Часть вторая.
Нос защекотал доносящийся шлейфом запах дешёвых папирос. Фырканье молоденького ишака. Всхлипы, кто-то замёрз. До этого тёмного тупика всего один поворот, и Лебедь повернула. Остановилась на опасной грани между уголком шайки собственного брата и двором. Она не стала проходить глубже, встала, расставив ноги на ширине плеч, и сунула руки в карманы.
—Где? — Спрашивает она негромко, имея ввиду Лаврика.
На ящике сидел пацан. Игрался с заточкой. Рядом стояла керосиновая лампа, она уже давным-давно не горела, была разбита. Он был в рубахе, коричневом пиджаке, брюках в тон, в чёрной кепочке. Почему-то один. Остальные, наверняка, отошли покурить, пахло. Игристым табачком тянуло откуда-то из темноты.
—Чё пригнала? — Спросил тот самый.
—Где? — Снова повторила вопрос девчонка.
—Тя как зовут-то, мадам заблудшая? — С ухмылочкой произнёс Тяпа.
—А ты не знаешь, Тяпкин? — Утомлённо выдохнула Саша.
—Ты чё, серьёзно заплутала? Я те русским языком вещаю, погоняло своё тявкни, у нас безымянных не пускают! — Он осмотрел её с ног до головы, и, кажется, понял. Вспомнил. Луна озарила её лицо блеклым серебряным сиянием.
—Досямкал?
—Досямкал. Присядь, ща организуем Лаврика тебе. — Пацан кивнул на место рядом с собой, а сам встал, двинулся куда-то в сторону.
Саша лишь молча присела в ожидании брата.
Уже совсем скоро появился он, Лаврик, за его спиной Костя Чернов, ещё трое каких-то пацанов, да Валя Тяпкин.
—Наконец-то, бля. — Фыркнул Лёша и присел рядом. Остальные встали над ними.
От парней сильно пахло табаком.
—Чё ты вообще? — Поинтересовался Лаврик неожиданно.
—Без жалоб. Сам?
—Аналогия. — Коротко ответил он ей. —К нам хочешь? — Решил сразу, чётко поставить вопрос ребром.
—Чё это? — С улыбкой спросила девочка.
—Решил так. Ну?
Она посмотрела на парней. В глазах Чернова увидела даже нечто похожее на надежду.
—Сколько времени подумать есть?
—В том-то и херня, что нет. Решай на месте.
Лебедь задумалась. Выбор противоречив. С одной стороны — это в первую очередь возможность обрести максимально надежную опору за спиной, но с другой — потеря своей воли и свободы. Работать придется под барыгой и ходить под ним, что будет непривычно, но не выгодней ли? У тебя есть конкретное место куда тебе нужно прибыть, время, чёткое осознание того что там будет и того, что тебе нужно. К тому-же с ограбления на руки падают 10-15% монетками и 5% жратвой. Пацаны если что заступятся, брат рядом. Ещё общак — дополнительный запас и дополнительная уверенность.
—Допустим.
На лицах парней заиграла радость, Кот с Тяпой переглянулись с улыбкой.
—Тогда добро пожаловать. — Ухмыльнулся Лаврик. —Крестить я тебя никем не хочу, пока так, без специальности побегаешь. Посмотришь на нас, а мы на тебя. Там и решим.
—Чё смотреть-то? Я многофункциональная, меня хоть в щипачи, хоть в форточники! — Гордо произнесла Саша.
—А ни чё, многофункциональные первыми в обезьянник катятся. — И Лёша, вздохнув, отошёл в сторону ишака, трогая карманы в поисках очередной, уже третьей за двадцать минут папиросы.
Лебедь посмотрела на пацанов.
—Я уж подзабыл тебя, давненько не пересекались. — Улыбаясь, произнёс Чернов.
—Да, поменялась. — Задумчиво проговорил Тяпа.
—Где поменялась-то? Та же рожа, те же лапы. Стишки также чиркаю, если вдохновение навалит. — Пожала плечами девушка в ответ. Она перевела взгляд на стоящих чуть позади них парней, которые внимательно слушали и поглядывали то на Костю, то на Валю, то на Сашу, вопросительно кивнула.
