50.
Частный самолет плавно набрал высоту, и как только табло «застегните ремни» погасло, Николас одним уверенным движением притянул тебя к себе. Ваша зона была полностью изолирована от остального салона: массивные перегородки и закрытые шторки создавали абсолютную приватность, превращая пространство в ваш личный закрытый мир.
Оказавшись на его коленях, ты мгновенно почувствовала через тонкую ткань его брюк явное и твердое подтверждение того, насколько сильно твое присутствие действует на него. Николас собственнически сжал твои бедра, глядя прямо в глаза с той самой темной, многозначительной искрой.
Ты невольно улыбнулась, чувствуя свою власть над ним в этот момент. Его реакция была самым честным комплиментом. Вместо того чтобы просто сидеть, ты медленно спустилась с его колен прямо на пол, оказываясь перед ним. Мягкий ворс ковра коснулся твоих коленей, а взгляд остался прикован к его лицу.
Николас откинулся на спинку широкого кожаного кресла, его дыхание участилось. Твои пальцы уверенно легли на пряжку его ремня. Раздался негромкий щелчок, и ты начала медленно растягивать кожаный ремень, чувствуя, как напряжение в кабине возрастает до предела.
— Габриэлла, ты понимаешь, что до посадки еще несколько часов? — хрипло произнес он, запуская пальцы в твои волосы и слегка потянув назад, чтобы ты посмотрела на него.
Ты лишь лукаво прищурилась, продолжая свое дело. В этой закрытой кабине, на высоте десяти тысяч метров, время словно остановилось, и теперь только ты решала, каким будет этот полет. Николас хрипло выдохнул, когда последняя преграда исчезла, и он остался перед тобой полностью голым.
В закрытой кабине самолета стало невыносимо жарко, а воздух, казалось, загустел от напряжения. Ты окинула его внимательным, торжествующим взглядом, задерживаясь на том, как сильно и явно он тебя жаждет. Твоя рука медленно потянулась вперед. Когда ты коснулась его стояка, Николас вздрогнул, и его мышцы на прессе судорожно сократились.
Ты обхватила пальцами его стояк и начала совершать неторопливые, уверенные движения вверх и вниз, задавая ритм, от которого его дыхание стало рваным и тяжелым.
— Черт, Габриэлла... — он запрокинул голову, упираясь затылком в кожаную спинку кресла.
Его пальцы до белизны в костяшках сжали подлокотники, стараясь сохранить хоть каплю самообладания. Ты видела каждую эмоцию на его лице: от властного удовольствия до полной капитуляции перед твоими ласками. Твои движения становились чуть быстрее, увереннее, и ты с ухмылкой наблюдала, как этот сильный мужчина теряет контроль в твоих руках на высоте нескольких тысяч метров.
В закрытой кабине самолета стало невыносимо тесно от разлитого в воздухе напряжения. Когда ты подалась вперед, взяла в рот, Николас хрипло выдохнул, и его пальцы тут же собственнически запутались в твоих волосах. Он не просто касался их — он накрутил локоны на кулак, крепко фиксируя твою голову и задавая свой собственный, властный ритм.
Его дыхание стало рваным, тяжелым, заполняя собой всё пространство между вами. Каждый раз, когда он направлял твои движения, ты чувствовала его полную потерю контроля, замаскированную под грубую силу. Его пальцы на твоем затылке были горячими и требовательными, а в низком рокоте, срывавшемся с его губ, слышалось исступление.
В этой высоте и абсолютной тишине джета каждое его движение ощущалось острее. Он сжимал твои волосы, заставляя тебя полностью подчиниться его темпу, и ты видела, как на его шее вздулись вены от напряжения. Этот момент стал пиком его власти и страсти, когда весь мир за пределами этой кабины перестал существовать.
Ты действовала неторопливо, осознавая каждое свое движение и то, какую власть они имеют над ним. Твои пальцы уверенно скользили по его разгоряченной коже, а взгляд, полный вызова, не отрывался от его лица, ловя малейшие изменения в выражении его глаз. В этой закрытой кабине ты полностью сосредоточилась на его реакциях: на том, как вздрагивали его мышцы под твоими ладонями и как его пальцы всё крепче сжимали твои волосы, направляя тебя.
