Сломанный

Шэнь Цинцю стоял, чуть зайдя за спину Юэ Цинъюаня, и медленно обмахивался раскрытым веером, прикрывавшим нижнюю часть лица. Глядел на товарищей по мечу, пытающихся перекричать друг друга, устало; закатил глаза, жалея, что не может заткнуть уши или удалиться из главного зала Цюндина, собравшем в этот вечер всех горных лордов вместе. Уловил тихий вздох – Юэ Цинъюань безуспешно пытался вникнуть в суть дела, но голос его тонул в поднявшемся гуле, блекли попытки привлечь внимание и успокоить лордов.

Юэ Цинъюань поднял правую руку, прося тишины. На человека (а по совместительству – виновника торжества), стоящего поодаль со скрещенными на груди руками, не смотрел. Зато Шэнь Цинцю от этой надменной мелкой фигуры взгляда не отрывал, за каждым его малейшим действием следил, старался краем уха уловить всё, что он шептал своему верному щенку за спиной – Ло Бинхэ, который привел этого человека на Цанцюн, улыбался надменно, и от одной этой улыбки в жилах стыла кровь. Шэнь Цинцю помнил её – так улыбался его бывший ученик, прежде чем с противным хрустом вырвать ему руку.

Шэнь Цинцю скривился, отвернулся на мгновение – в какой-то момент успел пожалеть, что не видел сейчас лица Юэ Цинъюаня, который (он точно знал) тоже не хотел здесь находиться. Слишком измотаны оба были вчерашним вечером и сегодняшним утром, после подобных откровений ничего не хотелось так сильно, как разойтись по домам, завалиться на кровать в уличной одежде и проспать до следующего дня.

– Чжанмэнь-шисюн, вот уж наглость неслыханная! – возмутилась Ци Цинци, чей громкий голос заглушал остальные. – Этот юноша утверждает, будто бы он и есть настоящий Шэнь Цинцю!

Её товарищи по мечу поддакнули и в тон ей запричитали:

– Вот же перед нами стоит Шэнь-шисюн!

– Именно! Наверняка это дело рук того демона!

– Думает, будто мы поверим в эти бредни. Чжанмэнь-шисюн, ну скажи что-нибудь!

– Чжанмэнь-шисюн? – Шэнь Цинцю дернул его за рукав, вырывая из мыслей, заставил обернуться. Посмотрел на него не то жалобно, не то раздраженно, взглядом будто говоря: «Гони мальчишку взашей, Цинъюань, и пойдем отсюда». Но Юэ Цинъюань молчал, обратив свой взор на юношу с нелепо короткой стрижкой и веером, за которым прятал полуулыбку.

Юноша выводил из себя. Копировал его с удивительной точностью: жесты, мимику, взгляд, даже раздобыл откуда-то тоненький веер цвета цин и в тон ему одежды, поразительно походящие на те, что носил Шэнь Цинцю. Неужто в бамбуковой хижине хозяйничал, пока его не было?

Шэнь Цинцю чуть ли не сразу понял: юноша занимал это тело до него, но «настоящим» Шэнь Цинцю отнюдь не являлся (Шэнь Цинцю до тошноты хорошо знал собственный характер, и будь пред ним двойник из этого мира – он бы понял это). Возможно, дешевой копией, старательно пытающейся походить на оригинал, не более. Шэнь Цинцю, однако, не интересовало ни кем этот юноша был, ни куда дел настоящего Шэнь Цинцю из этого мира; своё место никому он уступать не собирался и был более чем уверен в том, что товарищи по мечу и Юэ Цинъюань на его стороне.

Юноша заговорил, и усталость накатила вновь. Ну неужели ему было так трудно ещё несколько дней оставаться мертвым? Почему он должен был явиться именно сейчас? Почему, в конце концов, Небеса столь неблагосклонны к Шэнь Цинцю?!

– Я говорю правду, – юноша сделал шаг, и стоящий за его спиной демон поддержал его, мимолетно коснувшись плеча рукой. – Месяц назад из-за искажения ци я оказался... в этом теле. А моё место занял некто, нагло мной притворяющийся!

