6.
Ты медленно, почти лениво протянула руку и взяла телефон со стола. Твои движения были выверены и спокойны, словно ты просто проверяла время, а не получала прямой приказ от человека, который заставлял весь город вздрагивать от одного упоминания своей фамилии. Разблокировав экран, ты увидела два уведомления, всплывших друг за другом от «Уилсона».
В первом сообщении, сухом и безапелляционном, значилось:
«Жду тебя в машине через час. Не заставляй меня заходить внутрь и забирать тебя лично».
Следом, сообщение:
«Я знаю, что ты увидела моё сообщение. Не игнорируй».
Ты почувствовала, как его взгляд, тяжелый и обжигающий, буквально пригвоздил тебя к месту через всё пространство зала. Ты не подняла голову, чтобы не дарить ему удовольствие видеть твою реакцию, но кончики твоих пальцев на мгновение сжались чуть крепче. Ты начала быстро набирать ответный текст, вкладывая в каждое нажатие на экран всю свою дерзость:
«Я не одна из твоих шестерок, чтобы срываться с места по первому свистку, Николас. Мое время принадлежит мне, а не твоему расписанию. Хочешь поговорить — учись ждать, пока я закончу ужин. И советую тебе начать привыкать к тому, что я не всегда буду делать то, что ты требуешь».
Нажав «отправить», ты с негромким стуком положила телефон на стол экраном вниз, словно ставя точку в этом раунде.
— Что-то важное? — спросила Несса, отвлекаясь от своего смартфона и внимательно глядя на тебя. — Ты выглядишь так, будто только что решила чью-то судьбу.
— Глупости, — ты улыбнулась подруге и изящно поправила прядь волос, скрывая легкое раздражение. — Всего лишь назойливая реклама. Они никак не поймут, что я не люблю, когда мне навязывают услуги. О чем ты говорила? Кажется, тот отель в Париже был слишком вычурным для твоего вкуса...
Ты продолжила ужин, демонстрируя идеальное самообладание. Ты кожей ощущала, как Николас в другом конце зала сейчас смотрит на экран своего телефона, и представляла, как на его скулах заходили желваки от твоей наглости. Телефон в твоих руках завибрировал почти сразу после того, как ты отправила свой дерзкий ответ. Ты усмехнулась про себя: кажется, ты задела его за живое. «Дерзость тебе идет, Габриэлла. Но не забывай: завтра за все твои слова мне будет отвечать уже не твой отец, а ты сама. Наслаждайся ужином, пока можешь».
Прочитав сообщение, ты демонстративно и медленно закатила глаза, не скрывая своего раздражения. Этот жест был адресован не столько тексту на экране, сколько самому Николасу, который продолжал сверлить тебя взглядом через зал.
Ты слегка качнула головой, выражая всё своё пренебрежение к его пафосным угрозам, и с небрежным стуком отложила телефон на стол. Твоё лицо приняло выражение глубочайшей скуки, словно ты только что прочитала не предупреждение от опасного мафиози, а неудачную шутку в газете. Ты нарочито медленно поправила волосы и вернулась к разговору с Нессой, всем своим видом показывая, что его слова не стоят даже секунды твоего беспокойства.
Когда ужин подошел к концу, ты тепло попрощалась с Нессой, заверив её, что доберешься домой сама. Как только подруга скрылась из виду, твоё лицо мгновенно приняло маску ледяного спокойствия. Ты вышла на парковку, где ночной воздух обжег легкие свежестью после душного зала.
Николас ждал именно там, где и обещал. Его черный автомобиль стоял чуть поодаль, под тусклым светом фонаря. Он облокотился на капот, скрестив ноги в лодыжках, и выглядел пугающе спокойным. Темный костюм делал его силуэт почти неразличимым в сумерках, и только тлеющий огонек сигареты выдавал его присутствие.
Ты медленно приближалась, чеканя каждый шаг своими шпильками по асфальту. Николас не шелохнулся. Он затянулся, и в тишине парковки было слышно лишь тихое потрескивание табака. Он выпустил густое облако дыма, которое тут же подхватил ветер, и проследил за тобой взглядом — от кончиков туфель до губ.
— Ты опоздала, — проговорил он низким, хриплым голосом, стряхивая пепел прямо на асфальт у своих ног. — Но признаю, этот спектакль с ожиданием стоил того, чтобы увидеть, как ты идешь ко мне по этой парковке.
Ты остановилась в паре шагов от него, сложив руки на груди. Мех шубы едва заметно подрагивал от резкого ветра.
— Ты так и будешь стоять и курить? — бросила ты, иронично выгнув бровь. — Если ты вызвал меня сюда только для того, чтобы я оценила твой трагический профиль в облаке дыма, то я пошла. У меня мало времени.
Николас медленно перевел на тебя взгляд. Он не спешил отвечать, намеренно затягиваясь в последний раз. Огонек сигареты ярко вспыхнул, на мгновение осветив его жесткие скулы и напряженную линию рта. Он выпустил густой дым в сторону, и тот шлейфом проплыл между вами, смешиваясь с ароматом твоего парфюма.
— Терпение никогда не было твоей сильной чертой, Габриэлла, — Николас наконец оттолкнулся от капота и одним точным движением раздавил окурок о подошву своего ботинка.
Он сделал шаг к тебе, вторгаясь в твое личное пространство так резко, что ты невольно почувствовала исходящий от него жар. Его глаза в полумраке парковки казались абсолютно черными.
Твои плечи мелко подрагивали, а пальцы, вцепившиеся в края шубы, почти онемели. Ветер усилился, подхватывая пряди твоих волос и разметая их по лицу и плечам — в свете тусклых фонарей парковки это выглядело пугающе красиво и в то же время жалко.
— Что ты хочешь, Уилсон? — выдавила ты сквозь зубы, стараясь, чтобы они не застучали.
Николас ничего не ответил. Он замер, засунув руки в карманы брюк, и просто смотрел на тебя. В его взгляде не было жалости, скорее какое-то тяжёлое, собственническое изучение. Он наблюдал за тем, как ты борешься с холодом, как ветер играет твоими волосами, и в этом молчании чувствовалось больше напряжения, чем в любом споре.
Наконец, он сделал глубокий вдох, выдохнул облако пара и кивнул в сторону своего автомобиля, припаркованного в тени.
— Садись в машину, — отрезал он.
Голос Николаса прозвучал низко и властно, не оставляя места для твоих колкостей. Он не сдвинулся с места, ожидая, когда ты подчинишься, и в его глазах читалось: разговор будет долгим, и вести его на ледяном ветру он не намерен.