28 Angel's wings
Год перемен. Год метаморфоз.
Дима больше не узнавал свое отражение в витринах — и в этом была странная свобода. Тот парень с мутными глазами и вечно дрожащими пальцами остался где-то в другом времени, вместе с пустыми бутылками, разбитыми телефонами и чужими подушками, на которых он находил рыжие волосы, не принадлежавшие ей. Перелом наступил в ту ночь, когда он проснулся в ванной чужой квартиры с окровавленными костяшками и вдруг ясно осознал: дальше — только смерть.
Теперь его утро начиналось с ледяного душа и двадцати отжиманий. День проходил между студией звукозаписи и кабинетом психотерапевта. Вечером — группа поддержки, где люди с такими же пустыми глазами рассказывали свои истории. Иногда появлялся Сережа, приносил кофе и новости из мира музыки. Они избегали одного имени, но оно висело в воздухе между ними — невидимое, но осязаемое.
Алина больше не носила каштановые локоны. Ее волосы стали черными и прямыми, как лезвие ножа. "Angel Wings" — серебристой нитью вышивалось на этикетках ее одежды. Когда первый бутик открылся в Париже, Сережа, случайно увидев витрину, долго стоял как вкопанный, но не позвонил ни ей, ни ему.
Она никогда не призналась бы, почему выбрала это название. Возможно, из-за той глупой песни, которую он написал для нее когда-то. Или потому, что после всего, что случилось, вера в ангелов казалась такой же наивной, как вера в честность его слов.
Ее платья носили голливудские звезды, ее имя мелькало в списках самых влиятельных дизайнеров года, ее лицо с холодной улыбкой смотрело с обложек глянца. Она построила идеальную жизнь — точную, выверенную, защищенную от любых неожиданностей.
Но иногда, в перерывах между показами, когда в отеле наступала тишина, ее пальцы сами набирали в поиске...
Нет.
Она резко закрывала ноутбук.
Милан. Неделя моды.
За кулисами царил организованный хаос — визажисты поправляли макияж моделям, стилисты закрепляли последние детали, ассистенты бегали с рациями. Алина в безупречном черном костюме собственного дизайна наблюдала за подготовкой. Ее новая коллекция — "Fallen Angels" — была ее самой личной работой: кожаные плащи с прорезями, напоминающими шрамы, платья с вышитыми на спине крыльями, которые казались обожженными по краям.
— Пять минут до начала, — прошептал кто-то ей на ухо.
Она кивнула, проверяя последние детали. В этот момент ее ассистентка торопливо подошла:
— Список VIP-гостей первого ряда. Вам стоит взглянуть.
Алина машинально пробежала глазами по листу — и вдруг замерла.
Дима Кай.
Он не должен был быть здесь. Он не появлялся на светских мероприятиях уже больше года. Ее пальцы непроизвольно сжали бумагу.
— Все в порядке? — спросила ассистентка.
— Да, — она резко выпрямилась. — Начинаем.
Когда занавес поднялся и первые модели вышли на подиум, Алина украдкой взглянула в зал.
Он сидел в первом ряду — в темно-сером костюме, без привычных украшений, с новой стрижкой. Таким... взрослым. Таким незнакомым.
И в тот момент, когда модель в платье с обугленными крыльями проходила мимо него, он поднял голову — будто почувствовал ее взгляд.
Их глаза встретились через толпу, через музыку, через года.
Алина первой отвела взгляд.
После показа, на официальном приеме, она принимала поздравления, улыбалась фотографам, обменивалась дежурными фразами с покупателями. Вся — холодное совершенство.
— Ваши ангелы прекрасны, — раздался за ее спиной голос.
Она узнала бы его из миллиона.
Обернувшись, Алина увидела его стоящим на почтительном расстоянии — без бокала в руках, без привычной уверенности в позе.
— Спасибо, — ответила она ровным тоном.
Он смотрел на нее так, будто пытался найти в этой женщине с безупречным макияжем и стальным взглядом ту девушку, которая когда-то смеялась, запрокинув голову.
— "Angel Wings"... — произнес он задумчиво. — Я помню, ты говорила, что ангелы — это...
— Просто коммерческое название, — резко перебила она.
Дима медленно кивнул.
— Я понимаю.
И в этот момент она поняла — он действительно понимает. Понимает все: и название, и коллекцию, и почему она до сих пор носит тот дурацкий браслет, который он подарил ей на двадцатилетие.
Тишина между ними стала почти физической.
— Я хотел сказать... — начал он, но в этот момент к Алине подошел главный редактор Vogue, горячо поздравляя с успехом.
Когда она снова обернулась, его уже не было.
Только на столике рядом остался след от бокала — конденсат стекал по стеклу, как слезы.
И где-то глубоко внутри, в том месте, которое она считала наглухо закрытым, что-то дрогнуло.
Но это ничего не значило.
Ровным счетом ничего.