29 White roses
Миланские утра пахли свежесваренным кофе и дорогой кожей. Алина стояла у окна своего номера в бутик-отеле, разглядывая рассвет над Дуомо. Сегодня должен был состояться ее отъезд — самолет в Нью-Йорк, новые переговоры, новая жизнь.
На столе лежал конверт. Толстый, кремовой бумаги, без обратного адреса. Она заметила его, вернувшись с приема, но не стала открывать — слишком устала, слишком много было эмоций после той встречи.
Теперь, при свете утра, она провела пальцами по гладкой поверхности. Внутри оказалась фотография — они с Димой на каком-то летнем фестивале, оба загорелые, смеющиеся, он с гитарой за спиной, она с венком из ромашек в волосах. И записка:
Я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты знала — тот парень на фото все еще существует. Где-то внутри.
Ни подписи, ни номера телефона. Только маленькая засушенная ромашка в уголке.
Алина медленно опустилась в кресло. Сердце бешено колотилось — будто предупреждая, что если она сейчас не остановится, то уже никогда не сможет вернуться к той холодной, идеальной жизни, которую построила.
Телефон зазвонил.
— Мэм, ваш лимузин подан, — сообщил портье.
Она посмотрела на чемоданы, на билеты, лежащие рядом, на фотографию в руках.
— Скажите, пожалуйста... — голос внезапно сорвался. — В отеле Meridien... там останавливается господин Кай?
Пауза на другом конце провода.
— Да, мэм. Но он выехал около часа назад.
— Куда?
— В аэропорт, кажется.
Она резко встала, почти опрокинув кресло.
— Отмените мой лимузин. И вызовите мне такси. Срочно. Почему она решила поехать к нему? Потому что за все время, она его не разлюбила, не смотря на все то что он сделал, она его любит. Прошло достаточно времени, в глубине души она его уже постила.
Аэропорт Мальпенса.
Она бежала по терминалу, не обращая внимания на удивленные взгляды. Черные волосы развевались за спиной, каблуки больно впивались в ноги.
— Рейс DL417 Нью-Йорк, началась посадка, — объявили по громкой связи.
Алина остановилась у стойки регистрации, задыхаясь.
— Мне нужен... господин Кай... Дима Кай...
Сотрудница аэропорта посмотрела на нее с удивлением.
— Борт уже закрывается, мэм.
— Пожалуйста! — в голосе Алины прозвучала мольба, которую она не слышала сама уже много лет. — Это... это очень важно.
Женщина что-то проверила в компьютере.
— Кажется, он уже прошел на посадку. Но...
Алина не дослушала. Она рванула к выходу на посадку, к стеклянным дверям, за которыми уже выстраивалась очередь на проверку.
И тогда она увидела его.
Он стоял, разговаривая по телефону, с рюкзаком за плечами — таким обычным, таким знакомым.
— Дима!
Ее крик перекрыл шум аэропорта. Люди обернулись. Он тоже.
Их взгляды встретились через толпу.
Алина не знала, что будет говорить. Останься? Прости меня? Я все еще люблю тебя?
Но слова оказались не нужны.
Он уже шел к ней — сначала шагом, потом почти бегом. А она стояла, сжимая в руках ту самую фотографию, и вдруг поняла, что плачет.
— Ты... — он остановился в шаге от нее, будно боясь, что она исчезнет. — Ты здесь.
— Да, — прошептала она.
— Почему?
Алина глубоко вдохнула.
— Потому что... потому что я тоже хочу верить, что та девушка с фотографии все еще существует. Где-то внутри.
Дима медленно протянул руку, коснулся ее щеки, смахнул слезу.
— Я так по тебе скучал, — его голос дрогнул.
Она закрыла глаза, почувствовав его прикосновение.
— Я знаю. Я тоже.
Громкоговоритель объявил последний вызов на их рейс.
— Мы... — он посмотрел на выход. — Мы можем опоздать.
Алина улыбнулась сквозь слезы.
— Уверена, найдется другой самолет.
И когда он обнял ее — крепко, как будто боялся, что она передумает — она вдруг вспомнила название своей коллекции.
"Fallen Angels".
Но, возможно, даже упавшие ангелы заслуживают второго шанса взлететь.