11.
На парковке у собора воцарилась гулкая тишина. Сумерки окончательно поглотили город, и последние лимузины гостей уже скрылись за горизонтом. Площадь опустела, оставив вас троих в холодном свете фонарей.
Ты стояла с Отцом чуть в стороне. Ветер трепал подол твоего атласного платья, но ты не замечала холода. Ты видела, как тяжело отцу дается этот момент — его лицо, обычно непроницаемое, сейчас выдавало всю глубину тревоги. Ты взяла его за руки, чувствуя, как они напряжены.
— Папа, посмотри на меня, — тихо, но твердо произнесла ты, заглядывая в его глаза. — Не переживай так. Я знаю, во что ввязалась, и я справлюсь. Всё будет хорошо, я обещаю тебе. Я не дам себя сломать.
Майкл лишь хмуро кивнул, не в силах облечь свои опасения в слова. Он понимал, что с этой минуты его защита заканчивается прямо здесь, на этой линии асфальта.
В тридцати метрах от вас, у своего черного автомобиля, стоял Николас. Он выглядел спокойным и отстраненным.
Облокотившись на капот и скрестив ноги, он медленно курил, выпуская густой дым в морозный воздух.
Тлеющий огонек сигареты был единственным ярким пятном в его темном силуэте.
Николас не перебивал ваш разговор и не подгонял тебя. Он просто ждал, не сводя с тебя пристального, собственнического взгляда. В этой тишине его молчание давило сильнее любого крика — он давал тебе последние минуты попрощаться с прошлой жизнью, прежде чем увезти в свой дом.
— Пора, — выдохнул Майкл, заметив, как Николас отбросил окурок и выпрямился.
Ты в последний раз сжала ладони отца, развернулась и, высоко подняв голову, направилась к машине Уилсона. Стук твоих каблуков по пустому асфальту звучал как обратный отсчет.
Николас молча открыл перед тобой пассажирскую дверь, дождался, пока ты сядешь, и, бросив короткий прощальный взгляд на твоего отца, сел за руль.
Двигатель взревел, и машина сорвалась с места, увозя тебя в темноту, к нему домой, где начиналась твоя новая, настоящая реальность.
Дорога к особняку Уилсонов проходила в абсолютной, почти звенящей тишине. Николас вел машину уверенно и агрессивно, его руки неподвижно лежали на руле, а взгляд был сосредоточен на пустом ночном шоссе. В салоне пахло дорогим парфюмом, кожей и едва уловимым шлейфом табака, который остался на его одежде после курения на парковке.
Ты сидела, откинувшись на мягкое сиденье, и смотрела в окно на проносящиеся мимо огни фонарей, которые сливались в одну длинную световую полосу. Тяжелый атлас свадебного платья шуршал при каждом повороте, напоминая о том, что на твоем пальце теперь сверкает золото с его фамилией.
Вы не обменялись ни единым словом. Это не была неловкая тишина — это было молчание двух хищников, которые наконец оказались в одной клетке. Ты чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи, ощущала, как напряжение между вами вибрирует в закрытом пространстве автомобиля.
Николас ни разу не повернул головы в твою сторону, но ты кожей ощущала его контроль над ситуацией. Машина плавно миновала массивные кованые ворота его поместья и поехала по длинной аллее, окруженной высокими соснами. Впереди показался его дом — огромный, монолитный и холодный, как и его хозяин.
Когда автомобиль наконец замер перед парадным входом, Николас заглушил двигатель, но не спешил выходить. В наступившей тишине было слышно только, как остывает мотор. Он медленно повернул голову к тебе, и его взгляд в полумраке салона был тяжелым. Вы официально прибыли в твою новую реальность. Его губы уже разомкнулись, и он едва произнес твое имя: «Габриэлла...», но ты не дала ему закончить.
Тебе было глубоко плевать на его речи. Изможденная до предела, ты не стала ждать, пока он выйдет и по-хозяйски откроет тебе дверь. Ты сама рванула ручку на себя. Холодный ночной воздух мгновенно ворвался в салон, обрывая его фразу на полуслове.
Ты вышла из машины, едва удерживая равновесие на высоких шпильках, и захлопнула дверь с глухим, тяжелым стуком, который прозвучал как точка в любом возможном диалоге. Подхватив потяжелевший атласный шлейф, ты направилась к ступеням дома, даже не оглянувшись. Тебе хотелось только одного: чтобы этот человек оставил тебя в покое и позволил наконец закрыть глаза.
Ты поднялась по широкой мраморной лестнице на второй этаж, едва переставляя ноги от усталости. В длинном, тускло освещенном коридоре ты толкнула первую попавшуюся массивную дверь. Комната оказалась огромной, выдержанной в темных тонах, с тяжелым запахом дерева и его терпкого парфюма — очевидно, это была спальня Николаса. Но в час ночи тебе было абсолютно всё равно.
Ты зашла в ванную, со стоном облегчения сбросила туфли и буквально выпуталась из атласного платья, оставив его белым сугробом на полу. Включив воду, ты встала под горячие струи, закрыв глаза. Ты терла кожу до красноты, отчаянно пытаясь смыть с себя этот бесконечный день: фальшивые поздравления, вспышки камер и тяжесть золотого кольца.
Выйдя из душа, ты, не глядя, нашла в гардеробной какую-то его футболку, натянула её и, не включая свет, рухнула на огромную кровать. Подушки пахли им, но сон был сильнее твоего раздражения. Едва твоя голова коснулась простыни, сознание начало проваливаться в темноту. Тебя не волновало, где сейчас Николас и что он скажет, обнаружив тебя здесь. Ты просто закрыла глаза, позволяя усталости окончательно забрать тебя в забытье.
Когда матрас ощутимо прогнулся под его весом, по телу прошла невольная волна мурашек, но Николас не трогал тебя. Он лег на свою половину, оставив между вами ту невидимую черту, которую ты так отчаянно пыталась защитить весь этот день. Ты чувствовала исходящий от него жар и слышала его тяжелое, размеренное дыхание.
В темноте комнаты его присутствие больше не казалось угрозой — скорее, оно стало финальной точкой этого бесконечного марафона. Парадоксально, но как только он занял свое место рядом, твой измученный мозг наконец перестал сигналить об опасности. Тяжелое одеяло и тепло, заполнившее кровать, подействовали как транквилизатор.
Ты ощутила спокойствие. Ритм его дыхания убаюкал тебя быстрее, чем ты успела осознать масштаб происходящего. Усталость, копившаяся неделями, навалилась свинцовым грузом. Ты провалилась в глубокий, беспробудный сон, впервые за долгое время не чувствуя холода одиночества.