Часть тринадцатая.
Лагерь. Ночь. У Кота и Тяпы. Авторская речь.
Раскуривая папиросу, Костя сидел рядом с Валей, опирались спинами на невысокую "стенку" из стогов сена. Ночь была холодной и ветренной, словно на что-то злилась. Жестокие порывы разбрасывали пепел и развеивали дым, били по лицу. Руки начинали потихоньку мёрзнуть, но всё равно упрямо оставались на прежних местах. После тяжёлого дня тело начинало расслабляться, приходить в себя, но взгляды всё равно недоверчиво смотрели вдаль, будто чего-то ждали.
Луна серым блюдцем смотрела на них сверху, и на окровавленное вдали от них тельце, о котором никто не подозревал...
—Путёво ты сёдня, с инструктором. — Заметил Кот негромко, повернув голову к другу.
—Да ладно тебе... Вспомнил тоже. Тяпа-Тяпа, ножик тяжёлый, не докинешь... — Тот вздохнул, в мыслях посылая этот день. —Чего Лаврик с нами не пошёл, м?
—С Сашей хотел побазарить. — Чернов глубоко затянулся, и сразу выдохнул густое облако, что быстро разнёс ветер, даря округе запах дешёвого табака, который ещё быстрее аналогично скрыл. —Слышь, о Саше...
—Ну? — Тяпа глянул на него, вопросительно кивая.
—Да манит она меня что-то. — Костя тихо посмеялся над самим собой. —А я её никак подцепить не могу. Один раз погуляли, да и всё... Про стих мне, кстати, говорила что-то сегодня. А про какой — так и не понял.
Тяпкин хотел было что-то ответить, как послышались гудки. Подъехала машина, звуком зовущая к себе администрацию лагеря. Пацаны сразу же пригнулись, от неожиданности всей ситуации на секунду стало даже страшно.
—Папиросу погаси!.. — Лишь шикнул Тяпа...
***
Лагерь. Ночь. У Лаврика и Саши. От лица Лебедя.
Мы с братом шагали неторопливо, прогуливались, внимая в себя холод этой ночи, расспрашивали друг друга о всяком, но тут он задал такой вопрос, который заставил рассмеяться:
—А что девчонки любят? — Голос его чуть подрагивал, так было всегда, когда он говорил что-то, чего стеснялся.
—Лёша, ты чё, втюхался? — Смеясь, я сверила его скептическим взглядом, не веря ушам.
—Чё ты гогочешь?! Я просто спросил! — Он фыркнул недовольно, даже обиженно.
—Ладно... — Успокоившись, вздохнула я. —Все ж по-разному, это у избранницы спрашивать надо.
—Вообще ни одного варианта? — Брат посмотрел на меня с искренней надеждой, и я расстроилась, также искренне, что не нашлась в ответе. Было такое ощущение, будто я его предаю.
—Лёш, ну откуда я знаю что любят другие? Мне б в себе разобраться. — Я издала тяжёлый вздох. —Тут ещё херь одна...
—Чё случилось? — Тот напрягся. Стеснение и беззаботные интонации улетели прочь в этот же миг, сменяясь привычным ожиданием новых плохих новостей.
—На этот раз случилось. — Кивнула я, подтверждая его ожидания. —Студер, мерзость, лезет ко мне. Ты можешь с ним поговорить как пацан с пацаном, а?
Лаврик выгнул бровь.
—И давно лезет? — В его голове вдруг зазвенела сталь, которая всегда меня пугала. Многообещающая.
—Не то чтобы. Но надоесть успел.
—Разберёмся...
***
Лагерь. Ночь. От лица Айше.
Я оклемалась не сразу. Всё лицо гудело, шея болела страшно. Липкая, подсохшая кровь мешала глазам открыться, слепив ресницы намертво. Тела я не ощущала никаким образом. Вспоминались родные казанские дворы, такие же драки, поножовщина. Каждый раз думала: «сейчас минутку полежу, в себя приду, и пойду». Лежала, в себя приходила, шла. Но здесь, почему-то, не получалось. Прошла уж точно не минутка, а конечностей я чувствовать не начала. Потихоньку становилось страшно. А если я не встану? А вдруг меня вообще убили?..
В ушах звенело, не переставая, в горле комом застряла кровавая субстанция, готовящаяся выйти наружу. Вспомнилось, как также валялась в подворотне. Тогда меня поднимал случайный пацан, приговаривая: «больно — знащит жива». То, что я ощущала, болью назвать трудно. Тело словно в вакууме, к лицу волнами приливает кровь, откликаясь жаром, будто я в печи. Но углей спина не ощущала.
Язык, единственное, что возможно было хоть как-то сдвинуть, прошелся изнутри по рядам зубов, проверяя целостность. Не нашёл нижнего зуба мудрости, только торчащие остатки корней. Это мало интересовало, гораздо важнее то, что Студер начинает наглеть, и Саше грозит опасность.
—Твою мать... — Пробормотал голос Любы сверху.
—Поднимай... — Хрипом вышло из груди. Я шипилявила из-за потерянного зуба. Говорить и без того трудно.
Как только её знакомые, крепкие руки стали меня приподнимать, всё прожгло невозможной болью, заставляя морщиться.
—Чё случилось?! — Она взяла моё лицо в свои ладони, покрутила, оглядывая кровавое месиво, в которое превратилась моя физиономия.
