мне в туалет?, — тихо спросила я, корча недовольную гримасу.

Женщина посмотрела на меня с поднятой бровью и набрала кому-то по телефону:

— Зайди ко мне. Тут девочку надо проводить до уборной.

Через минуту зашел лысый охранник и я с улыбкой кивнула миссис Воллен. Следуя за лысым охранником по длинному коридору, я наконец оказалась в женской уборной. Когда я зашла, то стала прислушиваться к кабинкам: тут явно кто-то есть. Я встала напротив зеркала и принялась руками придавать волосам приличный вид. Вскоре из кабинки вышла девушка с прилизанным пучком и в короткой юбке, из которой торчали ее ягодицы. Это, конечно, было до безумия мерзко, но другого варианта не оставалось.

— Девушка, можете дать позвонить? Мой телефон разрядился, а мне нужно позвонить папе.

Она посмотрела на меня, как на оборванку, но через цоканье языком достала из сумочки розовый айфон.

— Спасибо.

Я набирала трясущимися руками номер отца. Гудок... второй... третий... Папа, возьми чертову трубку! Четвертый... пятый...

— Слушаю, — услышала я до боли родной голос отца. Он сказал это очень строго и злобно, отчего я потеряла дар речи. — Говорите.

— Папа, это я.

— Эбигейл? Почему не со своего?

— Я в отделении полиции. Папа, — я начала плакать. — забери меня отсюда , пожалуйста.

— Что? В каком отделении?! Что ты натворила, Эбигейл?, — его тон сменился почти на ор. Меня все больше трясло от его агрессии.

— Нет, — всхлипывала я. — Меня ни за что повязали, клянусь, я ничего не делала! Папа, пожалуйста...

— В каком ты отделении?

Я прижала динамик телефона рукой, смахнула слезы и обратилась к девушке:

— Не подскажите, какое это отделение?

— Четвертое.

— Четвертое. Пап, приезжай быстрее, прошу.

— Жди около часа, — сказал он, сбросив звонок.

Последняя слеза упала на пол. Я медленно сглотнула и вернула девушке телефон.

— Спасибо, — сухо сказала я.