32.
Наступило утро пятого дня. Тревога, копившаяся внутри, окончательно вытеснила остатки гордости. Я поняла, что больше не смогу провести ни минуты в этом пустом особняке, ковыряя завтрак и слушая тишину. Я накинула черное пальто и, не дожидаясь завтрака, вышла на крыльцо. Утренний воздух был обжигающе холодным, кусающим за щеки. У ворот стояли двое охранников — рослые мужчины в строгих костюмах, чьи лица напоминали гранитные маски. Увидев меня, они выпрямились, но в их глазах я заметила то же напряжение, что чувствовала сама.
— Приготовьте машину, — отрезала я, не терпящим возражений тоном. — Сейчас же. Вы отвезете меня в офис к Николасу.
Охранники переглянулись. Один из них, тот, что постарше, сделал шаг вперед, виновато опустив взгляд.
— Мисс Габриэлла, нам приказано обеспечивать вашу безопасность здесь, в периметре...
— Мне плевать на приказы четырехдневной давности, — перебила я его, и мой голос прозвучал так же жестко, как голос самого Уилсона. — Ваш хозяин не выходит на связь, и если вы не хотите, чтобы я сама села за руль и протаранила эти ворота, вы откроете дверь машины прямо сейчас.
Я видела, как он замялся. В мире Уилсонов ослушаться приказа было опасно, но видеть меня в таком яростном отчаянии было не менее пугающе. Наконец он коротко кивнул напарнику.
— Черный «Роллс» готов, мисс. Садитесь. Мы отвезем вас, но... — он замолчал на секунду, — не гарантируем, что мистер Уилсон там.
— Это я выясню сама, — бросила я, направляясь к автомобилю.
Дверь передо мной распахнулась. Я села на заднее сиденье, чувствуя, как мелко дрожат пальцы. Машина плавно тронулась, выезжая за ворота. Я ехала туда, где билось сердце его империи, готовая разнести этот офис в щепки, лишь бы найти хоть один след Николаса. Как только автомобиль замер у подножия зеркальной башни «Уилсон Индастриз», я решительно вышла наружу. Холодный ветер хлестнул по лицу, но я едва это заметила, направляясь прямиком к массивным стеклянным дверям. Путь мне преградили двое охранников. Они выросли передо мной как стена, и когда я попыталась обойти их, они, не церемонясь, взяли меня за руки, блокируя проход.
— Проход запрещен. В здании особый режим, — отчеканил один из них.
Вспышка ярости и страха заставила меня вскинуть голову. Я не собиралась отступать после пяти дней неизвестности.
— Уберите руки! — мой голос прозвенел сталью. — Вы хоть понимаете, кто перед вами? Я — жена Николаса Уилсона.
Охранники на мгновение замерли, обмениваясь быстрыми, настороженными взглядами. Тот, что держал меня за правую руку, чуть ослабил хватку и вгляделся в мое лицо, словно сверяясь с базой данных в голове.
— Габриэлла Коулман? — спросил он, назвав мою девичью фамилию, которая в этом бизнесе всё еще имела вес.
— Для вас — миссис Уилсон, — отрезала я, вырывая руки из их хватки. — А теперь с дороги, пока я не доложила вашему начальству о вашем хамстве.
Это имя подействовало как магический пароль. Они синхронно отступили, освобождая путь к лифтам. Один из них приложил руку к рации, торопливо передавая информацию наверх, а второй кивнул мне, открывая турникет.
— Проходите, мэм. Просим прощения за задержку.
Я прошла мимо них, не оборачиваясь. Сердце колотилось о ребра, пока я нажимала кнопку верхнего этажа. Лифт плавно, но стремительно взлетел на последний этаж небоскреба, где располагалась святая святых империи Уилсонов. Когда двери с тихим шелестом разошлись, я оказалась в просторном холле, залитом холодным светом. Прямо по курсу, за минималистичной стойкой из темного мрамора, восседала его секретарь.
Я окинула её быстрым взглядом, и внутри всё перевернулось от брезгливости. На ней была вызывающе тесная блузка с глубоким вырезом, который не оставлял места для воображения, а на губах — слишком яркая помада. Она выглядела так, будто пришла не на работу в крупнейшую корпорацию, на охоту за богатым покровителем.
Я подошла вплотную, чеканя шаги. Она даже не сразу подняла голову от своего монитора, продолжая что-то лениво печатать длинными, вульгарными ногтями.
— Где кабинет Николаса Уилсона? — мой голос прозвучал как удар хлыста, разрезая тишину приемной.
Она медленно, с наигранным изяществом подняла на меня глаза. Осмотрев меня с головы до ног оценивающим, почти наглым взглядом, она растянула губы в фальшивой улыбке, которая больше напоминала гримасу.