Шэнь Цинцю лишь изогнул бровь, сдерживаясь от желания фыркнуть. При желании заткнуть его каким-нибудь трюком не составляло большего труда, но велик риск того, что при таком раскладе ручной пёсик с цепи сорвется (Шэнь Цинцю не понаслышке знает, насколько в гневе может быть страшен небесный демон, пускай и прирученный).

– И он повторяет это снова и снова!

Заявление юноши горные лорды воспринимали чуть ли не как личное оскорбление. Ведь в случае, окажись его слова правдой, это означало бы, что лорды дальше собственного носа не видят – о крепких братских узах меж ними больше не могло идти и речи, если любой желающий мог подменить их товарища по мечу и быть таковым.

– Это не демон, обычный человек. Мы тщательно проверили, прежде чем пускать его в зал собраний.

– Лучше бы вы проверили своего «Шэнь–шисюна», – вновь вступил юноша, нахмурившись. – Моим словам не верите, но утверждаете, что его слова – истина? – взглянул на Шэнь Цинцю. – Кто ты, черт возьми, такой?

Шэнь Цинцю захлопнул веер ударом о ладонь и вышел из-за спины Юэ Цинъюаня, который, кажется, до сих пор анализировал происходящее и только потому не произнес ни слова.

– Ты смеешь спрашивать меня об этом? – усмехнулся. – Ты смеешь ставить меня, мои слова и моё положение под сомнение лишь потому, что тебя сюда привёл твой звереныш?

Ло Бинхэ едва не шагнул вперед, но юноша остановил его жестом.

– Ни это тело, ни это место не принадлежат тебе. Расскажи честно всем, что притворялся мною весь этот месяц!

Шэнь Цинцю рассмеялся ядовито, сверкнув глазами зло.

– Кто ещё кем притворяется? Это место моё по праву, и единственный, кому здесь места нет, это ты.

«И я не собираюсь уходить лишь потому, что ты не сгинул окончательно, когда представилась возможность, а твой звереныш всё не желал с этим смириться».

Подойти к наглецу на шаг ближе он не решился, пёсик за спиной того выглядел так, словно был готов сорваться в любой момент и разорвать в клочья каждого, кто здесь находится. А присутствующие времени даром не теряли – вновь зазвучали наперебой голоса. Кто-то крикнул, что стоило бы докопаться до истины, кто-то юноше не верил совсем, подавляющее большинство хотело закончить поскорее этот фарс и вернуться на свой пик. И продолжался бы этот гомон вечно, если бы Юэ Цинъюань вновь не поднял руку, обращая на себя внимание. Подождав, пока голоса стихнут, обратился к юноше тоном, лишенным эмоций:

– Как тебя зовут?

От этого вопроса наглец опешил. С ответом он, однако, поспешил, но оказался перебит Юэ Цинъюанем:

– Я спрашиваю твоё настоящее имя. Будь предельно честен со мной и ответь: как тебя зовут и как ты оказался на месте Цинцю-шиди?

Шэнь Цинцю только махнул веером. По его мнению, лишние расспросы были ни к чему, юноше вместе с его щенком давно пора закрыть вход на Цанцюн. И всё же внимательного взора он от наглеца не отнимал, ожидая его ответа. Наглец меж тем метался внутренне, не будучи уверенный в том, что ему следует сказать – правду или ложь. Он на мгновение обернулся, встретился взглядом с Ло Бинхэ, набрал в легкие побольше воздуха и выдохнул.

– Моё имя Шэнь Юань.

Горные лорды удивленно ахнули (даже Ло Бинхэ и тот поразился); гул вновь охватил главный зал Цюндина. Назвавшийся Шэнь Юанем отвел взгляд, стоило Шэнь Цинцю победно ухмыльнуться. Даже в далеком детстве Шэнь Цинцю не назывался Юанем, и Юэ Цинъюань прекрасно об этом знал. Сможет ли наглец теперь с той же уверенностью утверждать, будто кто-то занял его место?

– Та лихорадка пятнадцать лет назад, – продолжил Юэ Цинъюань, – ты ведь именно тогда оказался здесь?

– Так ты всё знаешь?

– Нет. Хочу услышать от тебя.

Шэнь Юань вдохнул.

– Я оказался здесь не по своей воле, шисюн. Всё это время я жил здесь, и если бы не...

