46.
Аля, заговорщицки придвинувшись ближе и понизив голос, коснулась твоего плеча.
— Габриэлла, Полетели с нами на Мальдивы? — глаза Ноа и Кэйси азартно заблестели. — Парням всё равно надо туда по работе, они планируют какой-то крупный заход через офшоры в следующем месяце. Нас они берут с собой как прикрытие или просто для красоты, пока будут пропадать на своих бесконечных встречах в закрытых бунгало.
Ты замерла с бокалом в руке, искренне удивленная этой новостью. Ты перевела взгляд на Николаса, который в этот момент за основным столом что-то вкрадчиво, но жестко объяснял Виктору и Винни, а затем снова посмотрела на девочек.
— На Мальдивы? — переспросила ты, чувствуя, как внутри нарастает недоумение. — Если честно, я не слышала ничего такого про это. Николас мне ни слова не говорил о поездке, тем более по работе.
— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась Кэйси, пригубив вино. — Они всегда так делают: сначала решают всё между собой, пересчитывают свои миллионы, а нас ставят перед фактом за два дня до вылета. Но Виктор уже обмолвился, что рейс заказан на следующую неделю.
— Поверь, Николас просто ждет «подходящего» момента, чтобы сообщить тебе об этом своим фирменным командным тоном, — добавила Аля с усмешкой. — Так что считай, что ты уже в деле. Представь: белый песок, море, и никакой стрельбы и крови на пару недель.
Ты слегка улыбнулась девочкам, чувствуя, как вино придало тебе мягкой уверенности.
— Я скажу Николасу, — произнесла ты, поднимаясь с мягкого дивана. — Узнаю, какие планы он строит у меня за спиной.
Девушки заулыбались, подмигивая тебе, и вы шумной, красивой компанией двинулись обратно к основному столу. Ноа, Аля и Кэйси шли впереди, обсуждая какой-то отель, а ты немного отстала, поправляя подол своего темно-синего платья.
Пока ты шла к столу, ты кожей чувствовала его присутствие. Николас всё это время смотрел на тебя. Он не участвовал в общем хохоте парней, не тянулся за новой порцией виски — он просто замер, откинувшись на спинку стула, и следил за каждым твоим шагом через весь зал.
В его взгляде не было праздного любопытства. Это был тяжелый, сканирующий взгляд хищника, который наблюдал, как его добыча возвращается на законное место. Когда ты подошла ближе, он медленно перевел взгляд с твоих глаз на разрез платья, а затем снова на лицо, словно проверяя, о чем ты шепталась с девочками и не взболтнула ли лишнего.
Парни за столом продолжали громко спорить, но Николас словно выстроил вокруг вас двоих невидимую стену. Когда ты подошла ближе к своему стулу, Николас похлопал по сиденью рядом с собой, приглашая тебя сесть. Ты села рядом, и он повернулся к тебе с вопросительным взглядом.
— О чем секретничали? — прошептал он тебе на ухо, и в его голосе прозвучала та самая грубая собственническая нотка, о которой вы только что говорили с девочками.
Ты плавно опустилась на стул, ощущая, как Николас тут же сократил дистанцию, нависая над тобой всем своим тяжелым, властным присутствием. От него пахло дорогим табаком и виски, а его взгляд продолжал изучать твое лицо, словно пытаясь прочесть мысли.
— Просто разговаривали, — произнесла ты, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на легкое хмельное тепло в теле.
Ты поправила прядь волос и, чуть склонив голову, посмотрела ему прямо в глаза. — Девочки сказали, что вы по работе едете на Мальдивы, и они тоже летят. Ты сделала небольшую паузу, наблюдая за его реакцией.
— Сказали, что рейс уже заказан на следующую неделю. Почему я узнаю об этом от Али и Ноа, а не от своего мужа? — в твоем тоне проскользнула легкая шпилька, вызов, который ты бросила ему на глазах у его друзей.
Николас не отвел взгляда. Его челюсть едва заметно напряглась, а пальцы, лежавшие на спинке твоего стула, собственнически сжали край дерева. Он медленно поднес стакан к губам, сделал глоток и лишь после этого ответил своим низким, вибрирующим голосом, от которого по спине пробежала знакомая дрожь:
— Потому что я собирался сказать тебе об этом на своих условиях, Габриэлла. И не «едете», а «едем».
Он наклонился еще ближе к твоему уху, обдавая жаром.
— И меньше слушай сплетни за вином. То, что они называют «отпуском», для меня — зачистка хвостов. Но если тебе так хочется погулять по песку, ты полетишь со мной. Под моим присмотром.
Николас сидел совсем рядом, и я кожей чувствовала исходящую от него ауру силы и подавляющего контроля. Его тяжелая, горячая ладонь легла на мою талию, собственнически притягивая меня ближе к своему плечу. Его пальцы уверенно обхватили изгиб моего тела, сминая дорогую ткань темно-синего атласа, словно клеймя меня перед всеми присутствующими.
Я медленно повернула к нему голову, не отводя взгляда от его стальных глаз, в которых всё еще отражался холодный блеск виски и опасное предвкушение этой ночи 25 января 2026 года. Несмотря на его давящее присутствие, я выпрямила спину и произнесла четко, без тени страха:
— Я не нуждаюсь в твоём присмотре, Николас.
Мой голос прозвучал тихо, но в нем была та самая сталь, которой я научилась у него за эти дни. Я видела, как после моих слов его зрачки на мгновение расширились, а хватка на талии стала еще более настойчивой, почти до боли.
— Я не твоя вещь, которую нужно перевозить с места на место под охраной, — продолжила я, чувствуя, как взгляды парней за столом на секунду метнулись в нашу сторону. — И если я поеду на эти острова, то только потому, что сама этого хочу, а не потому, что ты боишься выпустить меня из поля зрения.
Николас ничего не ответил сразу. Он лишь медленно склонился ко мне, обдавая жаром своего дыхания, и в его взгляде промелькнула опасная усмешка. Он явно не привык к такому открытому вызову, особенно в присутствии своих людей, но моя дерзость, казалось, только разожгла его интерес. Он наклонился еще ближе, почти касаясь своими губами моих, но в этом движении не было нежности — только предупреждение.
— Ты зря так говоришь, Габриэлла, — его голос опустился до едва различимого, вибрирующего шепота, который предназначался только мне одной, несмотря на шумный смех Лиама и звон бокалов за столом.
Он сделал паузу, и я почувствовала, как его дыхание, пропитанное виски, коснулось моей щеки. В этом шепоте лязгнула сталь, от которой по спине пробежал ледяной холод.
— Не путай свою дерзость со свободой. Ты можешь сколько угодно убеждать себя в независимости, но пока ты на моей территории, ты — моя ответственность. И если я решил, что ты будешь под моим присмотром на Мальдивах, значит, так оно и будет. Не заставляй меня напоминать тебе, что случается с теми, кто решает играть в самостоятельность за моей спиной.
Николас отстранился всего на пару сантиметров, продолжая буравить меня взглядом. Его рука на моей талии превратилась в железный обруч, явно демонстрируя, кто контролирует ситуацию.