44.
Праздник в особняке Лиама был в самом разгаре, и атмосфера стала более расслабленной и тягучей. Заиграла песня-медляк — глубокий, обволакивающий ритм, который словно заполнил всё пространство зала, вытесняя разговоры о делах и территориях. К этому моменту я успела выпить уже четыре бокала вина. Приятное тепло разлилось по телу, делая движения более плавными, а страх перед окружающими — почти неощутимым.
Николас не отставал: он выпил примерно столько же виски, и алкоголь явно подействовал даже на него. Его взгляд стал более тяжелым и лихорадочным, а привычная грубость сменилась опасным, почти магнетическим притяжением. Он медленно потянулся к моему уху, обдавая кожу жаром и терпким ароматом дорогого спиртного.
— Пошли потанцуем, — прошептал он. Его голос, низкий и вибрирующий, заставил меня вздрогнуть.
Николас встал со своего места, сохраняя безупречную выправку, несмотря на выпитое, и протянул мне руку. Его ладонь в свете приглушенных ламп казалась огромной и надежной. Я с улыбкой посмотрела на него — вино придало мне смелости, и в этот момент он казался мне не жестоким боссом, а тем самым человеком, за которого я боролась три недели назад.
Я положила свою ладонь в его, и он тут же крепко сжал мои пальцы. Его хватка была властной, не терпящей возражений. Он повел меня через зал к центру, где уже кружились в танце несколько пар. Темно-синий атлас моего платья шуршал, касаясь его ног, а взгляды друзей, оставшихся за столом, провожали нас молчаливым одобрением. Когда мы вышли на середину площадки, Николас резко притянул меня к себе, сокращая дистанцию до минимума.
В эту новогоднюю ночь весь мир за пределами этой песни перестал для нас существовать. Мы двигались в такт музыке в самом центре зала, освещенные лишь приглушенным сиянием новогодних огней. Мои руки уверенно лежали на его сильных плечах.
Сквозь дорогую ткань смокинга я чувствовала их мощь и непоколебимую уверенность — Николас восстановился полностью, и сейчас это тело было полно прежней, пугающей силы. Мои пальцы невольно сжимали плечи, словно проверяя, не сон ли это. Его огромные ладони властно покоились на моей талии.
Он прижимал меня к себе настолько плотно, что я чувствовала каждое его движение и ритмичный стук его сердца. Глубокие вырезы моего темно-синего платья открывали кожу его рукам, и этот контакт обжигал сильнее, чем выпитое вино. Мы неотрывно смотрели друг другу в глаза. В его взгляде, потемневшем от виски и затаенного азарта, плясали искры.
Это был взгляд хищника, который вернул себе всё: свою империю, свою силу и свою женщину. Я не отводила глаз, принимая этот немой вызов. Николас медленно склонился к моему лицу. Его дыхание, пахнущее терпким алкоголем и холодом, опалило мою кожу. Он замер практически в губы, так близко, что я чувствовала легкое прикосновение его дыхания к своим губам.
— Ты сегодня шикарно выглядишь, — прошептал он.
Его голос прозвучал низко, с той самой хрипотцой, которая пробирала до самых костей. В этой фразе не было обычной светской лести — это был сухой, почти грубый факт, признание хозяина, который доволен своим самым ценным приобретением.
Вокруг нас кружились пары, друзья Николаса о чем-то спорили за столом, но в этом интимном пространстве между нашими лицами время остановилось.
В ответ на его слова я медленно, почти вызывающе улыбнулась, чувствуя, как алкоголь и музыка окончательно стерли границы осторожности. Я подняла руки с его плеч и мягко, но уверенно взяла его за щеки, ощущая ладонями тепло его кожи и легкую, едва заметную колючесть идеально выбритых скул. Не давая ему опомниться, я подалась вперед и сама вовлекла его в поцелуй.
Николас отреагировал мгновенно. Он издал низкий, гортанный звук и тут же перехватил инициативу, углубив поцелуй с той жадностью, на которую был способен только он. Это было столкновение двух стихий. Его язык властно скользнул по моим губам, требуя полного подчинения, а вкус крепкого виски и мяты окончательно вскружил мне голову. Его руки на моей талии больше не были статичными.
В порыве этой внезапной страсти его ладони начали бегать по моему телу. Одна рука скользнула вниз, сжимая бедро через тонкий атлас темно-синего платья, а другая поднялась выше, обжигая открытую кожу моей спины. Он прижимал меня к себе так сильно, что я чувствовала каждую пуговицу на его смокинге, буквально врастая в него под прицелом взглядов всех его друзей.
Поцелуй был долгим, тягучим и откровенно собственническим — он не просто целовал меня, он забирал мой воздух, заявляя свои права перед всем миром. Когда мы, наконец, отстранились друг от друга от нехватки воздуха, наши лбы соприкоснулись, а дыхание было рваным и тяжелым. Я посмотрела в его потемневшие, почти черные глаза, в которых сейчас пылал настоящий пожар, и, едва восстановив голос, с легкой насмешкой прошептала:
— Ты тоже ничего, Николас.
Я видела, как его зрачки расширились от моей дерзости, а на губах заиграла та самая опасная, хищная улыбка, которую я так хорошо знала.
После того как я дерзко прошептала свои слова, я увидела, что на его четко очерченных губах остался яркий след моей винной помады. Николас тяжело дышал, не сводя с меня своего потемневшего, почти черного взгляда, и в этом полумраке зала его лицо выглядело опасно и притягательно одновременно. Я медленно подняла руку и большим пальцем аккуратно вытерла с его губ помаду.
Это было интимное, почти гипнотическое движение. Я чувствовала мягкость его губ и в то же время жесткость его челюсти, которая непроизвольно напряглась под моими пальцами. Николас не шелохнулся, он лишь слегка прикусил нижнюю губу, когда мой палец коснулся ее края, и это простое действие зарядило воздух между нами электричеством. Затем я снова положила руки на его плечи.
Николас вернул свои ладони на мою талию, прижимая меня к себе так близко, что между нашими телами не осталось даже прослойки воздуха. И мы продолжали танцевать. Музыка текла сквозь нас, медленная и тягучая. Мы двигались в унисон, идеально чувствуя каждое мимолетное движение друг друга.
Темно-синий атлас моего платья скользил по его ногам, а наши взгляды оставались сцепленными. Вокруг нас все так же кружились пары, друзья Николаса продолжали смеяться за столом, но для нас двоих мир сузился до этого крошечного пятачка танцпола. Я чувствовала, как его ладони на моей спине становятся всё горячее, а пальцы слегка сжимают ткань платья.