— Простите, а вы по какому вопросу? — протянула она жеманным голосом, явно наслаждаясь своей мнимой властью. — У мистера Уилсона очень плотный график, и он не принимает... посетителей без предварительной записи. Тем более сегодня.
Я уперла руки в стойку, наклонившись к ней.
— Мне не нужен его график, - сказала я твердо. — Мне нужно знать, где его кабинет.
Она пожала плечами, явно не собираясь уступать.
— Без предварительной записи я не могу пропустить вас, - повторила она, и в ее голосе прозвучало удовлетворение.
Я подалась вперед, опираясь ладонями о мраморную столешницу, и посмотрела ей прямо в глаза. Мой голос звучал тихо, но в нем была такая концентрация яда, что она невольно вжалась в кресло.
— Слушай меня внимательно, — прошипела я, и в моем голосе зазвучала та самая опасная власть, которую я впитывала в доме Уилсонов последние месяцы.
— Мне плевать на твои записи и на то, как высоко ты ценишь свой доступ к телу босса. Я — Габриэлла Уилсон. И если ты сейчас же не укажешь мне на нужную дверь, завтра ты будешь искать работу в самом дешевом баре этого города.
Её наглость испарилась мгновенно. Она судорожно сглотнула, и её холеные пальцы задрожали.
— П-простите, миссис Уилсон... — заикаясь, выдавила она, прикрывая ладонью декольте.
— Я не знала... Мистер Уилсон четвертый день не принимает посетителей. Он там, в конце коридора, двойные двери из темного дуба. Но...
Я не стала дослушивать. Резко развернувшись, я направилась к указанной двери. Секретарша что-то лепетала мне в спину, пытаясь то ли извиниться, то ли предупредить, но я уже ничего не слышала. Гнев и тревога гнали меня вперед. Я подошла к массивным дубовым дверям и, не стуча, с силой толкнула их обеими руками. Двери тяжело разошлись, и я ворвалась внутрь, готовая высказать Николасу всё, что накопилось за эти пять дней.
— Какого черта, Николас!.. — начала я, но слова застряли в горле.
В кабинете стояла оглушительная, мертвая тишина. Огромное пространство, залитое холодным светом солнца, было пустым. Идеально чистый стол из обсидиана, кожаное кресло, развернутое к панорамному окну, запах дорогого табака, который уже почти выветрился... но самого Николаса там не было. Я замерла посреди комнаты, чувствуя, как по спине пробегает ледяной холод. Кабинет выглядел так, будто хозяин покинул его несколько дней назад в большой спешке.
На столе сиротливо лежал его ежедневник, а в пепельнице остался окурок той самой марки сигарет, на которой я оставила след помады. Его там не было. Весь мой гнев мгновенно превратился в ледяной, парализующий страх. Пять дней тишины — и пустой трон в самом сердце его империи.
Я медленно прошла вглубь кабинета, и звук моих каблуков по паркету казался неестественно громким в этой звенящей пустоте. Я подошла к его массивному столу из черного обсидиана — алтарю его власти, к которому он редко кого-либо подпускал. Здесь всё еще витал едва уловимый, призрачный аромат его одеколона, смешанный с запахом старой бумаги и металла. Я опустилась в его огромное кожаное кресло, которое всё еще хранило форму его тела. Ощущение было странным: я словно заняла трон исчезнувшего короля.
Мои пальцы коснулись прохладной поверхности стола, и я увидела стопку бумаг, лежащих прямо в центре, будто он изучал их перед самым уходом. Я придвинула документы к себе и начала жадно вчитываться в сухие строчки. Это были не обычные отчеты корпорации. Среди графиков и таблиц я наткнулась на распечатки банковских транзакций, помеченных грифом «Строго конфиденциально». Суммы были астрономическими, а счета вели в офшорные зоны, названия которых я раньше слышала только в спорах отца с Адамом.
Мой взгляд зацепился за папку с гербом клана Коулман — моей семьи. Внутри лежали фотографии наших складов, маршруты перевозок и... детальный план порта, который мой отец считал своей неприступной крепостью. Рядом лежала записка, написанная быстрым, размашистым почерком Николаса:
«А. требует решительных действий. Время вышло».
Руки начали мелко дрожать. Я перевернула страницу и увидела распечатку того самого звонка, который раздался пять дней назад. Номер был скрыт, но под ним была пометка карандашом:
«Объект найден. Координаты в секторе 4».
Я сидела в его кресле, окруженная его тайнами, и понимала, что это отсутствие — не просто игра. Николас не просто ушел в тень, он готовился к удару или сам попал в ловушку, которую расставили те, кто стоит выше даже него. Документы под моими пальцами жгли кожу, подтверждая худшие опасения: он ввязался в то, из чего невозможно выйти живым, и в этой игре моя семья была лишь разменной монетой.