Глава 1. «Отблески прошлого» [1]
Запах.
Тот странный запах горелой резины и гниющей изнутри плоти смешанный воедино. Он медленно, будто насмехаясь, проникает прямиком в твою голову, сводя с ума. Плотным туманом обволакивая всё внутри, он надменно заставляет вернуться в реальность, оголяя все пять чувств до предела.
Дина открыла веки так резко, что перед ней заплясали черные круги. Сфокусировать взгляд не вышло: абсолютно всё перед глазами было затянуто какой-то серой дымкой. Списывая всё на последствия только что предположенного обморока, Харгривз не спешила принимать каких либо дальнейших попыток подняться, поэтому просто осталась лежать на полу, распознавая свои ощущения.
Определенно, она была жива, потому что только живой человек может пожалеть о том, что все еще не мертв. Умирать, как оказалось, намного приятнее, чем годами развязывать тугой узел на своей шее, касаясь ногами шаткой табуретки. Именно по этой причине, она несколько томных минут гневно проклинала всех за свою тяжелую судьбу:
«Чертов больной ублюдок» - язык будто онемел не смея произнести и слова, поэтому ей пришлось наслаждаться лишь своими язвительными мыслями, которые постепенно заполняли голову. - «Наплевал на свою жизнь, так ещё и угробил жизни своих детей. Если бы мы только встретились, любимый папочка, я бы без сомнений всадила нож в твою дряхлую шею. Этому же ты меня учил? Клянусь, я бы с истинным наслаждением смотрела как ты задыхаешься в своей же грязной крови со злостью хрипя мой номер, ведь ты так и не удосужился дать мне человеческое имя».
Мысли вихрем неслись в голове, отдалённо напоминая суровую метель в середине декабря. От собственных же слов в глазах зародился нездоровый огонёк.
Месть.
Она была такой желанной, как самое запретное блюдо, которое мама всегда готовила по праздникам. Черт, Дина жила этой единственной жалкой целью в своей не менее жалкой жизни. Цель, которая заставила её бороться вместе с дрожью в коленях и кровавыми подтеками на запястьях, ведь мысль об убийстве собственного отца была столь жадным, но таким нужным в тот момент глотком воздуха. Она не сдастся, не прекратит эту одностороннюю борьбу с призраками своего прошлого, пока тело Реджинальда Харгривза замертво не падёт к её кровавым ступням.
Кисти непроизвольно сжались в кулак, выражая всю пылающую в ней решимость. Мысль, звучавшая как призыв к действию «прикончи собственного отца в кратчайшие сроки, или прикончат уже тебя» наполняла каждую клетку ее тела мотивацией. Её уже давно посещали мысли о том, что этот костлявый старик не проживёт долго, а времени у неё самой было в обрез. Дина сжала губы в тонкую полоску, плотно прижимая ряды белоснежных зубов друг к другу
Надо бы поторопиться — задержусь хоть на мгновенье, и смерть от старости зайдёт к нему в гости раньше меня.
Только бы она знала, что уже поздно бежать.
Слишком поздно.
Она опоздала.
С небывалой решимостью ЛжеПять принялась подниматься с пола. Каждый миллиметр тела ныл от незаметно просыпающейся боли, но Дина не обращала внимания. В её голове горел лишь единственный огонь задачи, которую надо выполнить. Идеально запрограммированная машина. Отец знал как воспитать из детей настоящих убийц, настолько безжалостных, что от одной мысли об этом у обычного человека наворачивались слезы на глаза.
Больше никогда в жизни не стану плясать под его дудку.
Дина и так ждала слишком долго - убить отца будучи ребёнком попросту не смогла бы, как минимум потому, что в Академии все ещё оставались её братья.
Да, она могла без особых усилий убить этого старика, ведь он не представлял для неё никакой угрозы, но вот Лютер, который одной рукой мог свернуть ей и без того слабую шею; или быть может, Диего, который одним ножом способен был отправить её прямо в Ад, представляли для неё огромную угрозу.
В любом случае, попытаться ей стоит, ведь смерти она больше не боится.