– Если бы не искажение ци, ты бы никогда в этом не признался, – прозвучал не вопрос – утверждение. Юэ Цинъюань не улыбался по-прежнему, голос его звучал тихо, тон – лишён всяких эмоций. Сцепленные за спиной в замок руки подрагивали – Шэнь Цинцю смотрел и почувствовал, как сердце замерло в груди на мгновение. С лица вмиг сошли все краски, стоило только понять: Юэ Цинъюань наглеца прогонять не собирается.

Дрожащими пальцами Шэнь Цинцю вновь раскрыл веер, обмахнулся им пару раз. Возможно, он просто ошибся. Возможно, Юэ Цинъюань сейчас прикажет непрошеным гостям убраться с Цюндина. Не может же он променять того, кого знал с самого детства, за кем всё же вернулся (пускай и не успел, не пришёл вовремя, но он вернулся), пожертвовав собственным совершенствованием, на это.

Но следующие слова Юэ Цинъюаня только подтвердили его догадку.

– Шэнь-шиди, рад тебя снова видеть.

«Предатель. Юэ Цинъюань, ты самый настоящий предатель».

Что-то внутри оборвалось. Захотелось покинуть ставшее за долю секунды душным помещение, запереться в бамбуковой хижине, в той обшарпанной комнате в борделе, затеряться среди бамбуковых листьев. Главное – бежать, бежать, бежать подальше от этого места, от этих людей.

Сколь слова Юэ Цинъюаня огорчили Шэнь Цинцю, столь они порадовали наглеца. Тот словно духом воспрянул, натянул на лицо улыбку (так знакомую и незнакомую одновременно горным лордам), рассказал всё от начала до конца: что был обычным человеком, что оказался в теле лорда пика Цинцзин совершенно случайно, что предыдущего хозяина тела не убивал, так уж получилось, что жил здесь пятнадцать лет и совершенно точно не хотел товарищей по мечу обманывать (сказал, что боялся: а вдруг не поверят, а вдруг выгонят, но идти-то ему особо некуда). Что не знал, что прежний Шэнь Цинцю вернулся, и подумал, будто его тело и впрямь занимает другой человек.

Как ни странно, в эти бредни поверили. Разумеется, не все. Нашлись и те, кто слова юноши поставил под сомнение, но с помощью нехитрых талисманов, позволяющих уличить человека во лжи (один из пиковых лордов полтора шичэня потратил на поиски нужного талисмана, но правда стоила того). И Шэнь Цинцю, вынужденный за этим наблюдать, стиснул зубы до скрежета, до треска сжал в руках деревянный веер.

Стало быть, разобрались. А дальше что? Потребуют, чтобы Шэнь Цинцю покинул пост и уступил место добренькому и миленькому Лорду Пика Цинцзин, которого они знали последние пятнадцать лет?!

– Так вас теперь двое? – спросил Лю Цингэ.

– Нас не двое, – Шэнь Цинцю закатил глаза и поспешно скрылся за веером, не отрывая взгляда от довольного чрезмерно наглеца. – Он всё ещё является самозванцем.

– Ну-ну, Шэнь-шисюн, не ревнуй, – посмеялась Ци Цинци, разряжая обстановку. Остальные тут же подхватили её смех.

– Шисюн, мы и тебя очень ценим!

Шэнь Цинцю в стороне не остался и посмеялся тоже.

– Шимэй, я ни в коем случае не посмею ревновать, – он закрыл веер ударом о ладонь и взглядом обвел товарищей по мечу. – Мне просто интересно: неужели за столько лет ни у кого из вас не возникло сомнений, что он – это не я? – смех стих. Шэнь Цинцю хмыкнул, взглянул на Юэ Цинъюаня. – Даже у тебя, Чжанмэнь-шисюн?

Легкая улыбка на губах Юэ Цинъюаня дрогнула.

– Шиди, я...

Он сделал шаг, протянул к нему руку, но Шэнь Цинцю ударом веера откинул её. Какой смысл в его оправданиях? Шэнь Цинцю уже знал ответ. Знал, что никто в здравом уме никогда не станет выбирать его, никогда не встанет на его сторону.

– Шиди, постой, прости, я...

