Глава 21
Даг Люциус Фирн никогда не думал, что ему доведется вернуться на Урд при таких обстоятельствах. Если уж на то пошло, он предполагал, что его скорее бросят на подавление бунтов: урди протестовали против реестров расовой принадлежности, новой инициативы Регента. Капитан Магнус Румин, вопреки ожиданиям, не оказал в подавлении этих бунтов ощутимой поддержки, и гвардейцам требовалось подкрепление. Но с тех пор, как Фирн вступил в Гвардию, его карьера стремительно шла вверх. Сейчас его гвардейский взвод сопровождал самого солнцеликого на Ниронийский Полигон, где шла полным ходом подготовка к испытаниям межпространственных огневых систем.
Прежде самому Фирну не приходилось ни лично разговаривать с Давирэлем, ни даже находиться в непосредственной близости к Регенту — доступ к солцеликому имела только его личная охрана и лейб-гвардия. Однако, в виду значимости грядущих испытаний, к сопровождению Регента подключили дополнительные силы.
Отделение Фирна плотным кольцом оцепило посадочное поле, на которое прибыл шаттл Оборонного Ведомства. Лейтенант с замиранием сердца разглядывал Регента: издалека тот как две капли воды был похож на свои многочисленные изображения и голограммы, но вблизи морщины у глаз и вокруг рта нарушали впечатление юношеского шарма. Его поразил небольшой рост Давирэля, особенно заметный рядом с главой Обронного Ведомства. Фирн тут же устыдился этих мыслей. Истинное величие не измеряется размером.
До него донесся обрывок разговора:
— Я рад, что отсрочки все-таки не потребовалось, Генерал, — говорил Регент, — Уверен, после стольких проверок, любые неполадки в системе исключаются.
Ответ Вал Торриана заглушил гул снижающегося шаттла.
— А вот и наши Сенсоры, — радостно пропел Давирэль.
Первым из транспорта Гильдии вышел молодой худощавый мужчина одетый пожалуй, слишком легко для здешнего холодного климата. Фибула с символом сомкнутых ладоней скрепляла серый плащ Лоцмана накинутый на форму Привратника. Это и есть Глава Гильдии, догадался Фирн, отмечая раванские черты во внешности прибывшего, и его тронутые ранней сединой виски.
Следом за ним из шаттла вышли пятеро подростков: двое парней и три девушки. Большеглазый паренёк с повадками мелкого зверька, длинный рыжий отрок с характерными для возраста прыщами, и две захватывающе красивые и почти неотличимые на вид девушки. Близнецы, догадался Фирн. Третья, с виду ничем не примечательная девчушка, типичная урди, окидывала полигон пугающе внимательным вглядом. Все они были одеты в форму Привратников и теплые куртки со знаком лоцманской Школы.
Внезапная мысль пронзила Фирна: это же вчерашние дети! Неужели обязательно привлекать настолько юных Сенсоров для испытаний? Было ли это их свободным выбором? А если и было, то насколько он может быть осознанным в их годы?
Он перевел взгляд на Давирэля: тот рассматривал всю группу не скрывая одобрения. Регент подошёл, и лично подал руку каждому из юнг. Те смущенно приняли рукопожатие. После он подошёл к Главе Лоцманской Гильдии и покровительственно, как показалось Фирну, похлопал его по плечу. Тот стиснул зубы и переглянулся с Вал Торрианом.
Люциус Фирн был в смятении — солнцеликий, похоже, знал, что делает, и его никак не смущал возраст Сенсоров. Однако в душе лейтенанта нарастал конфликт: личная присяга Регенту не оставляла места сомнениям, но все же...
Это же дети.
Наконец, вся группа проследовала в тренинговые залы. Поравнявшись с Фирном, Глава Гильдии внезапно заглянул ему в лицо. В этот краткий миг лейтенант осознал две вещи — он уже встречал этого человека во время перелета в Ридарр из армейского лагеря, и ещё одну: Лоцман точно знал о чем он сейчас думал и что чувствовал. Наконец, пустоглазый отвел взгляд, а Фирн замер и почти перестал дышать. Сквозь спутанность мыслей до него донесся голос капитана Гвардейцев, Тэи Ди Нирисс:
— После этих учений начнётся самое интересное. Вначале их обучат распознавать цели на Киллуме и Зентане. Потом на очереди корневые миры Содружества, вплоть до самой Орданны... Саора, наконец, перестанет быть попрошайкой, как во время войны, а заставит все Кольцо с собой считаться... Что с вами, лейтенант?
— Этот Лоцман, — Фирн проглотил слюну, — Он неблагонадежен.
— Не волнуйтесь, — Глаза капитана сузились. Когда она провожала группу вглядом, в её голосе звучало неприкрытое торжество, — У Регента есть чем его прижать.
***
Магнуса не покидало чувство нереальности происходящего. Двери зала, где комиссия высших чинов несколько часов подвергала его дотошному допросу, наконец, закрылись за его спиной. В ушах все ещё звучало заключение трибунала: в своём отказе продоставлять подкрепление для подавления бунтов на Урде Капитан саорианских вооруженных сил Кай Магнус Румин действовал в рамках устава, закона и Присяги.