Ты двигалась ритмично и мягко, но с той долей настойчивости, которая заставляла Николаса забыть о самообладании. Его тяжелое, прерывистое дыхание было для тебя лучшим ориентиром, подсказывая, когда нужно замедлиться, а когда — усилить напор. Он произнес твое имя так, будто оно было единственным словом, которое он еще способен был вспомнить в этом затуманенном страстью сознании.
— Габриэлла... — его голос сорвался на низкий, вибрирующий хрип.
В этом коротком выдохе смешалось всё: и невыносимое наслаждение, которое ты ему дарила, и попытка удержать остатки ускользающего контроля, и молчаливое признание того, что в этот момент ты полностью завладела им.
Его пальцы, до этого крепко сжимавшие твои волосы, на мгновение расслабились, лишь для того, чтобы через секунду притянуть тебя еще ближе, не давая ни дюйма свободного пространства.
Он смотрел на тебя сверху вниз потемневшим, почти черным взглядом, в котором отражалась целая буря эмоций. В этом закрытом мире на высоте десяти тысяч метров твое имя, произнесенное им, прозвучало как самая интимная клятва.
Когда последняя волна напряжения оставила его тело, в герметичной тишине салона послышался лишь его глубокий, рваный выдох. Ты не отстранилась, доводя начатое до конца, и послушно проглотила, когда он излился тебе в рот. Медленно подняв голову, ты изящным жестом вытерла уголок губ, глядя на него снизу вверх взглядом, полным тихой покорности и триумфа одновременно.
Николас несколько секунд сидел неподвижно, восстанавливая сбитое дыхание. Его взгляд, еще недавно затуманенный первобытной страстью, постепенно фокусировался на тебе. Он протянул руку и тяжело, но ласково положил ладонь тебе на голову, мягко поглаживая по волосам и заставляя тебя чуть ближе прильнуть к его колену.
— Умничка, Габриэлла, — произнес он своим низким, вибрирующим баритоном, в котором сейчас слышалось абсолютное, безграничное удовлетворение.
Ты лишь самодовольно улыбнулась, поймав его одобрительный взгляд, и с кошачьей грацией поднялась с ковра. В теле чувствовалась приятная легкость, а в душе — триумф от того, насколько легко ты лишила этого властного мужчину самообладания.
Вернувшись в свое кресло, ты достала из сумочки маленькое зеркальце и карандаш для губ. Твое отражение выглядело слегка растрепанным, но глаза сияли особенным, порочным блеском. Ты уверенно обвела контур губ, возвращая лицу безупречный вид, пока Николас молча наблюдал за тобой, восстанавливая дыхание. Он все еще не сводил с тебя глаз, и ты чувствовала, что этот полет задал правильный тон всему отпуску.
Самолет плавно пошел на снижение, и в иллюминаторах запестрили те самые открыточные виды: бирюзовые круги атоллов и бесконечная лазурь. Как только шасси коснулись полосы, а двери джета распахнулись, вас окутал густой, пряный воздух тропиков.
Ваша компания высыпала на трап, щурясь от ослепительного солнца. Винни и Кэйси шли первыми, оживленно переговариваясь, за ними следовали Ноа и Джексон, которые уже успели надеть солнцезащитные очки, а замыкали процессию Аля и Виктор, снимающие всё происходящее на телефон. На выходе из VIP-терминала вас уже ждал ряд представительских такси-шатлов.
Несмотря на то, что вы прилетели вместе, Николас заранее распорядился о максимальном комфорте для каждого.
— Встретимся на ужине у океана! — крикнула Кэйси, махая рукой, когда Винни подхватил её пакеты и помог сесть в их машину.
Каждая пара распределилась по своим автомобилям. Ты и Николас сели в просторное авто с панорамной крышей. Дорога до причала, откуда катера должны были развезти вас по виллам, заняла совсем немного времени. Прибыв на место, вы разошлись по своим номерам-виллам, стоящим прямо на воде.