Глава 4. «Пеплом по ветру» [4]
Заметив такое с детства знакомое поведение сестры Клаус не придумал ничего лучше, чем в один момент взять и наклониться на уровень её детского лица и с самой успокаивающей улыбкой, которую он только имеет, попытаться словить ответный взгляд ее чёрных глаз. Дина от таких действий немного опешила, ведь была уверена, что Клаус оставит её в покое сразу же, но ошиблась: мужчина и не думал уходить. Просто стоял перед ней, согнувшись под углом в девяносто градусов, придерживая себя руками за колени и рассматривал россыпь из редких веснушек на бледных щеках.
— Эй, Клаус, — прозвучало в напряженной тишине, и девушка поспешила повернуть голову на источник шума, едва не задевая брата своим носом. — Она тебе не новая бутылка виски, чтобы так её рассматривать.
В пятнадцати футах от скамьи материализовался Пятый, как всегда невозмутимо спокойный. Форма Академии, состоящая из школьных шортиков и пиджака сидела на нем как влитая, что было вполне логично, учитывая его примерный возраст. Своей последней фразой он явно давал понять, кому сейчас принадлежит их сестра.
— Милый мой Пятый, — мужчина повернул голову в его сторону, и на его лице проскользнула широкая, но не настоящая, улыбка, — я не смотрю на новую бутылку виски, я её выпиваю: с жадностью и до самого дна.
Пятый брезгливо поморщился, явно представляя в голове совсем иную картину, на что Четвертый лишь беззаботно хлопнул себя по двум коленям, соизволив наконец распрямиться. Девушка облегчённо выдохнула, видя как назойливый брат удаляется в противоположном направлении.
Церемония прощания должна была вот-вот начаться, но семейству Академии не хватало ещё одного человека для целостности картины. И этот самый человек сейчас появился в дверях. Ваня, потерянным ходом направляясь сюда, принялась с ходу извиняться за своё опоздание.
Лютер кинул на неё быстрый взгляд, который сопроводился утвердительным кивком, что значило, что мужчина, как самый главный по его меркам принял её извинения. Диего лишь раздражённо фыркнул наблюдая за ним и отвел взгляд на окна второго этажа.
Дождь забарабанил по крыше ещё сильнее, вынуждая присутствующих как можно скорее начать церемонию. В воздухе уже повис приятный запах влаги и намокшей земли. Дина вдохнула его как можно глубже, ощущая как аромат расползается по каждой клеточке её тела. Сарафан превратился в один сплошной кусок мокрой ткани, которая теперь мешала девушке согреться, а босые ноги начало немного покалывать от холодных капель дождя.
— Долго собираешься там сидеть? — голос Пятого был не теплее резких порывов ветра.
— Сколько потребуется, — девушка поежилась от холода, боковым зрением ловя на себе хмурый взгляд зелёных глаз, поэтому поспешила добавить. — Тебя это не касается.
На эту фразу парень громко цокнул языком и сжав руки в кулаки переместился вплотную к скамейке. Не то, чтобы его сильно заботило состояние сестры, просто если она таким образом собирается избежать условий его сделки — может даже не надеяться. Ему наплевать заболеет она сейчас или нет, ей же в любом случае придётся помогать ему — хочет она того или нет. Сбежать она могла только от Комиссии, ведь эта дура-Куратор не видит ничего дальше своих нарощенных ресниц. Но сбежать от него Дине вряд ли удастся.
Он выбьет из её головы всю ту дурь, которую она годами так бережно хранила, и которую отец так и не смог из неё вытянуть. Дина Харгривз, так и не познавшая вкус взрослой жизни рискует провалить своё задание, но Пять любезно поможет ей с этой проблемой. С этими мыслями он резко впился в сестру пятью пальцами, специально хватая ту за раненое плечо, и с лёгким нажимом потянул за собой. Вывернуть ей руку точно не входило в его планы, а вот доставить неприятные ощущения стоило.
Дина от такого наглого действия кинула на затылок брата испепеляющий взгляд, пальцами пытаясь ослабить его хватку, а потом и вовсе скинуть вроде бы худую, но крепкую руку, но от неожиданности успела только просунуть ноги в утонувшие в воде мокасины, как её тело уже подняли с мокрой скамьи.
Пять победно ухмыльнулся, поворачиваясь лицом к девушке и ловя на себе бушующие искры её глаз. Он опять прикоснулся к ней без разрешения. Опять сделал ей больно.