– Хватит! – крик Шэнь Цинцю эхом прошелся по главному залу. Он выдохнул: – извиняться... – и поплелся к выходу. Однако в дверях, к своему удивлению, столкнулся с запыхавшемся Шан Цинхуа, выглядевшим так, будто раза три оббежал весь хребет. Этого ещё не хватало! – Скройся с глаз, жалкая крыса! – рявкнул он, сталкивая шиди с дороги.

Шан Цинхуа вздрогнул, когда дверь позади с грохотом закрылась, и ошарашенно взглянул на товарищей по мечу.

– П-простите, я, кажется, слегка задержался. Что я пропустил?

***

Шэнь Юань протяжно выдохнул, стоило всему этому фарсу завершиться, а горным лордам – засобираться на свои вершины после утомительно долгих разбирательств. Собственное ханьфу теперь оказалось на два-три размера больше, так что приходилось при ходьбе поднимать подол и чуть засучить рукава, ибо столь же высоким ростом, как лорд пика Цинцзин, Шэнь Юань похвастаться не мог. Оказавшись вновь в мире новеллы, Шэнь Юань первым делом избавился от одежды: объяснять людям древности, почему на его плотной рубахе изображена полуголая дева с большими глазами, не хотелось совершенно, лишние подозрения сейчас явно ни к чему. Несчастные две купюры, что утром перед выходом дал отец, спрятал в мешочек цянькунь – современную одежду он своевременно сжег, а деньги отчего-то сжечь было жаль, ведь это последнее, что у него осталось от семьи.

На должное прощание времени не было: Шэнь Юань опешил, когда Ло Бинхэ явился за ним из странной бреши, прорезающей воздух, и позволил утянуть себя в мир новеллы. Лишь после вспомнил о семье, но было слишком поздно – брешь уже затянулась, а Шэнь Юань очутился с Ло Бинхэ в одной из комнат Цветочного дворца.

Жалел ли он? Ни капли. Главное – Ло Бинхэ наконец рядом, улыбается счастливо, Система не проедает мозг противным писком, а остальное можно пережить.

– Так ты не знал, что он – оригинал? – спросил Шан Цинхуа удивленно.

– Откуда бы мне знать об этом? – Шэнь Юань крутанул в руках расписной веер – не самый любимый и удобный в его коллекции, но за неимением большего грех жаловаться. Нин Инъин по просьбе Ло Бинхэ ранее днём просто захватила из бамбуковой хижины первый попавшийся веер вместе с одеяниями. На вопрос, где же пропадает хозяин этой самой хижины, только качнула головой, мол, Юэ-шибо и Лю-шишу как раз заняты его поисками. – Я думал, это какой-то попаданец из нашего мира, очередной фанат твоей писанины.

Шан Цинхуа рассмеялся.

– И ты наехал на самого Шэнь Цинцю с требованиями вернуть твоё тело?! Ха-ха! Братец, я всегда знал, что ты отчаянный! Впервые в жизни жалею, что пропустил собрание совета.

Его приподнятое настроение передалось и Шэнь Юаню. Он усмехнулся. Мимолётно глянул на Ло Бинхэ: тот послушно плелся рядом и, хоть и вслушивался внимательно в каждое слово, уловить нить разговора не мог.

– И что бы он мне сделал, этот ваш Шэнь Цинцю?

– Не надо его недооценивать, братец, – Шан Цинхуа поежился. – У меня от него всегда табун мурашек по спине. В юности его вообще только Чжанмэнь-шисюн сдерживать мог.

– Неудивительно. Сейчас, кажется, его и вовсе сдерживать некому. Не знаешь, где он пропадал последние дни?

Шан Цинхуа пожал плечами.

– Ходили слухи, что в борделе.

– В борделе?!

Не успел оригинал в теле обжиться, вновь взялся за старые привычки? Решил разрушить до основания репутацию, годами создаваемую Шэнь Юанем?

– Чего ты так встревожился, братец? Теперь же все в курсе, что вы два разных человека. А для оригинала пропадать в публичных домах было делом обычным, ты же знаешь.

Шэнь Юань вздохнул, устало потерев глаза. Самолёт всё же прав: это тело больше не принадлежало ему, а пытаться изменить оригинального злодея себе дороже.

– Знаю, – чуть понизив голос, он продолжил: – Характеристику персонажам он подпортил знатно. Мне теперь заново её восстанавливать, пока он нежится в объятиях красавиц?!