—Цыга. — Представился один.
—Маршак. — Другой.
—Шурик. — Голос последнего.
—Лебедь. — Кивнула Лебедева, выдавив подобие улыбки.
Узнавать по поводу погонял ей не особо хотелось, не было особо интересно. Звучали странно, но это точно не самые необычные клички, что приходилось слышать.
—Слышьте! — Позвал Лаврик. —Время подходит. — Он выдохнул сизый дым. —Цыга, Маршак, Шурик, давайте, двигаем потихоньку. А вы запрягите и с арбой повозитесь, а то щёлкает чё то, всё как договаривались.
Лёша с остальными потихоньку скрылся. Оставшаяся троица переглянулись.
—Я этот момент как-то не поняла. — На её лице отразилось удивление, она приподняла бровь.
—Странно, что он не сказал, конечно. — Присаживаясь на корты около колеса арбы пробормотал Тяпа.
—Грабим мы сегодня, так что понимать тут нечего. — Кот же начал возиться с уздой.
—И чё мне делать?
—Да в том-то и дело. — Гаркнул Валя, пытаясь понять, что не так с телегой. —Ничего. Отдыхаешь сёдня. — Пацан махнул рукой и встал, не желая разбираться, решил оставить всё на потом.
Вполне в духе весьма беззаботного Вальки Тяпкина. С детства такой, неизменный, чрезвычайно вертлявый и лукавый. Тем не менее законченным лгуном его назвать будет грешно, своим никогда, но вот чужим зубы заговаривает отлично. Щипач, чего уж скажешь? Пока какой-нибудь дядька с толстыми карманами слушает его сотканное из лжи, талантливо сочинённое нытьё на жизнь, он пальцами ползает в его барахле, ища червончик, или, может, шуршащую бумажечку.
—Всё, садись, поехали. — Позвал Кот, взял ишака под уздцы.
Лебедева, выдохнув, прошла и села на влажные доски. Движение началось. Стук копыт да тихое поскрипывание уже старой конструкции. Не разговаривали. Ночь будто бы пролила молоко — куча звёзд, больше, меньше, ярче, тускнее. Словно капли на тёмном дереве стола. Где-то проглядывались кучерявые, синеватые сгустки облаков, откуда-то с востока уже надвигалась, предсказывая скорый ливень, большая, густая, очень заметная туча.
Ночи неспокойные. Ограбления, убийства, вечные осенние дожди. Рано по утрам прибывают эвакуированные, сейчас в основном из Житомира и его атакуемых пригородов. В кузовах живы были не все. Процентов так тридцать из привезённых были трупы, окоченевшие, серенькие, часто детские. В больницах мест для Алматинцев не хватало, в прочем, самих больниц тоже. Сомнительно, конечно, что тут прибывшим лучше, чем было прежде. Да, без бомбёжек. Но холодно, голодно, нигде не знаешь где наткнёшься на заточку.
Саша безумно устала за сутки и за неделю в общем. Вышла трудная. Сейчас ей грабить вообще не хотелось, было бы лучше поспать на какой-нибудь картонке, сосновой подстилке, да даже на собственном пиджаке! Голова трещала, мысли наваливались одна на другую кучей, перемешивались, кружились в диком танце. Вчера даже глаз начал дёргаться от недосыпа, благо, не очень заметно. Но это, конечно, радости не мешало. Здорово было попасть к родному брату и к людям, которые знают с детства, с двумя знакомится долго не придется.
Послышался собачий лай, девчачий крик: «Ну ма-ма!», какая-то женщина на повышенных тонах возмущалась в избе. Время уже позднее, что же могла натворить её девчушка сейчас? Почему не спит? А почему это интересует Лебедя? Она потрясла головой, выгоняя лишнее. Сейчас точно не до чьих-то чужих семейных разборок, да и вообще не до чужих семей. Тяпа негромко запел «Жёлтый ангел». Саша вздохнула, смиренно ожидая прибытия под негромкие завывания знакомого...