20 New horizons
Тёплый вечер перед отъездом. В квартире царил творческий хаос — эскизы Алины покрывали каждый свободный сантиметр, образцы тканей висели на дверях, а булавки, словно маленькие предатели, находили самые неожиданные места — включая Димины тапочки. Но вместо раздражения он смотрел на её увлечённость с восхищением, особенно когда она, с перепачканными в краске руками, страстно объясняла концепцию своей дебютной коллекции.
— Это будет не просто одежда, — её глаза горели тем особенным огнём, который заставлял его сердце биться чаще. — Это материализованные эмоции. Видишь этот шов? Он как шрам после расставания. А этот переход цвета — как чувства, которые нельзя выразить словами.
Дима слушал, облокотившись на спинку её стула, его пальцы невольно касались её плеч, скользили по шее, задевали кончики волос. Он завтра уезжал. На месяц. И этот вечер казался последней каплей перед разлукой.
— Выпьем? — предложил он, доставая бутылку красного вина, которую припас специально.
Алина кивнула, откладывая карандаш. Они устроились на полу, среди разбросанных эскизов, прислонившись спинами к дивану. Вино лилось легко, разговор тек плавно — о туре, о её проекте, о том, как они будут скучать.
Но с каждым глотком расстояние между ними сокращалось. Его пальцы находили её запястье, её смех становился тише, глаза темнели. В какой-то момент Дима взял её бокал и поставил рядом со своим, не отрывая взгляда.
Их губы встретились без слов — сначала медленно, пробуя, вспоминая вкус друг друга. Потом жадно, с нарастающей потребностью. Его руки скользнули под её блузку, её пальцы впились в его волосы.
Они не пошли в спальню. Остались там, на полу, среди эскизов и тканей, в свете единственной лампы. Его губы спускались по её шее, оставляя горячие следы, её ноги обвились вокруг его талии. Одежда мешала, сбрасывалась небрежно, куда-то в сторону.
Когда он вошёл в неё, Алина закинула голову назад, её дыхание смешалось с его. Они двигались в унисон, как будто пытались запомнить каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон. Его пальцы сплетались с её, прижимая ладонь к полу рядом с разорванным эскизом.
Он говорил ей что-то на ухо — шёпотом, прерывисто, но она не разбирала слов. Только чувствовала. Жар его кожи. Дрожь в его руках. Как его тело покрывалось потом, как его сердце билось в унисон с её.
Они не торопились. Растягивали каждый момент, каждый поцелуй, каждый толчок. Пока волна не накрыла их одновременно, заставив Алину вскрикнуть, а Диму — прижать её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет.
Потом они лежали, дыша неровно, её голова на его груди, его рука на её спине. Никто не говорил ни слова. Всё, что нужно было сказать, уже прозвучало без звуков.
На следующий день он уезжал. Но этот вечер, этот момент — он оставался с ними. Как обещание. Как начало чего-то нового.