4.
Ты спала без сновидений, когда тишину комнаты нарушил знакомый тяжелый шаг. Ты даже не вздрогнула, когда хмурый Отец резким движением раздвинул шторы — ты слишком хорошо знала этот сценарий.
Слепящий свет осеннего солнца залил спальню, но ты лишь спокойно открыла глаза и перевела взгляд на часы. Час дня. Для твоего отца это было временем самого разгара дел.
— Просыпайся, Габриэлла, — его голос прозвучал низко и сухо.
Майкл стоял у окна, заложив руки за спину. Его плечи были напряжены, а в зеркале отражалось его непривычно хмурое, словно высеченное из камня лицо. Ты не была удивлена ни его визиту, ни его скверному настроению — после последних событий в семье по-другому и быть не могло.
— Нам нужно быть на приеме в мэрии через два часа, — бросил он, по-прежнему не глядя на тебя. — Весь город будет следить за каждым нашим шагом. Мы должны появиться там вместе и продемонстрировать, что у нас всё под контролем.
Ты медленно приподнялась на локтях, откидывая волосы назад. Ты молча приняла его слова, не задавая лишних вопросов. В этом доме приказы не обсуждались, особенно когда отец был в таком расположении духа.
Майкл наконец повернулся, окинул тебя коротким, оценивающим взглядом и, ничего не добавив, направился к выходу.
Ты встала с постели, ощущая прохладу паркета босыми ногами, и направилась в ванную комнату. Это был твой ежедневный ритуал — способ окончательно проснуться и выстроить внутреннюю броню перед тем, как столкнуться с миром.
В ванной было тепло и пахло твоим любимым парфюмированным гелем для душа с нотами сандала и мускуса. Ты включила воду, дождавшись, пока помещение начнет заполняться густым, влажным паром. Сбросив ночную сорочку, ты вошла под обжигающие струи.
Вода стекала по твоим плечам и спине, смывая остатки тяжелого сна и ночных раздумий о контракте. Ты стояла, запрокинув голову и закрыв глаза, позволяя горячим каплям разбиваться о кожу. В этом замкнутом пространстве, за пеленой пара, не было ни Майкла с его приказами, ни Николаса с его холодным взглядом. Только ты и шум воды.
Ты медленно намылила кожу, наслаждаясь густой пеной, и помассировала виски, пытаясь унять легкую пульсацию в голове. Каждое движение было расчетливым и спокойным. Выходя из душевой кабины спустя пятнадцать минут, ты чувствовала себя обновленной.
Ты вытерла запотевшее зеркало рукой. На тебя смотрела Габриэлла — сосредоточенная, холодная и абсолютно готовая к сегодняшнему мероприятию. Обернувшись в белоснежное махровое полотенце и закрепив на голове тюрбан из второго, ты вышла обратно в спальню, где на кровати уже ждало выбранное платье. Пора было превращаться в ту женщину, которую они все ожидали увидеть.
Лимузин Майкла плавно замер у входа в «Гранд Олимпию». Ты вышла из машины под вспышки репортеров, не удостоив их даже взглядом. Холодный воздух бодрил, а уверенный стук твоих шпилек по мрамору отсекал любые лишние мысли.
Внутри царил тяжелый запах лилий и дорогих сигар. Ты сразу взяла с подноса бокал красного вина и заняла свое место по правую руку от отца. Весь вечер ты была его тенью, его молчаливым и опасным дополнением.
Пока Майкл вел переговоры, ты медленно потягивала сухое красное, наблюдая за гостями сквозь рубиновую глубину напитка. Твой взгляд был сосредоточенным и ледяным.
Ты наслаждалась терпким вкусом вина и своей ролью в этой игре власти. Тебя не интересовали отсутствующие — в этом зале имели значение только те, кто стоял перед тобой здесь и сейчас.
Ты была безупречна, дерзка и полностью погружена в дела своего клана. Вечер шел своим чередом под аккомпанемент хрустального звона и тихих мужских голосов, и ты чувствовала себя на своем месте — в самом центре силы, под надежной защитой фамилии. Ты допила бокал, поставила его на стол и лишь слегка поправила мех на плечах, сохраняя на лице маску абсолютного, холодного спокойствия.
