Сломанный

Город У был одним из немногих городов в Поднебесной, имеющий полный выход к морю. Он являл собой порт, куда стекалось множество торговых судов, перевозивших товар из-за границы; помимо этого, славился город У выдающими мастерами рыболовного дела, передающих свои умения из поколения в поколение, а потому выходило, что каждая вторая семья в городе так или иначе была связана с рыбалкой. И внезапно нависший туман, являвшийся причиной пропажи рыболовных судов, стал трагедией не только для простого люда, но и для купцов.

Всего за несколько дней оживленный городок У превратился в безжизненную серую гавань, куда не осмелится ступать ни один моряк.

Шэнь Цинцю отпустил занавеску, вернувшись на прежнее место: пейзаж за окном не мог боле радовать глаз. По мере приближения к городу У туман сгущался настолько, что увидеть что-либо дальше своего носа было невозможно; солнце, светившее в зените пару часов тому назад, теперь скрылось за тяжелыми серыми тучами. Дождь не лил, хоть воздух и был влажным. От унылых видов этих местностей клонило в сон.

Убаюканный мерным стуком колес, он моментально заснул, едва голова коснулась мягкой подушки. Шэнь Цинцю памятовал о своей прошлой жизни, о днях, когда о спокойном сне мог только мечтать. С демоническим ублюдком приходилось всегда быть начеку, только Небесам ведомо, какая изощренная пытка придет ему на ум в следующий раз. Потому Шэнь Цинцю, проведший в карете без малого два дня, во сне себе не отказывал ни днем, ни ночью. В перерывах между этим он ел и читал обо всех морских чудищах, что могут обитать в местных водах.

За все это время с Лю Цингэ он не перекинулся и парой слов. Повелитель Байчжань восседал на лошади, управление каретой же взял на себя адепт пика Аньдин, трусливо поджимающий хвост от каждого шороха.

Настойчивый стук по двери кареты разбудил Шэнь Цинцю. В прошлый раз трусливый шиди с Аньдина потревожил его, завалив глупыми вопросами: «Шисюн, правильно ли мы едем?» или же «Шисюн, когда мы уже прибудем на место?» Если и на сей раз это он, Шэнь Цинцю за себя не ручается. Лорд Цинцзин недовольно нахмурился, лениво приподняв занавеску.

— Мы прибыли, — сказал Лю Цингэ. — Вылезай.

Шэнь Цинцю выудил из потайного кармана пару талисманов и легким движением руки зажег их. Кругом темно, хоть глаз выколи; казалось, будто вечная ночь накрыла эти края. Карета остановилась аккурат на границе города, среди лесов, дальше — непроглядный туман. Адепт Аньдина сглотнул, завидев это, и чуть попятился назад.

— Шисюн, нам... т-туда?

В ответ Шэнь Цинцю раздраженно угукнул. Что за трусливую мышь прислали им в помощь с Аньдина? Не могли найти кого-то, кто хотя бы собственной тени не боится?

— Оставайся здесь. Присмотри за лошадьми.

Едва эти слова сорвались с губ Лю Цингэ, лицо адепта просияло. Кажется, он и сам понимал, что в бою от него будет не больше пользы, чем от бобового стручка, потому с радостью согласился дожидаться старших в этом лесу. Иной раз он пошёл бы в город снимать комнаты в постоялом дворе, вот только задерживаться здесь надолго ни у кого не было желания. Шисюны планировали покончить с неведомым зверем к концу дня.

Поддерживать огонь по мере продвижения становилось труднее: стоял влажный воздух, намокающий талисманы, ветер то поднимался недюжинной силы, то стихал, будто его и не было вовсе. Заклинатели не видели даже, куда ступают: пред глазами стоял плотный туман, застилающий взор.

— Раз эта тварь утаскивает рыболовные суда, нам нужно на пристань, — голос Лю Цингэ звучал совсем уж близко: если при таких обстоятельствах они разойдутся, то не смогут отыскать друг друга до завтрашнего утра.

— Туман такой плотный только внизу, — ответил ему Шэнь Цинцю. — Возможно, сверху нам удастся разглядеть хоть что-то.

Чем скитаться часами по городу в надежде наткнуться на пристань (или свалиться в воду), уж лучше действовать сразу. Лю Цингэ подумал о том же и, не мешкая ни секунды, встал на меч. Вместе с тем он в ожидании взглянул на шисюна, а после того, как тот не понял, что он от него хотел, протянул руку. Шэнь Цинцю долю секунды разглядывал открытую ладонь, затем очень медленно, боясь, что до шиди не дойдет, спросил:

— Что ты делаешь?