Посильнее сжав мышцы рук женщина оттолкнулась от пола, и с протяжным выдохом перевернулась на живот - так встать будет куда проще. Секундное замешательство, и Дина уже видит знакомый пол. Вроде бы такой обычный - деревянный, как и все другое время, но что-то с ним было не так.
Или это с ней что-то явно было не так.
Грудь поддалась вверх, рывками отрываясь от пола. Глухой звук заставил Дину вздрогнуть, и от него, точно по линии позвонка, словно пробежал электрический заряд. Прижав подбородок вниз к своим ключницам, женщина приложила максимум усилий, чтобы не закричать от нахлынувшего ужаса.
Глаза судорожно бегали от собственного тела до потрепанного кружевного лифчика, который сейчас мирно покоился под ней.
- Какого черта?.. - хриплый звук издаваемый лишь её сухими губами прошёлся по комнате, словно первый снег осел на недавно пожелтевшую траву.
Глухие удары сердца отдавали свой собственный ритм ей прямо в уши, а уровень адреналина в её крови лишь увеличился. Судорожные мысли сейчас только мешали, и единственное, что пришло на ум - резко оттолкнуться руками от холодного пола. От сего примитивного действия Дина упала назад, головой ударяясь о кровать. Перед глазами появились кривые разводы. Затылок неприятно засаднило, и на лице сразу же появились болезненные морщины.
Руки с долей отвращения бродили по своему новому телу так и не находя покоя. Дина же лишь раз кинув косой взгляд куда-то вниз поспешила поднять голову, не давая первым слезам выйти наружу. Губа предательски дрожала, выдавая хозяйку с головой.
Слезы.
Это прекрасное чувство, когда солёная капля медленно тянется вниз по твоей щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Изящно падая, во время прикосновения с тканью лёгкого девичьего сарафана она разлетается на сотни маленьких брызг. На душе сразу становится ничтожно пусто, но это все равно куда лучше, чем терпеть дикую боль, которая тяжёлым камнем тянет тебя ко дну.
- Почему?.. - первое слово вылетело из уст, почти сразу же испарившись в пространстве. - Почему именно я?.. За что же ты так со мной, Отче?! Я всего лишь хотела справедливости! Истинно желала вознестись над матушкой судьбой и подчинить её волю себе. Почему же ты всегда не на моей стороне?!..
Голос с каждым предложением становился все ниже, отчаянно срываясь на крик. Слезы рождались из глаз и тут же умирали, соприкасаясь с деревянным полом. На небе взошел ранний месяц, озаряя все вокруг своим мягким светом, от которого мокрые дорожки на щеках блекло переливались молочным свечением.
Чтобы не закричать от бушующих внутри неё чувств Дина прижала руку к своему рту, и со всей силой её маленьких зубов сомкнула на ней свою челюсть. Хотелось откусить себе кисть, выбить все свои зубы и в ночной тишине умереть от потери крови так глупо и отчаянно, как умирали первые хлопья снега, летящие с неба. Почему когда у неё наконец появился единственный шанс отомстить за все шрамы на своих запястьях, стереть наглое лицо своего отца с этой планеты жизнь снова надела на её эти железные наручники?
За все твои грехи
Спорить не было сил. Хотелось закричать от ужаса, твердить себе, что эти слова всего лишь грязная ложь. Она ни в чем не виновата! Всего лишь маленький потерявшийся ребёнок. Почему никто не спасает её? Все покинули эту израненную душу, оставили её гнить в этой темнице на целые века, пока все грехи наконец не будут подчистую смыты.
Дина честно пыталась бороться, но к таким поворотам судьбы она просто не была готова. Её маленький самодельный плот только что упал с огромного водопада.
— Что бы ты не делал, жалкое ты чудовище, — с различимой злобой прошептала девушка, размазывая свежую кровь по полу. — Я все равно найду тебя, слышишь? Тебе не скрыться! Знай, я убью тебя даже в таком обличии. Чего бы мне это не стоило.
Её кисти были полностью покрыты алой кровью, а от тела исходил невыносимый запах трупа, но это было ничто, по сравнению с её новым телом. У Дины была огромная сила воли, если она все еще не позволила себе сойти с ума.
Собственному телу было не больше пятнадцати.
Только сейчас эта фраза наконец обрела свой смысл.