30 Between heaven and earth
Они вышли из аэропорта, не сказав ни слова о билетах, о Нью-Йорке, о том, что ждёт их завтра. Миланское утро обняло их тёплым ветром, пока они молча шли по пустынной парковке, пальцы едва касаясь друг друга — будто боялись, что при более тесном контакте этот хрупкий момент рассыплется, как сон.
— Куда? — наконец спросил Дима, когда они остановились посреди тротуара.
Алина посмотрела на него — по-настоящему посмотрела впервые за много лет. Новые морщинки у глаз, шрам на подбородке, которого раньше не было, следы усталости под глазами. Но взгляд — всё тот же.
— Не знаю, — призналась она. — Просто... не в отель.
Он кивнул, достал телефон, вызвал такси.
— Тогда поедем туда, где я жил последний год.
Маленький домик на окраине Милана, утопающий в виноградниках, оказался полной неожиданностью.
— Ты... живёшь здесь? — Алина замерла на пороге, осматривая белые стены, заросший сад, веранду с видом на холмы.
— Давно бросил съёмные квартиры, — он прошёл внутрь, оставив дверь открытой. — Здесь тихо. Можно думать.
Интерьер был минималистичным: гитара у камина, стопки книг по психологии и музыке, чёрно-белые фотографии Италии на стенах. Ни бутылок, ни следов беспорядка. Только на рояле стояла одинокая рамка — они с Сережей на каком-то фестивале, оба загорелые, смеющиеся.
Алина подошла к окну. Отсюда открывался вид на бескрайние виноградники, золотые под утренним солнцем.
— Красиво, — прошептала она.
— Да, — ответил он, но смотрел не на пейзаж.
— Почему ты пришёл на показ? — спросила она, не оборачиваясь.
За её спиной раздался тяжёлый вздох.
— Сережа сказал, что ты будешь там. Я... не собирался подходить. Просто хотел увидеть.
— Увидеть что?
— Что ты счастлива.
Она резко обернулась.
— И?
Дима стоял посреди комнаты, руки в карманах, солнечные блики играли на его скулах.
— Ты была прекрасна. И да — ты выглядела успешной, уверенной, сильной. Но счастливой... — он покачал головой. — Нет.
Алина сжала кулаки.
— А ты? Ты счастлив?
Он медленно пересёк комнату, остановился в шаге от неё. Запах бергамота и чего-то тёплого, древесного.
— Нет. Но я научился быть... спокойным. Это уже что-то.
Она кивнула, опустила глаза.
— Алина... — он осторожно взял её руку. — Я не прошу...
— Я знаю, — она перебила его. — Ты уже написал.
И вдруг она почувствовала, как что-то внутри — то самое холодное, окаменевшее место — дало трещину.
— Я не могу просто взять и простить, — голос её дрогнул. — Не сейчас. Может быть, никогда.
Дима кивнул, не отпуская её руку.
— Я понимаю.
— Но... — она сделала глубокий вдох, — я могу попробовать начать заново. Если ты...
Он не дал ей договорить — просто притянул к себе, обнял так крепко, что у неё перехватило дыхание. И она почувствовала, как его сердце колотится где-то под рёбрами — часто, неровно.
— Спасибо, — прошептал он ей в волосы.
За окном миланское солнце поднималось выше, окрашивая виноградники в золото. Где-то вдали звонили колокола.
Алина закрыла глаза и впервые за много лет позволила себе просто быть. Без масок, без защиты, без Angel Wings.
Просто — Алина.
Та, что когда-то верила в ангелов.
Может быть, ещё не слишком поздно начать верить снова.