Глава 4. «Пеплом по ветру» [3]
Когда девушка окончательно промокла и была уверена, что уже точно заболеет, на поляне появился Клаус с ярко розовым девчачьим зонтиком, который он без особого энтузиазма крутил в руках. Мужчина был в какой-то странной одежде, и Дина готова была поклясться, что на нем помимо других чёрных тряпок висела и кожаная женская юбка. И чем ближе он подходил, тем меньше сомнений в ней оставалось. Сам Клаус был в каком-то подавленном состоянии, будто не спал несколько дней подряд. Впрочем, так оно и было. Призраки мешают спать похлеще любых соседей, а в придачу к этому ещё и ломка от наркотиков, которые он не принимал всё это время.
Мужчина, как бы сам прекрасно понимая последствия своей вредной зависимости пытался завязать, но попросту не смог. Тогда он решил не показывать этого своим родственникам, притворяясь, что с ним всё хорошо и он давно забыл про это гиблое дело, и если всем остальным было откровенно плевать на такое состояние брата, то ЛжеПять в свою очередь на это тихо ужаснулась. Ещё в детстве, когда из её окон была видна неплохая часть склепа, она каждую ночь отчётливо слышала оттуда болезненные крики своего брата. Отец регулярно закрывал там Четвертого, тем самым пытаясь облагоразумить его, но сам того не понимая или скорее не обращая должного внимания, делал ребёнку только хуже. Действие наркотиков помогало Клаусу первые несколько часов, а после мертвецы просто сводили его с ума. Сейчас же Клаусу захотелось прийти к папочке на похороны абсолютно трезвым. Черт бы побрал этого старика. Хотя, уже побрал. И Клаус резко утонул в фальшиво-хриплом смехе.
Дина вздрогнула от сорванного голоса брата и невольно сжала ткань своего сарафана в руке.
Четвёртый, наверное, был единственным человеком, за которого Дина до сих пор искренне переживала и видеть его в таком состоянии просто не могла, ведь для неё он был той единственной звездой в ночном небе, а ярким звездочкам было свойственно быстро угасать, но принимать это она категорически отказывалась.
Резко прикрыв глаза, Дина проглотила болючий горлу ком. Воспоминания всегда были живой раковой клеткой в её голове и проматывая их вновь и вновь она лишь неосознанно стимулировала её рост.
В это же время Клаус проходя мимо сестры улыбнулся ей уголком губ, мол: «я в порядке, это не стоит твоих переживаний», но даже этот примитивный жест вышел слишком натянуто. Тогда мужчина решил протянуть ей свой зонт, но как только он открыл его — зонт от сильного ветра унесло куда-то вдаль. Даже не повернувшись в его сторону, Клаус всего лишь виновато вздохнул, смотря в уже отсыревшие по виду глаза напротив. Она все поняла и так же натянуто улыбнулась в ответ попытавшись увести свой взгляд, чтобы ненароком не расплакаться. Стало стыдно за свою неприкрытую эмоциональность.
Да, ей было больно видеть родственников такими морально уничтоженными, но она не должна показывать свои слезы в их присутствии. Даже если где-то в глубине души она понимала, что, возможно, видит их в последний раз.