Пролог. [3]
Прошло несколько долгих часов, но Дине они показались лишь секундой - внезапно нахлынувшее чувство острой тошноты заставило женщину нехотя приоткрыть наполненные свинцом веки. Волосы слиплись на голове, а по виску одиноко стекала капля липкого пота. Эта ночь была всего лишь одним звеном в этой огромной железной цепи.
Женщина готова была поклясться: стоит ей только закрыть глаза, перед ней вновь предстанет ужасающая картина.
Этот сон, буквально застывший на подкорке не перестаёт преследовать её изо дня в день. Он, как то самое чувство давней вины: с каждым годом набирает лишь новые обороты.
Впервые увидев его она утопала в бесчисленных попытках убежать, спрятаться, исчезнуть. Сделать все, чтобы от нее отстали, но сон всё повторялся с неизменной для него последовательностью.
Поначалу она считала, что сошла с ума, отрицала все возможные варианты, но это никак не помогло избавиться от преследующего её монстра. Прошло два долгих года, но этот чертов сон всё повторялся.
Временами казалось, что он не закончится и вовсе. Дина считала его своеобразным наказанием за все свои проступки.
Терпение девушки было на исходе: она почти прекратила спать, но полностью изнеможенный организм стал отключаться по своей воле, тем самым нарушая все планы женщины.
Следующим важным для нее шагом была попытка сжульничать. Харгривз вновь пыталась прибегнуть к запасным тропинкам этого опасного леса, но обмануть себя у нее не вышло - сознание было куда умней своей обладательницы.
В конце концов, после нескольких месяцев резких подъемов посреди ночи и горьких слез на подушке рано утром, девушка решила не убегать, не закрывать глаза на это, и встретиться со своим страхом лицом к лицу.
Нет, Дина не перестала бояться, но убегать уже просто не было сил.
Пять стадий принятия были окончены.
Отрицание
Гнев
Торг
Уныние
Принятие
Белый потолок в темноте казался мрачнее самого глубокого подвала. Тошнота была настолько сильной, что женщине начало казаться, что её вырвет прямо здесь, даже не дав дойти до ванны.
Ноги как по всевышнему приказу перестали слушать свою хозяйку, собственно как и остальные части её тела, поэтому до конца не понимая, что же, черт возьми, с ней творится, ЛжеПять начала умолять, чтобы это был не сонный паралич.
Только этого ей сейчас не хватало.
Значит ли это, что жизнь её так яро ненавидит?
Возможно и значит, но только если все время искать виновника. Дина же знала лишь одно: главный виновник всех её проблем - никто иной, как любимый папочка.
Приложив немало усилий, чтобы удержать себя и не свалиться обратно на кровать, Дина своими босыми ступнями ступила на пол, ватными руками отталкиваясь от кровати.
Встать у неё вышло, но триумф от этого продлился всего недолго: прошло каких-то жалких пять секунд, и женщина с характерным звуком свалилась на деревянный скрипучий пол.
Живот скрутило, будто сотни паразитов заживо сгрызали его изнутри. Ком в горле просился наружу, и Дине пришлось до хруста сжимать свою челюсть, дабы не вырвать содержимое желудка прямо здесь. Ко всему прочему добавились ещё и невыносимо жуткие боли, такие сильные, что женщина обреченно осознала: это конец.
Интересно, о чем люди думают перед самой смертью? Что же они чувствуют в эти прощальные секунды, когда их мозг просто умирает, не оставляя и шанса? Осознают ли они, что это их последний вздох, их последнее слово? Или же они не способны ничего почувствовать? Может, это всё же облегчение? Такое долгожданное, как первый глоток прохладной воды жарким летним днем?
Дина же не чувствовала ничего кроме адской боли, которая лезвием полоскала по нервам. Все кости будто дважды сломали пополам, а потом заставили её бежать огромный марафон. Только мысли о собственной беспомощности, такой не по годам детской, спасали её в тот момент. Она потеряла всё, что годами так отчаянно пыталась сохранить.
Перед тем как окончательно забыться, её мутный взгляд пытался найти спасения, но все вещи вокруг превратились лишь в неясную смесь предметов, которую зловеще поглощала эта ночная мгла. Лишь яркое голубое свечение попрощалось с ней вместе с закрытием её чёрных как зимняя ночь глаз.