Вы стояли у высокой мраморной колонны, когда ты почувствовала на себе чей-то слишком настойчивый, липкий взгляд. Это был сын одного из крупных застройщиков города — самовлюбленный парень, который явно считал, что его банковский счет дает ему право на любую женщину в этом зале.
Ты сделала медленный глоток вина и, не оборачиваясь, тихо произнесла:
— Папа, у наследника Кавалли проблемы со зрением или с чувством самосохранения. Он сверлит меня взглядом последние десять минут.
Майкл, не меняя своего хмурого выражения лица, лишь слегка повел плечом. Он даже не посмотрел в сторону парня, но ты заметила, как его челюсть едва заметно сжалась.
— Я заметил это еще у входа, — в голосе отца прозвучал холод, от которого обычно у собеседников перехватывало дыхание. — Его отец слишком разбаловал парня, забыв научить его, что на солнце нельзя смотреть прямо — можно ослепнуть.
Ты язвительно улыбнулась, глядя на рубиновую жидкость в бокале.
— Кажется, он всерьез намерен подойти. Думает, что его обаяние перевесит твой авторитет.
— Пусть попробует, — Майкл наконец медленно повернул голову в сторону Кавалли-младшего, и его взгляд был подобен удару тяжелого молота. Парень моментально отвел глаза и поспешно уткнулся в свой телефон. — Очередной щенок, возомнивший себя волком. Если он сделает хотя бы шаг в твою сторону, Габриэлла, его отцу придется завтра искать новые рынки сбыта. В другом городе.
— Не утруждайся, — ты холодно вскинула подбородок, демонстрируя полное безразличие к поклоннику. — Он мне не интересен. Слишком предсказуемый и слишком... пустой.
— Правильно, — одобрил Майкл, снова возвращая внимание к тебе. — Тебе не нужны те, кто просто смотрит. Тебе нужен тот, кто сможет выдержать твой характер. А таких в этом зале сегодня точно нет.
Майкл хмуро рассматривал дно своего стакана, и ты кожей почувствовала, как атмосфера вокруг вас начала стремительно тяжелеть. Ему не нужно было повышать голос — его недовольство вибрировало в воздухе, смешиваясь с запахом дорогого табака.
— Не думай, что этот контракт — билет в спокойную жизнь, Габриэлла, — начал он, и его голос стал похож на рокот приближающегося шторма. — Я знаю породу этих Уилсонов. Николас — не тот, кто будет терпеть твой нрав. Вам не будет сладко вдвоём. Как только двери его особняка закроются, ты поймёшь, что вышла замуж за цепного пса, который не знает слова «компромисс». Он выпьет из тебя всю кровь своим упрямством.
Ты почувствовала, как внутри закипает раздражение. Тебе совсем не понравилось, что отец выбрал именно это мероприятие, чтобы снова начать свою заезженную пластинку. Вокруг были люди, камеры, чужие уши, а он опять начал заводиться, распаляя собственную ярость.
Ты медленно повернула голову к нему, крепче сжав ножку бокала. Твои губы, накрашенные блеском, сложились в тонкую, опасную линию.
— Папа, сейчас не время и не место, — процедила ты сквозь зубы, не теряя внешней невозмутимости. — Мы здесь, чтобы демонстрировать силу, а не обсуждать мои будущие семейные драмы. Перестань заводиться на пустом месте.
— Я не завожусь, я тебя предупреждаю! — Майкл едва заметно подался вперёд, и его взгляд стал свинцовым. — Он груб, он зол, и он не посмотрит на то, чья ты дочь, когда решит показать, кто в доме хозяин. Это будет не брак, а бесконечная грызня за власть в одной постели.
Ты сделала демонстративный глоток вина, глядя куда-то в сторону мэра, и холодно перебила его:
— Довольно. Я слышала это уже сотню раз. Если ты хотел испортить мне вечер своим нытьем о Николасе, то поздравляю — у тебя почти получилось. Либо мы возвращаемся к делам клана, либо я вызываю машину и уезжаю прямо сейчас.
Майкл замолчал, тяжело дыша через нос. Он видел, что ты на пределе, и твоя дерзость сейчас была ничуть не меньше его собственной. Он хмуро кивнул и залпом допил свой коньяк, но напряжение между вами осталось натянутым, как струна, готовую лопнуть в любой момент. Ты снова посмотрела на рубиновую жидкость в бокале, мечтая лишь об одном — чтобы этот вечер поскорее закончился.