Но что же он еще может делать?! Очевидно, Лю Цингэ хочет, чтобы шисюн взобрался вместе с ним на Чэнлуань! Шэнь Цинцю словно окатили ведром ледяной воды; он невольно поморщился, не желая больше об этом думать.

— Давай, — поторопил его Лю Цингэ.

Лорд Байчжань, которого Шэнь Цинцю знал в прошлой жизни, скорее перерезал бы себе глотку этим мечом, чем позволил бы шисюну на него встать. Отношения между ними всегда оставляли желать лучшего, но Шэнь Цинцю вполне ими довольствовался, пока Лорд Байчжань не трогал его.

— Думаешь, болезнь так пошатнула здоровье этого мастера, что у меня не хватит сил расчехлить собственный меч? — Сюя появился по мановению руки, и Лю Цингэ внезапно замер. Очевидно, этот вариант он даже не рассматривал. — Шевелись, коль не хочешь проторчать тут до глубокой ночи.

Шэнь Цинцю первым взметнулся в облака, не дожидаясь шиди. Черные грозовые тучи плотно обволакивали небо, однако туман, как он и предполагал, рассеялся тут же, стоило подняться ввысь. Сосредоточив на ладони небольшое количество духовной энергии, Шэнь Цинцю направил поток ци вниз, освещая местность. Рыболовные лодки, заброшенные спешно, беспокойно покачивались в такт волн, на пристани не было ни единой живой души. Слухи в этом городке распространялись быстро, и, видимо, местные в страхе попрятались в домах, боясь приблизиться к морю.

Шэнь Цинцю прищурился. Он стоял так долгое время, прислушиваясь к любым посторонним звукам. Шум волн, плескавшихся о берег, мешал сосредоточиться, посылать новый поток духовной энергии было бессмысленно, если чудовище, заприметив их, все же решило спрятаться в глубинах вод.

— Нашел?

— Закрой рот, — бросил Шэнь Цинцю. — Если уж мне удастся что-нибудь обнаружить, я дам тебе первым набить ему морду, не волнуйся.

Обескураженный подобным ответом, Лю Цингэ смолк на мгновение. Прежде не доводилось ему получать от шисюна в свой адрес такие грубые слова, но в последнее время нрав того сильно переменился. Он никого не подпускал к себе после лихорадки, боялся каждого шороха, и Лю Цингэ думал, что это временно. Как знать, может, до болезни они с Ло Бинхэ сильно повздорили, поэтому Шэнь Цинцю так избегал собственного супруга, а вместе с ним и окружающих? Но это не могло ведь продолжаться вечно. Денек-другой, и шисюн придет в норму.

Лю Цингэ весь этот месяц провел, скитаясь по Цзянху в поисках равных ему по силе чудовищ, и не подозревал о том, как всё серьезно.

— Зачем ты вызвался идти со мной?

Шэнь Цинцю кинул на него быстрый взгляд и отвернулся.

— Делать совсем нечего, раз задаешь глупые вопросы?

Тогда Лю Цингэ замолк окончательно.

Шэнь Цинцю не сказал шиди, что ему, собственно, было всё равно, с кем идти. Отправь глава ордена кого-то другого на эту миссию, он в любом случае вызвался бы следом. Шэнь Цинцю столь долго не покидал собственный пик, отсиживаясь в бамбуковой хижине (и столь долго не покидал Цветочный дворец, подвергаясь ежедневным мучениям от собственного ученика), что эта миссия явилась глотком свежего воздуха. Ему нужно было отвлечься от навязчивых мыслей, от постоянного страха, что Ло Бинхэ придет по его душу. (И от мыслей о глупом-глупом шисюне, опекающем его чрезмерно).

Кроме того, (он заметил это не сразу) прошлому владельцу тела удалось стабилизировать духовную энергию и наконец сформировать золотое ядро. Едва он подумал об этом, на лице появилась усмешка. Конечно, прошлый владелец не пережил и сотую часть тех мук, которым подвергся Шэнь Цинцю в первой жизни. Все вокруг только и делали, что старались ему угодить, переживали за него искренне, приветствовали с улыбкой. Шэнь Цинцю невольно подумал, что кто-то другой до него захватил это тело: настолько странной казалась ему мысль о том, что где-то в другом мире существует точно такая же маленькая крыса Шэнь Цзю, которому, в отличие от него, повезло чуть больше.

— Хм...

Шэнь Цинцю вдруг услышал всплеск, следом за ним из воды показался огромный панцирь. Но не успел он и глазом моргнуть, как чудище вновь скрылось под водой. Прищурившись, Шэнь Цинцю направился вниз, Лю Цингэ, как и всегда, последовал за шисюном. Внезапно нечто с оглушительным ревом отбросило заклинателей назад, махнув склизким хвостом. Это движение подняло за собой волну, накрывшую мужчин с головой.