—Студер... — Я открыла глаза и вновь зажмурилась, пытаясь не закричать от боли. —Ты щё тут делаешь?.. — Сдавленный вопрос вышел спустя минут пять.
—Пацаны и Лебедь из палатки ушли куда-то, я их искать пошла, и тебя. — Она нервно выдохнула, помогая мне сесть и опереться о стенку санчасти. —Чё делать с тобой будем?
—Главное не к медику... — Я подняла голову, посмотрела в небо, глаза безудержно слезились.
—Почему?
—Меня положат, а Студебеккер охоту открывает. Меня не добил — узнает и... — Выплюнув на землю кровавый ком, я нашла в себе силы продолжать. —Добьет. Мы этим слабость проявим, и ему покажем... Сама восстановлюсь...
—Вопросы будут. — Белоснежка смотрела на меня, прикусила губу.
—В санчасти не меньше.
Вдруг, со стороны послышался шорох и шаги...
Лагерь. Ночь. У Лаврика и Саши. От лица Лебедя.
Мы с братом забрели уже достаточно далеко и глубоко, не замечая расстояний за разговором. Как вдруг, глазам предстали два тела, сидящих около стенки. Ночь скрыла их лица, даря взору только лишь расплывчатые очертания. Сделав несколько шагов навстречу, мы узнали в них Любу, и нечто, сидящее рядом с ней. Не сразу я увидела в этом лицо Айше. Такое красивое ранее личико было изуродовано страшно, от зрелища меня затошнило, а страх за подругу закопошился в груди.
Висела долгая тишина непонимания. Громко сглотнув, я медленно, неуверенно присела перед ней на корточки, и мой брат рядом.
—Твою мать... — Пробормотала я, разглядывая её.
—Да щё сразу мою?! — Вскрикнула вдруг Рамза, заставляя меня взвизгнуть от неожиданности и упасть с пяток на задницу.
—Бля, чё случилось?! — Спросил не меньше испугавшийся Лаврик.
—Студер, пидор. — Ответила ему Белоснежка. Пазл медленно собрался.
—У тебя зубы-то на месте? — Пробормотала я невнятно, не веря кровавому месиву, которое видела перед собой.
—Куда там...
—Твою мать! — Вдруг послышался вскрик Тяпкина.
—Да за щто мою?!! — Уже срываясь, прокричала Рамза в ответ.
Кот с Тяпой вздрогнули, отпрянули, но всё же подошли, присели рядом с нами, и мы образовали круг.
—Чё случилось? — Костя спросил, удивленно рассматривая татарку.
—Студер. — Хором ответили мы с девочками и Лавриком.
—Блять, в общем. — Вздохнула Рамазанова. —Сегодня он нападает на меня с шестёрками, завтра на Любу, послезавтра заставляет Лебедя сосать. — Она схаркнула кровавый сгусток на траву. —Надо щё-то делать.
Мы все переглянулись.
—Например? — Спросила Люба.
—Пиздить. — Задумчиво произнесла я.
—Убью, суку... — Лаврик сжал кулаки.
—Ты это! — Айше положила свою руку на его, оставив на костяшках кровавый след. —Не это тут, угу!
—Надо разумно действовать, тут не Алма-Ата и не Казань, не улица. Здесь за любой шаг к стенке... — Кот вздохнул.
—Бить и так, и так придётся. Надо не насмерть, но чтобы поняли. — Выдал Тяпа, мы ответили кивками. —И желательно, чтоб не настучали...
—Мне б умыться... — Выдохнула Айше, разглядывая руки.
—А шмотьё? — Я вопросительно кивнула в её сторону.
—Хрен с ним. — Отмахнулась она.
Лаврик медленно встал, протянул ей руку, она приняла помощь, потихоньку поднявшись.
—Я пойду её умою и до палатки доведу. — Произнёс он, подхватывая девчонку за плечо, и они медленно побрели.
Мы остались вчетвером.
—Вас чё так трясёт? — Поинтересовалась у пацанов Белоснежка.
—Черепа привезли. В кузове. — Послышался гулкий ответ от Чернова.
Я выдохнула, кладя голову на ладони. Желудок сводило спазмами тошноты от ужаса и усталости. Опухшее лицо Айше до сих пор стояло перед глазами, стыд заполнял меня всю. Это же из-за меня!
—Самая, бля, весёлая ночь в моей жизни! — Гаркнула я.
—Впереди ещё день. Затягивать нельзя. Завтра с утра обсудим всё, и надо на место эту скотину ставить. — Произнесла Люба, вставая. Тяпкин встал с ней, мы с Котом тоже подтянулись.
Валя с Белоснежкой пошагали к палатке, кивнув на прощание, а Костя вдруг остановил меня за руку. Я посмотрела на него вопросительно, ощущая тёплую ладонь на собственных холодных пальцах.
—Мне бы очень не хотелось найти тебя в таком же состоянии. А мог бы. Почему ты всё время молчишь?! — Он говорил раздражённо, я сглотнула, впервые видя его таким.
—А как я должна была тебе об этом сказать?! «Ой, Кот, мне пиздец, меня хочет поиметь Студер» — так?! — Я вспыхнула в ответ.
—Да хоть так! — Чернов приблизился, глядя в мои глаза. —Я, в конце концов, волнуюсь!
Мои брови поползли вверх, и он поспешил оправдаться.
—Потому что Лаврик мне за тебя голову открутит и мозги ложечкой сожрёт! — Толкнув меня плечом, Костя стал идти прочь, а я, как только опомнилась, поспешила за ним...