Невиновен.
Упражнение на чувства, одно из тех, которым научил его Морриган, помогло ему прийти в себя. Он шумно вдохнул прохладный воздух, ощутил соприкосновение своих ног с полом, и окинул взглядом просторный коридор Оборонного Ведомства.
Невиновен.
Звук шагов прервал его мысли - из-за поворота коридора показался генерал Вал Торриан.
— Вольно, — кивнул он молодому капитану, — Вы должны понимать, Румин, что процедура трибунала была скорее символической в вашем случае. Никто всерьез не подумал бы вас оcуждать, с учётом того, как трепетно народ относится к памяти вашего отца. Тем более, что формально вы действовали по уставу — армия не имеет отношения к Гвардии, и не обязана была предоставлять им подкрепление. Но отныне вы на особом счету у СБ и у регентской администрации. Каково было предписание трибунала?
— Несколько сеансов ценностного корректирования, здесь, в ниярском ЦЕ, — ответил Магнус.
— Как и всем нашим высшим чинам, — помрачнел Генерал, — Пропагандисты всерьез взялись за армию.
Магнус пристально вгляделся в его лицо.
— Что бы вы сказали, Генерал, если бы узнали, что на каждый яд найдётся противоядие?
Несколько секунд Вал Торриан смотрел на него изучающе. Искра понимания мелькнула в его глазах, но лицо его тут же вновь стало непроницаемым.
— Я жду вас завтра в ЦЕ, капитан.
Он развернулся на каблуках, и зашагал прочь, а Магнус мысленно похвалил самого себя за предусмотрительность.
Утренний визит в Центр Единомыслия и Единства произвел на него неизгладимое впечатление. Магнус начинал сеанс полный недоверия и скепсиса, но после завершения ощутил небывалый ранее подъем и воодушевление. Вместе с Вал Торрианом и группой других высших офицеров он вышел на площадку Мемориала перед Кратером, где его ожидал Вилеш.
— Расскажи мне о процедуре, — попросил дагрианец, — Мне не терпится услышать подробности.
— У меня на многое открылись глаза, — Магнус и правда теперь воспринимал не только знакомые ему с детства идеи, но и окружающий мир совсем по-новому.
— Например? — спросил Вилеш. Он определил в группе старшего по званию, и обратился к нему, — Не возражаете, Генерал, если капитан просветит меня относительно позиции Саоры по вопросу урди? Я с удовольствием услышу её от вас и донесу до народа Дагры и своего клана.
Вал Торриан согласился, а Магнус был горд поделиться с иномирцем открывшейся ему правдой.
— Само слово урди связано с местностью, но, фактически, это самоназвание большой группы граждан Саоры раванского происхождения. Эта группа последовательно сторонится всего саорианского, не понимает смысла нашей государственности и избегает соприкасаться с культурой Саоры в целом. Эти люди испытывают неизбывный комплекс своей вторичности и неполноценности по отношению к бывшей метрополии, а их так называемая культура основана на смеси раванских традиций и имперских ценностей. Они не понимают и не ценят свободу и считают, что Саоре было бы лучше оставаться частью Империи.
— И следовательно...? — Вилеш поднял бровь, приглашая его продолжать.
— Эта масса не желает вести себя как зрелая, ответственная, взрослая нация, а стремится к духовной зависимости от своих бывших хозяев. Их национальная инфантильность, незрелость и недоделанность представляет собой угрозу для саорианского этноса, — Магнус запнулся, ощущая, как в ход его рассуждений пробираются сомнения. Он сам знал немало саориан раванского происхождения, которых никак нельзя было упрекнуть в "недоделанности". Многие из них, например, отец Ильса Морригана, воевал вместе с освободительной армией против раванской Империи.
— Каково же решение урдского вопроса представляется верным? — подсказал дагрианец.
— Дальнейшее развитие их культуры невозможно. Более того, это развитие несет для всей Саоры отчетливую угрозу. Так называемые урди должны сделать выбор. Этот выбор и предлагает им перепись — гениальная инициатива нынешнего Регента. Новый этнический состав Саоры не предполагает никаких урди. Либо они добровольно отрекаются и оставляют позади свою неполноценность, либо они — по сути равы, чуждые нам расово и культурно...О боги, Вэс, какую же чушь я несу!
Магнус закрыл лицо руками, потом рассмеялся. Вместе с ним рассмеялись и другие офицеры.
— Моя мать — раванка, значит я недоделанный, — прыснул один из них, — Теперь мне ясно, что я делаю в саорианских вооруженных силах — стремлюсь в духовной зависимости от Империи!
— Генерал, цвет вашей кожи наводит на мысли о вторичности и неполноценности...
Дружный хохот нарушил скорбную торжественность Мемориала.
— Спасибо, — сказал Магнус дагрианцу, — Я не знаю, как тебе это удаётся, но тебе придется проделать это в каждый из наших оставшихся визитов сюда.
