Вспомнить всё

Жизнь можно начать с чистого листа,
но почерк изменить трудно.

Пауло Коэльо

Даже самым приземлённым и надёжным людям даётся в жизни выбор, который ставит их в тупик и заставляет метаться от одного варианта исхода к другому. Мы взвешиваем все «за» и «против», стараясь наклонить одну из чаш весов в ту или иную сторону. Иногда метания сводят с ума, так и, оставив вопрос, заставивший не спать ночами в раздумьях, нерешённым. Однако бывает и наоборот, выбор уже сделан давно, а вы всё ещё вертитесь, словно юла, и пытаетесь найти правильный путь. И жизнь проходит, пока вы носите воду в решете.

Выбрать бывает сложно, особенно если это касается людей, а не никчёмных вещей. Любовь, надевающая на тебя розовые очки, или дружба, служащая опорой и поддержкой?

Мы иногда даже не знаем о существовании выбора, но заведомо выбираем. Сейчас я на распутье между двумя людьми. О, как хочется выбрать их обоих и не разрываться. Тем не менее, я хочу сделать всё правильно, а для этого нужно рассмотреть все варианты, насколько неправильными бы они не были.

Прошло два месяца с нашей прогулки с Акселем, которая стала судьбоносной, ведь именно после неё я обрела близкого человека, который изменил моё мировоззрение, став для меня кумиром, на которого я равнялась и которым восхищалась.

Меня тянуло к нему, ведь я находила в нём причину для улыбки, помогающей скрасить весь ужас, преобладающий в моей жизни. Аксель был своеобразным пиром во время чумы, вызывая во мне порывы детской непринуждённости и радости. Этот парень был тем, кто мне так нужен и необходим.

Сейчас я шла по земле, ощущая холодный ветер, забравшийся ко мне под пальто, держа за руку Акселя, который вёл меня куда-то, завязав мои глаза своим тёплым чёрным шарфом в синюю полоску.

— Открывай глаза! — мои ресницы дёрнулись, а рот раскрылся от удивления. Подо мной расстилался весь Нью-Йорк. Тёмное небо сливалось со зданиями, и лишь огни, горящие в домах, и фонари, освещающие вечно неспящий город, выделялись из сплошной заволакивающей сознание тьмы. Я стояла на обрыве, а Аксель придерживал меня за талию, оберегая от падения. Кажется, я забыла, как дышать, наслаждаясь атмосферой загадочности и таинственности, которая запустила нас под свой купол.

— Среди миров, в мерцании светил одной звезды я повторяю имя...— он отошёл от меня и холод, почувствовав это, начал пропитывать меня собой, вызывая мурашки и неприятное чувство пустоты. Я неосознанно сделала шаг назад, желая вновь прижаться к нему как можно ближе, но не почувствовала его широкой спины и тяжко выдохнула воздух, заполнивший мои лёгкие и не желающий надолго задерживаться там.

— Слишком рядом и одновременно слишком далеко, — я ухмыльнулась своему выражению, которое звучало крайне абсурдно, но при этом являлось подлинным.

— Я могу быть с тобой лишь в твоей голове, физическая оболочка никогда не будет подвластна мне, — обреченно и отрешённо произнёс Аксель, а я прикрыла глаза. Я стою на распутье и не могу выбрать одну из двух дорог. Каждая из них принесёт мне гибель, но разными способами, о которых мне остаётся лишь догадываться.

— Почему всё так сложно? — задала я вопрос в тишину, которая поглощала мою душу, не оставляя мне и остатка человечности и совести, но парень решил сам ответить на него.

— Потому что ты сама всё усложняешь. Фел, я не заставляю тебя выбирать и, тем более, не перелагаю что-либо, не входящее в понятие дружбы. Я не собираюсь влюбляться в тебя, — раздосадовано произнёс Аксель, поспешно сглотнув. Эти слова полоснули моё сердце воображаемым лезвием. Я поджала губы, стараясь не заплакать. Впервые я доверилась человеку, позволила себе влюбиться в него и так глупо попала в капкан своих иллюзий, сотканных мною, чтобы построить своё счастье.

— Мог бы сказать это до того, как я привязалась к тебе, — одинокая слезинка всё же скатилась по моей щеке, но я была абсолютно спокойна внешне.

— Читала «Ромео и Джульетта»? — он повернулся ко мне и кристально-чистыми голубыми глазами заставил меня растеряться. Лунный свет гармонировал с цветом глаз, делая его неземным и недосягаемым. Не только взгляд заставил меня чувствовать себя неловко, но и всё, что принадлежало ему: пухлые губы, точёные скулы, слегка вздёрнутый нос, блондинистые волосы, небрежно растрёпанные и при этом идеальные, как с обложки, чёлка, падающая на лицо, стараясь закрыть зеркала души.

