17.
Когда машина с визгом затормозила у парадного входа особняка, Николас не стал ждать, пока водитель откроет дверь. Он рывком вылез из салона, обошел автомобиль и буквально выдернул тебя с заднего сиденья.
Его пальцы стальными тисками сомкнулись на твоем предплечье, не давая ни единого шанса на побег или грациозный шаг. Он практически тащил тебя за собой по ступеням, игнорируя то, что твои шпильки то и дело соскальзывали с мрамора.
Как только массивные двери распахнулись, Николас затолкнул тебя внутрь холла. От сильного толчка в спину ты пролетела пару метров по инерции, едва удержав равновесие, прежде чем твои каблуки со звоном замерли на холодном полу.
Тяжелая дубовая дверь за его спиной захлопнулась с оглушительным грохотом, который, казалось, встряхнул весь дом. Николас стоял в дверях, тяжело дыша, его силуэт в полумраке холла выглядел массивно и угрожающе.
— Живо наверх, — прорычал он, и в этом низком голосе уже не было места для споров.
Он не просто привел тебя домой — он загнал тебя в свою крепость, и то, как грубо он это сделал, давало понять: лимит его терпения исчерпан полностью. Николас не дал тебе и секунды, чтобы прийти в себя.
Пока ты стояла посреди холла, пытаясь восстановить дыхание и сохранить остатки достоинства, он начал медленно наступать, сокращая дистанцию. Его шаги по мрамору звучали как удары молота.
— Наверх. В мою комнату. Сейчас же, — повторил он, и его голос сорвался на опасный, вибрирующий шепот.
Ты хотела что-то едко ответить, но он не стал слушать. Николас снова схватил тебя за локоть — на этот раз еще жестче — и буквально потащил к лестнице. Ты едва успевала переставлять ноги, твои шпильки спотыкались о ступени.
Ворвавшись в спальню, он отшвырнул твою руку и с силой захлопнул дверь, проворачивая ключ. Щелчок замка в тишине комнаты прозвучал как финальный выстрел. Николас начал срывать с себя галстук, отбрасывая его в сторону.
Его рубашка была расстегнута, а взгляд, прикованный к тебе, был полон дикой, необузданной смеси ярости и собственничества.
— Ты хотела свободы, Габриэлла? — он медленно пошел на тебя, загоняя в угол между кроватью и окном. — Ты хотела, чтобы все смотрели на тебя в этом платье? Поздравляю, ты добилась своего. Но теперь на тебя буду смотреть только я.
Он остановился в сантиметре от тебя, так что ты почувствовала жар, исходящий от его тела, и запах адреналина.
— Снимай это, — приказал он, кивнув на твое открытое платье. — Сама. Или я сорву его с тебя так, что от него не останется даже ниток. Сегодня ночью ты поймешь, что за каждое твое «я остаюсь» и за каждого идиота в клубе, который коснулся тебя, есть цена. И платить её ты будешь мне. Прямо сейчас.
Твои слова сорвались на настоящий крик, который эхом отразился от высоких потолков его спальни. Ты больше не сдерживала ледяную маску — сейчас в тебе бурлила чистая, обжигающая ярость. Ты сделала резкий шаг к нему, почти сталкиваясь грудью с его напряженным телом, и вскинула подбородок.
— Ты совсем потерял связь с реальностью, Николас?! — прокричала ты ему прямо в лицо. — Ты приволок меня сюда силой, запер дверь и теперь смеешь ставить мне условия? Плевать я хотела на твои приказы!
Ты рванула руками, словно пытаясь оттолкнуть саму атмосферу его давления, и твой голос зазвучал еще громче, перекрывая его тяжелое дыхание.
— Я не собираюсь раздеваться! Ты слышишь меня?! — ты яростно ткнула пальцем в сторону двери. — Если тебе так хочется видеть покорность, иди и командуй своими бойцами в гараже! Я не твоя вещь и не твоя подчиненная. Можешь хоть сейчас сорвать с меня это платье, но ты никогда не заставишь меня подчиниться тебе добровольно.
Твои плечи ходили ходуном от прерывистого дыхания, а глаза метали молнии. Ты видела, как от твоего крика его лицо становится еще более мрачным, но тебе было всё равно.
— Можешь смотреть на меня сколько влезет, можешь сжигать меня своим взглядом, но я не шелохнусь! — выпалила ты, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Ты думаешь, что если ты сильнее, то ты победил? Ошибаешься. Ты проиграл в ту самую секунду, когда решил, что со мной можно обращаться как с добычей.
Николас проигнорировал твой крик. Его молчание в ответ на твою ярость было более пугающим, чем если бы он начал орать в ответ. Он сделал медленный, тяжелый шаг вперед, сокращая пространство между вами до того минимума, когда ты кожей почувствовала исходящий от него жар.
Его взгляд, темный и нечитаемый, медленно скользнул от твоих глаз вниз, к тонкой бретельке твоего открытого платья.
Николас поднял руку — медленно, намеренно давая тебе почувствовать неизбежность этого жеста — и дотронулся до ткани у твоего плеча. Его пальцы, все еще горячие и чуть дрожащие от сдерживаемого бешенства, едва коснулись твоей кожи, вызывая невольную дрожь. Он не рванул платье, нет. Он зацепил кончиком пальца тонкую полоску атласа, слегка оттягивая её вниз, словно проверяя на прочность и ткань, и твою выдержку.
Он провел тыльной стороной ладони по линии выреза, почти касаясь твоей груди, и ты почувствовала, как в комнате стало нечем дышать. Его прикосновение было властным и собственническим; он словно клеймил тебя, забирая обратно всё то, что другие пытались рассмотреть в клубе.
— Раз ты не хочешь снимать его сама, — Николас чуть сильнее сжал ткань, и ты услышала натяжение нитей, — значит, я буду тем, кто решит, когда ты от него избавишься. И поверь, мой способ тебе не понравится.
Николас не сводил с тебя тяжелого, горящего взгляда. В его движениях не было спешки — только пугающая уверенность человека, который привык брать своё.
Он проигнорировал твоё сопротивление, и когда его пальцы коснулись застежки, ты почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд. Он начал снимать с тебя платье, действуя медленно и властно. Тонкие бретельки соскользнули с твоих плеч под напором его рук, обнажая кожу, которая мгновенно покрылась мурашками от контраста холодного воздуха комнаты и его обжигающих пальцев.
Николас коснулся твоей талии, притягивая тебя ближе, и ты услышала, как его дыхание окончательно сбилось. Атлас с тихим шорохом скользил по твоим бедрам, пока окончательно не опал к твоим ногам, оставив тебя стоять в одном кружевном белье.
Ярость Николаса в ту же секунду трансформировалась в нечто иное — темное, напряженное и абсолютно неуправляемое. Его взгляд стал хищным, а зрачки расширились. Он сделал резкий шаг вперед. Его руки, горячие и властные, начали скользить по твоему телу. Они двигались быстро, без лишней нежности, исследуя каждый изгиб: от талии вверх, обхватывая плечи, затем опускаясь к бедрам. В каждом прикосновении читалось не желание, а триумф и собственничество.
Ты не успела даже возмутиться, как он резко подхватил тебя. Его руки впились в твои бедра, и он поднял тебя, отрывая от пола. Сделав два широких шага, он с силой, но при этом точно, прижал тебя к стенке.
Твоя спина ударилась о холодный мрамор, выбивая из легких остатки воздуха. Его тело оказалось вплотную к твоему, блокируя любое движение. Он навис над тобой, и его губы опустились к твоему уху.
— Моя, — прошипел он, его голос был низким и хриплым. — Только моя.