– Я заметил, – в тон ему ответил Шан Цинхуа. – Система грозилась штрафными санкциями, если я не верну всё, как было. И как прикажете быть, если он и на три ли к себе не подпускает? Не мог же я ему сказать «Шисюн, будь хорошим, для баланса вселенной прошу!»

Шэнь Юань рассмеялся.

В глубоких потёмках, переговариваясь по пути, трое дошли до Цинцзин. Лорд пика, к удивлению, в это время не спал, хотя адепты давно посапывали в общих комнатах. Заведя одну руку за спину, Шэнь Цинцю стоял на крыльце бамбуковой хижины, подобно ожившей нефритовой статуе, и медленно обмахивался веером, бесстрастно глядя на непрошеных гостей. Шан Цинхуа от его взгляда будто не по себе стало, и, пожелав всем «доброй ночи-утра-дня», он в мгновение ока ретировался с пика. Шэнь Юань на его побег только покачал головой.

– Что самозванец забыл на Цинцзин? – прозвучал холодный голос. Наверняка спугнуть хотел, но Шэнь Юань его не боялся, а Ло Бинхэ – уж тем более. Злой взгляд Владыки Цинцзин Шэнь Юань встретил с вызовом, приподнял подол одеяний и шагнул в сторону хижины. Шэнь Цинцю в этот момент чуть ли не шипеть на него начал, подобно уличному коту, защищающему свою территорию.

– Я имею полное право находиться здесь, – ответил Шэнь Юань, ни единым мускулом на лице не дрогнув. – Я ведь тоже являлся Лордом пика Цинцзин.

И, насколько он помнил временную линию новеллы, являлся им гораздо дольше, чем человек, стоящий пред ним.

– Никаких прав у тебя здесь нет, убирайся, – в усмешке приподнял уголки губ, нахмурился.

Шэнь Юань демонстративно сложил руки на груди. Отбирать бамбуковую хижину у его (законного) хозяина он не собирался, в планах было лишь взять на первое время пару вещей (любимый веер, подаренный Ло Бинхэ) и мешочек с деньгами, припрятанный в тумбочке.

– Ты понятия не имеешь, скольких усилий мне стоило занять это место. Этот мастер достиг всего сам, а не пришёл на всё готовое.

В ответ Шэнь Юань только приподнял бровь, деловито обмахнулся веером. Шэнь Цинцю его задеть пытался? Что же, тогда ему лучше не знать, сколько гневных комментариев накатал в порыве эмоций под главами с главным злодеем небезызвестный Непревзойденный Огурец!

– А разве ты сам не явился сейчас на «всё готовое»? Я пятнадцать лет выполнял твою работу.

Шэнь Цинцю усмехнулся.

– Мою работу? Мин Фань в четырнадцать справился бы со всем в разы лучше. Судя по бумагам, что я видел, твой удел состоял лишь в том, чтобы бесконечно есть и спать в моей хижине, а удел твоего щенка – рвать твои одежды, раз ты то и делал, что запрашивал денег на новые каждые две недели.

– А вот это явно не твоё дело, – Шэнь Юань в порыве злости сжал кулак, но с места не сдвинулся. Нападать безоружным на прославленного Владыку Цинцзин (пусть и с Ло Бинхэ под боком) было бы верхом глупости – нашинкует на фарш для маньтоу и не заметит. – На что и почему я трачу свои деньги.

Шэнь Цинцю хмыкнул.

– И на что ты надеялся, самозванец? – с громким хлопком закрыл веер. – Что я добровольно уступлю тебе своё место лишь потому, что ты, похлопав щенячьими глазками, заставил этих идиотов поверить тебе и принять?! Тебе удалось провести их, но меня обмануть тебе не удастся. Убирайся с моего пика вместе с этим демоническим выродком.

Шэнь Юань едва не поперхнулся воздухом от возмущения. Горя праведным гневом, он захлопнул веер, запрятал его куда подальше в рукав одеяний, по привычке потянулся за Сюя на поясе, желая нанести первый удар. Однако меч сейчас покоился в ножнах на поясе Шэнь Цинцю, а по меридианам отныне не текла плавно ци, на которую раньше Сюя покорно отзывался.