— Что это за тварь такая?! — крикнул Лю Цингэ, вытерев лицо рукавом. В отличие от своего шисюна он смог удержаться на мече, тогда как Шэнь Цинцю соскользнул и в последний момент схватился за рукоять. Заметив это, Лю Цингэ незамедлительно бросился на помощь. Без особого труда он схватил шисюна за руку, потянул на себя, желая поставить его на Чэнлуань.

— На пристань! Поставь меня на пристань!

К счастью, к берегу чудище не приближалось, и деревянная худенькая пристань осталась нетронутой им. Выполнив просьбу шисюна, Лю Цингэ оглядел того с ног до головы, однако значительных повреждений не обнаружил: Шэнь Цинцю, как и он сам, лишь промок насквозь, не более того.

— Ты...

— В порядке. Полном, — отрезал Шэнь Цинцю. — Это огромный монстр-моллюск, — из потайного кармана он выудил пару согревающих талисманов, одним воспользовался сам, а второй налепил Лю Цингэ на грудь. Несколько секунд — и одежды полностью высохли. — Если не будем осторожны, он нашлет на нас мираж.

Лю Цингэ вдруг понял: так вот, почему пропадали рыболовные суда. Чудище, скорее всего, вводило их в заблуждение миражом.

— Как его убить?

— На спине прямо под панцирем у него находится сердце.

В дальнейших разъяснениях он не нуждался.

Когда мужчины, восстановив силы, ринулись в бой, моллюск взревел. Чудище обеспокоенно металось из стороны в сторону, поднимая вместе с тем волны, накрывавшие прибрежные построения. Туман постепенно сгущался, закрывал обзор, и Шэнь Цинцю ничего не осталось, кроме как направить потоком ци с десяток талисманов в сторону моллюска в надежде, что он перестанет наконец брыкаться. К счастью, это помогло, теперь чудище могло только реветь, беспомощно наблюдая за тем, как чужаки взбираются ему на спину.

Когда Лю Цингэ воткнул меч туда, где, предположительно, у моллюска располагалось сердце, тот взревел сильнее, невольно оглушив заклинателей. Шэнь Цинцю продолжал метать в него один талисман за другим по мере того, как чудище от них избавлялось. На редкость умная тварь, ничего не скажешь.

Но разве способны какие-то бумажки надолго сдержать моллюска, способного потопить целый город? Чудище вырвалось, взметнуло хвостом, посылая новую волну; оно брыкалось из стороны в сторону в надежде сбросить со спины надоедливых заклинателей. К счастью, Лю Цингэ крепко ухватился за панцирь и продолжил, вцепившись в меч, протыкать моллюска. Шэнь Цинцю повезло меньше: новая атака монстра застигла его врасплох, и он оказался в море.

Лю Цингэ, отвлеченный монстром, этого не заметил, потому не ломанулся следом, и Шэнь Цинцю отчаянно старался сохранять спокойствие и всплыть на поверхность. Но чудище, размахивая хвостом и поднимая небывалой величины волны, не давало даже за Сюя схватиться, вновь и вновь топя заклинателя. Рядом не было ничего, за что можно было бы зацепиться, и Шэнь Цинцю, гонимый быстрыми водами, стремительно отдалялся от берега. Был в том и плюс — от чудища он отдалялся тоже.

Шэнь Цинцю не знал, как долго он пробыл в воде, но, когда в глазах уже начало темнеть, чьи-то сильные руки схватили его за шиворот и швырнули на берег. Он зашелся в громком кашле и отхаркнул воду, которой успел наглотаться, судорожно хватая ртом воздух.

— Чего так долго? — сипло бросил Шэнь Цинцю, не обернувшись на своего спасителя.

За спиной донеслась язвительная усмешка, вслед за ней прозвучал голос.

Который принадлежал отнюдь не Лю Цингэ.

— Ах, этот ученик извиняется за то, что заставил учителя ждать.

Шэнь Цинцю замер, словно пронзенный десятью тысячами стрелами.

А после бросился бежать без оглядки.

Не может быть... Не может быть. Этого не может быть!

Он здесь. Он нашел его. Он пришёл за ним. Этот голос так долго преследовал его во снах, а теперь зазвучал наяву — Шэнь Цинцю каждый чертов день на протяжении месяца с трудом размыкал глаза, боясь вновь его услышать. Этот голос... Он узнал бы этот голос из тысячи, и ему не требовалось даже взглянуть на него, чтобы подтвердить свою догадку. Шэнь Цинцю знал, что прав. Знал, что не ошибся.

Этот голос столь долго звучал в ушах, этот образ столь долго представал перед глазами — как же он может ошибиться?!

Ло Бинхэ.