Он был полной противоположностью Коннора, который был ревнив и прямолинеен, обладая тонкими губами, вечно сжатыми в одну линию и носом с горбинкой, лаконично смотревшейся с тёмными короткими волосами. Карие глаза напоминали агат и в сравнении с голубоглазым парнем, убивали, не заставляя самой утонуть в озере, в которое я самолично шла, понимая последствия.

— Читала. Они любили друг друга до самой смерти, не представляя жизнь не вместе, — с ноткой вызова произнесла я. Пытаясь походить на уверенную в своих словах девушку, я выпрямила спину, которая до того согнулась под палящим взглядом, и понизила голос.

— Вот, именно, Фел. Они погибли из-за любви, они помешались на ней, сделав целью своей жизни. Я не хочу, чтобы ты умерла из-за меня, — стальной голос вновь резанул слух, и я рассыпалась на миллионы кусочков. Мне не хотелось перечить ему или возражать, поэтому я лишь опустила голову.

— Но я и так душевно мертва, — вырвалось из меня, и я судорожно вдохнула.

— Не дай умереть ещё и телу, — он коснулся моего плеча, стараясь помочь и утешить, но тут же одёрнул руку, как от огня.

— Ты говорил, что хочешь купить машину, — решила я перевести тему. — У нас есть одна в гараже, но она немного сломана. Можешь починить её и за небольшую сумму выкупить.

— Хорошее предложение, — медленно произнёс он, явно не ожидая такого предложения. — Я подумаю.

— Не затягивай с ответом, а то мы найдём другого шведа, желающего обзавестись машиной, — я ухмыльнулась своей же шутке и отбросила волосы, мешавшие мне, назад. Аксель коротко хмыкнул и громко сглотнул. Ровно на минуту нас настигла тишина.

— Ты чувствуешь это? — его губы едва коснулись моего уха, а шёпот раздался эхом в голове, от чего мои руки покрылись мурашками. Я не понимала о чём он: о нависшей атмосфере, о великолепнейшем ночном небе, усеянным звёздами, будто неумелый художник дёрнул кистью, и белая краска украсила чёрный холст, о нём, стоящем непозволительно близко или о непонятном чувстве, вырывающемся из меня, заставляя прерывисто дышать и краснеть.

— Да, — моя грудь вздымалась от нахлынувших чувств, которые я не должна испытывать, но это лишь разжигало огонь сильнее. Мне нравилось осознавать неправильность ситуации. Запретный плод сладок.

— Что же ты чувствуешь, падший ангел? — он смотрел в самую суть и видел то, что я старалась скрыть от всего мира. Он не идеализировал меня, а принимал со всеми недостатками и достоинствами, не строя лишних, никому ненужных иллюзий. Что же я чувствовала к этому человеку, ставшему для меня лучом надежды в беспросветной тьме? Я была наивно влюблена в того, чьё сердце бьётся, не превратившись в камень. Я ощущала детскую непосредственность и беззаботность. Я не знала этого человека, а он не раскусил меня до конца. Но разве не это нам нужно — разгадывать друг друга до конца жизни?

— Я хочу жить, — фраза слетела с моих уст, оказавшись правдой. Он вдохнул в меня радость, любовь и веру в лучшее. Я верила, что могу стать лучшей версией себя. Он заставил меня поверить в то, что я считала раньше глупой мечтой, неспособной воплотиться в реальности из-за жестокости нашего мира.

— Тогда живи. Вдохни воздух, заполни им свои лёгкие до предела и выдохни, начиная новую жизнь! — он придвинулся ко мне ближе, и я почувствовала прикосновения его груди к моей спине. Я смотрела вдаль и видела ночной город, живущий по своим правилам. Я видела людей, которым не нужно притворяться счастливыми. Я хотела быть такой же. Так наивно завидовала их счастью и хотела своё. Вдох. Пора меняться и менять свой мир, который давно скатился к чертям собачьим и пробил дно. Второй вдох. Я устала существовать, мечтая о жизни, наполненной слезами счастья. Третий вдох, отдавшийся болью в рёбрах. Он поверил в меня, отыскав иголку света средь стога сена тьмы. Я верю ему. Я верю себе. Выдох.

— Я начинаю всё с чистого листа. Я начинаю жить, — по щеке покатилась слеза, означавшая изменения. Эти изменения явно шли мне на пользу.