9.
Утро превратилось в настоящий хаос, твоя спальня напоминала штаб-квартиру: повсюду чехлы от одежды, открытые кейсы с косметикой и запах лака для волос.
Все вокруг были в бешеной спешке. Три визажиста и парикмахер работали над тобой одновременно, создавая образ. Один колдовал над твоими волосами, укладывая их в идеальные, тугие волны, другой накладывал тон, добиваясь эффекта фарфоровой кожи, а третий сосредоточенно выводил те самые острые стрелки.
— Габриэлла, не двигайся, иначе линия пойдет не так, — шептал мастер, но ты едва его слышала.
Ты сидела в центре этого урагана, абсолютно неподвижная, пока армия профессионалов «собирала» тебя по частям. Они делали из тебя ослепительную красавицу.
— Еще немного румян, она слишком бледная, — скомандовала главная стилистка.
Ты лишь мельком взглянула в зеркало. Из-под кистей и спонжей на тебя смотрела чужая женщина — совершенная, величественная и пугающе красивая. В этот момент в комнату вбежала Несса с твоими туфлями, а следом горничные внесли платье. Время поджимало. Суета нарастала, голоса сливались в неразборчивый гул, но ты сохраняла спокойствие.
Ты остановилась в самом центре комнаты, где свет от массивной люстры заставлял атлас платья переливаться, словно жидкое серебро. Медленно, с присущей тебе грацией, ты покрутилась перед Нессой. Тяжелый шёлк послушно скользнул по твоим бёдрам, а открытая спина блеснула безупречной кожей.
Ты замерла, глядя на своё отражение, а затем перевела взгляд на подругу.
— Ну как я тебе? — спросила ты, поправляя невидимую складку на талии.
Несса, затаив дыхание, медленно опустила бокал.
— Габриэлла... это просто нереально. Ты выглядишь на миллион, нет, на миллиард, — прошептала она. — Николас просто потеряет дар речи.
Ты горько и коротко усмехнулась, бросив последний взгляд на своё совершенное отражение, и поправила шлейф платья.
— Готовлюсь так, будто выхожу замуж по любви, — сорвалось с твоих губ с изрядной долей яда.
В этой фразе было всё: и твоё презрение к ситуации, и ирония над тем, сколько сил вложено в этот образ для человека, которого ты едва выносишь. Настал момент, когда время замерло. Внизу, за коваными воротами поместья, раздался низкий, рокочущий звук двигателей — это прибыл кортеж Николаса. Черные бронированные автомобили выстроились в ровную колонну.
В комнату вошел Майкл. Он молча посмотрел на тебя. Его хмурое лицо на мгновение дрогнуло, но он быстро взял себя в руки.
— Габриэлла, машина подана. Пора, — коротко бросил он.
Ты взяла свой букет, ощущая холод стеблей сквозь тонкую кожу перчаток, и сделала глубокий вдох. Несса в последний раз поправила твой шлейф, а визажисты торопливо собрали свои кейсы. Ты вышла из спальни, и стук твоих двенадцатисантиметровых шпилек эхом разнесся по коридору. Когда ты спустилась по широкой мраморной лестнице и вышла на крыльцо, водитель Николаса уже держал открытой дверь лимузина.
Ты села в салон, утопая в запахе дорогой кожи и свежих цветов. Машина медленно тронулась, увозя тебя прочь от отцовского дома навстречу новой фамилии и мужчине, который ждет тебя у алтаря. Ты смотрела в окно на проносящиеся мимо улицы.
Тяжелые двери собора захлопнулись за твоей спиной, отсекая весь мир. Ты ступила на красную дорожку. Ты шла медленно, не отводя взгляда от Николаса. Платье переливалось в свете свечей, а высокий разрез при каждом шаге обнажал ногу. Николас стоял неподвижно. Он не проронил ни слова, но ты видела, как напряглись его плечи и как потемнели глаза, когда ты подошла вплотную.
Вы встали друг против друга, как два волка, делящих территорию. Николас молча взял твои ладони в свои. Его руки были горячими и сухими, и это тепло мгновенно прошило тебя током, заставляя кожу под атласом покрыться мурашками. Священник начал торжественную речь. Его голос, низкий и размеренный, разносился под высокими сводами, говоря о союзе, верности и вечности. Но для вас двоих эти слова были лишь фоном.
— Мы собрались здесь сегодня, перед лицом Бога и свидетелей, чтобы соединить священными узами Габриэллу Коулман и Николаса Уилсона, — начал он, переводя строгий взгляд с тебя на твоего будущего мужа.
Николас сжал твои ладони чуть крепче, и ты почувствовала, как по его телу пробежало едва заметное напряжение.
— Николас Уилсон, — произнес священник, и это имя прозвучало как раскат грома. — Готовы ли вы взять в жены Габриэллу Коулман, чтобы делить с ней власть и ответственность, оберегать её и хранить верность, пока смерть не разлучит вас?
Николас не медлил. Его взгляд, тяжелый и обжигающий, был прикован к твоим глазам.
— Да, — отчеканил он, и его голос был полон такой непоколебимой уверенности, что по залу прошел едва слышный шепот.
Затем священник повернулся к тебе.
— Габриэлла Коулман. — священник сделал паузу, подчеркивая значимость момента. — Готовы ли вы взять в мужья этого Николаса Уилсона, стать его союзницей и опорой, разделяя его судьбу и его путь в горе и в радости?
Ты чувствовала жар ладоней Николаса и видела, как он ждет твоего ответа, не сводя с тебя глаз. В этот момент, твоё имя в последний раз прозвучало под этой фамилией, и весь город замер в ожидании твоего «Да». Ты вскинула подбородок, глядя Николасу прямо в глаза, и приготовилась произнести слово, которое навсегда изменит расстановку сил в мафиозном мире.