Ло Бинхэ. Ло Бинхэ. Ло Бинхэ! Куда бы Шэнь Цинцю ни шёл, демон преследовал его, смеясь. Не мешал ему ни туман, ни шум волн, бьющихся о берег. Он будто наперед знал, куда побежит шицзунь, и шел следом, совершенно не спеша. Демон играл с ним. Демон медленно загонял его в угол, словно хищник — беспомощную жертву.

— Учитель, разве ты не рад этому ученику?

— Наконец-то мы воссоединились, учитель.

— Учитель, этот ученик так долго тебя искал. Что же ты сбежал, не сказав ни слова?

Сердце вдруг пропустило удар. Второй. Третий.

Шэнь Цинцю от него не сбежать. Не спрятаться.

Эти же руки, что мгновенье назад вытащили его из воды, теперь сжимали за горло, впечатывая в ствол ближайшего дерева. Шэнь Цинцю отчаянно пытался высвободиться, царапал ногтями кожу демона, брыкался, бил его ногами.

— У-ублюдок, — прохрипел Шэнь Цинцю. Взор застилал туман, он не видел ухмылку, озарившую лицо бывшего ученика, не видел глаза, сверкнувшие яростно. Шэнь Цинцю ощутил лишь мерное дыхание, когда демон наклонился совсем близко.

— Настоящий ублюдок здесь — это ты, — прошептал Ло Бинхэ.

— От...пусти меня!..

— Иначе что? — хмыкнул Ло Бинхэ ему на ухо. — Кричи, зови на помощь. Да только боюсь, тебе это не поможет: твоему шиди явно не до тебя. Ответь мне, шицзунь, — понизил голос до шепота, — каково это жить, зная, что ты занял чужое место?

Шэнь Цинцю дернулся.

— Ты станешь их погибелью.

— Н...ет... пусти...

Ло Бинхэ рассмеялся злобно, во весь голос. Усилил хватку на чужом горле, перекрыл доступ к кислороду, наблюдая за тем, как Шэнь Цинцю отчаянно цеплялся за жизнь, пытался отбиться от него, колотя кулаками. Пока окончательно не потерял сознание.

Ло Бинхэ хмыкнул. Ему не спастись.

***

— Пошли все прочь!

Му Цинфан еле увернулся от летящей в него фарфоровой чаши, которая вдребезги разбилась, встретившись со стеной в трех цунях от его лица. Целитель с облегчением выдохнул, затем нахмурился, глядя на буйного пациента. Шэнь Цинцю не давал себя и пальцем коснуться, швырялся вещами, когда кто-то хотел подойти. Му Цинфану предстоял долгий, очень долгий осмотр.

— Шэнь-шисюн, я просто...

— Му-шиди, клянусь, — прохрипел Шэнь Цинцю, кипя от злости, — сделаешь хоть шаг — я не промахнусь.

Му Цинфан выдохнул. Небеса, даруйте терпение! Где же ходит Чжанмэнь-шисюн, когда он так нужен?

В конце концов, скромный целитель решил ненадолго оставить пациента одного, надеясь, что через некоторое время тот все же придет в себя. На выходе из лазарета его встретил хмурый Лю Цингэ со скрещенными на груди руками. От Лорда Байчжань дурно пахло протухшими морепродуктами: он так и не сменил одеяния и не помылся с момента, как вернулся на Цанцюн с отбивающимся шисюном на руках. Но этот запах нисколько не смущал Му Цинфана, поскольку состояние шисюна сейчас гораздо важнее.

— Как он?

— Видимых повреждений нет, — ответил Му Цинфан. Будь у него возможность осмотреть шисюна не с расстояния в чжан, он, разумеется, сказал бы больше. — Что с ним случилось?

Лю Цингэ нахмурился, отвел взгляд.

— Упал в море. И, вероятно, подвергся миражу монстра-моллюска.

— Миражу? — Му Цинфан задумчиво потер подбородок. Признаться честно, это объяснило бы всё.

— Может ли он... — Лю Цингэ прочистил горло, — все еще находиться под влиянием той твари?

— Боюсь, у этого скромного целителя нет ответа на этот вопрос, — выдохнул мужчина. — Сейчас шисюну нужен отдых. Я присмотрю за ним.

В это же время по Цинцзин разнеслась радостная весть: Ло Бинхэ вернулся.

__________________________________________________

Прим.автора: Моллюск, описанный в главе, действительно есть в китайской мифологии, звать его шэнь (или чэнь), часто появляется в виде дракона, может наслать мираж. Я представляю его себе как огромную улитку, и, поскольку я не нашла способов его убийства в китайской мифологии, Лю Цингэ просто пронзает его сердце (у большинства улиток сердце действительно находится на спине под панцирем, иногда около "хвоста" или типа того)