Плевать на меч! Шэнь Цинцю напыщенно стоял и смел сыпать оскорблениями, смел унижать того, кто заботился о нём на протяжении месяца, смел доводить его до слёз гадкими речами. Да будь он хоть трижды оригинал, обижать Ло Бинхэ никто не имеет права!

(Стоит упомянуть, что самого Ло Бинхэ слова Шэнь Цинцю задели лишь самую малость, в детстве и не такое доводилось получать в свой адрес от шицзуня).

– У него есть имя! И ты его прекрасно знаешь! – выдохнул, чувствуя, как от ярости краснеют щеки. – Хоть раз отнесись к нему по-человечески.

– Это демонический выродок, я не могу отнестись к нему по-человечески.

– Не. Смей. Его. Оскорблять! – отчеканил Шэнь Юань; яростный взгляд его, казалось, был способен в то же мгновение сжечь Шэнь Цинцю дотла.

Шэнь Цинцю в ответ рассмеялся ядовито.

– Я предпочел бы вновь остаться без конечностей, чем назвать звереныша по имени! Неужели ты добровольно отдался этому никчемышу? Как вообще эти идиоты могли подумать, что я в здравом рассудке соглашусь стать подстилкой демонического ублюдка?!

Шэнь Юань стиснул от гнева зубы.

Ло Бинхэ за его спиной легонько коснулся плеча, произнес тихо:

– Шицзунь, давай уйдем.

Шэнь Юань накрыл его руку своей, некрепко сжал, набираясь уверенности для дальнейшей перебранки. После подобного выпада со стороны Шэнь Цинцю отступать он не собирался.

– Ты считаешь себя лучше меня? Что ж, я хотя бы не измывался годами над беззащитным ребенком. А в том, что с тобой случилось, виноват не Бинхэ, а ты. Ты и твой дерьмовый характер с твоим дерьмовым языком, который ты не умеешь держать за зубами. Относись ты к Бинхэ хотя бы капельку лучше, ничего этого не случилось бы. Ты вырастил его таким!

Шэнь Цинцю нахмурился.

– Заткнись! Ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Относиться лучше?! Да я видеть этого выродка не мог! – с лица его вмиг сползли краски, лишь глаза, пылавшие злостью, налились кровью. – Я ненавидел этого ребенка. Меня злил один его беспомощный вид, злила его прилипчивость, злило, что он отчаянно ждал от кого-то помощи и не мог постоять за себя! Единственная моя ошибка заключалась в том, что я не добил его тогда, а столкнул в Бездну. Может, тогда бы он не поубивал кучу народа.

– Ты! Их убил ты! Своих шиди, шимэй, шисюна...

– Не смей! Чжанмэнь-шисюна сгубила собственная глупость и подлый трюк этого демона – вовсе не я!

Раздался лязг – Шэнь Цинцю вынул Сюя из ножен, наставил острие на Шэнь Юаня, крепко сжав рукоять. Ло Бинхэ, ни секунды не медля, закрыл собой возлюбленного.

– Шицзунь, хватит.

– Нет, Бинхэ, ты не понимаешь, – Шэнь Юань чуть подвинул Ло Бинхэ в сторону. – Он посмел довести тебя до слёз, он поливает тебя грязью, хотя ты так долго заботился о нём. Ему стоить быть благодарным хотя бы за это!

Шэнь Цинцю вновь громко засмеялся. Рука, сжимающая меч, опустилась вдоль тела; он внезапно зашелся в громком кашле. Побледнел болезненно, на лбу выступили капельки пота, грудь его вздымалась от частых вдохов; он отчаянно втягивал воздух приоткрытым ртом, чувствуя, как начинает задыхаться. Дело дрянь, дело дрянь, дрянь! Подрагивающими пальцами прощупал пульс на левой руке (Сюя с противным лязгом встретился с землей) – очередное искажение ци, вновь не смог себя сдержать от наплыва эмоций, позволил им завладеть собой. Торопливо выудил из рукава веер и, прикрывшись им, бросил:

– Пошёл ты на хер со своей заботой.

Кровь вдруг хлынула из его рта и носа, и Шэнь Цинцю, рукавом поспешно размазав её по лицу, пытаясь убрать, свалился без чувств.

– Бинхэ! Зови Му Цинфана!