Улыбка сошла с лица Магнуса, когда он подумал о своей матери — как простой гражданке, Джулиане теперь уже не воспользоваться своим положением и не избежать сеансов ценностного корректирования. Кто-то должен прекратить все это. Он поймал взгляд Вал Торриана, и ощутил, как в нём зреет решимость.
***
Ильс долго стоял в прихожей виллы Рокк, прислушиваясь к тишине. Частицы пыли медленно кружили в лучах света. Казалось, целая вечность прошла с тех пор как он покинул дом: последние дни он провел перемещаясь между Урдом и Лонелией, между Школой Лоцманов, Виллой Сол и Ниронийским Полигоном. Сейчас, пока пятерка юнг занималась подготовкой к испытаниям и изучением целей, у него, наконец, появились свободные сутки, чтобы перевести дыхание и осмыслить события последних дней.
Без его Второй тишина дома все ещё казалась ему гнетущей. Усилием воли он отогнал тоску и сделал глубокий вдох сквозь ноющую пустоту в груди, c которой уже успел свыкнуться. Мысленно он потянулся к юнгам — тонкие, но ощутимые нити связывали его с Миртом, Карой, Джефом и близнецами. Связь, которую им удалось установить благодаря практикам Сета, вселяла в него уверенность и давала опору. Несколькими часами ранее Орли и Марисабель отбыли на Зентан и на Киллум, но он чувствовал их присутствие в своём внутреннем пространстве так, как будто они и не покидали Саоры.
Именно так, подумалось ему, Эль чувствовала Игу, несмотря на разделявшую их миры пропасть. А возможно и до сих пор чувствует.
Его мысли прервал звонок комма.
— Соизволь явиться, будь добр, — услышал он голос Янга, — Собрание вот-вот начнётся.
— Сегодня без меня.
Казначей отсоединился, и через секунду Ильс услышал громкий вызов видеосвязи. Он подошел к своей рабочей станции и принял звонок. Из полумрака 39-го Причала на него смотрело едва различимое в приглушенном свете лицо Янга. Белки его глаз казались особенно яркими на фоне лонелийского загара.
— Ты понимаешь, что делаешь, Морриган? Сегодня истекают две недели назначенные тебе Советом. Хорошо бы отчитаться о результатах.
— Ты в курсе всего и сам прекрасно справишься.
— Допустим, — Янг прикрыл веки. Раздражение, подумал Ильс, или усталость? — Но что подумают люди? Что ты транслируешь своей неявкой?
— Что они подумают — далеко не главное.
— Что же тогда главное? Что ты задумал? Я чуял это еще в Лонелии — ты что-то прячешь от меня за Барьером.
Ильс придал лицу нейтральное выражение.
— Передай Совету, что я мысленно с вами.
Он отключил связь и перевел дыхание. Старшие будут разочарованы, он понимал это. Но у него были другие планы на то драгоценное время, которое осталось до начала испытаний. Он настроил таймер, чтобы тот разбудил его через несколько часов: важно было набраться сил перед предстоящим ему длительным Переходом. Погружаясь в сон, в полупустом пространстве между дремой и явью, он мысленно потянулся к сознанию Мирта и доступному юнге дару предвидения. Предстоящее путешествие было рискованным, но необходимым, и было тесно связано с будущим Гильдии, её становлением и процветанием. Успокоенный этой мыслью Ильс провалился в темный сон без сновидений.
Тремя часами позже он спустился в темноту и сырость цокольного этажа и открыл портал, готовясь к серии четырёх последовательных Переходов: через Киллум, Зентан и Орданну до Умбарры.
***
Оказавшись в сумерках и разреженном воздухе восходящего мира, он ещё раз похвалил себя за благоразумие. Длительный транс Перехода сейчас стал бы серьезным препятствием, но он шел окольным путем и отделался лишь легким ступором и дезориентацией. Вскоре морок отступил, и Ильс перевел свое внимание из гиперфокуса в режим обычной бдительности.
Пряный, сильный запах здешних песков ударил ему в ноздри. Вечерело, а легкое свечение редких и низких растений становилось все ярче. Это место было садом, вспоминал Морриган, совсем недалеко от Гостевой Резиденции. Он намеренно не пришёл, как подобало официальному гостю, через Врата. Его нынешний способ передвижения куда быстрее приблизит его к цели.
Услышав торопливые шаги он подавил инстинктивное желание спрятаться. Когда чахра-варти бесшумно окружили его, он не стал им противиться, а лишь использовал способности близнецов к блокированию, чтобы уменьшить боль. Остальные силы ушли на мысленный Зов — четкий, чистый, настойчивый. Все произошло даже быстрее, чем он думал — его не стали уводить прочь и заключать под стражу. Ряды мужчин расступились, пропуская к нему Кинару. Если она и удивилась ему, то точно ничем этого не выдала.
— Незачем было устраивать представление, — услышал он в своём сознании, — Ты мог прийти, как все, через Врата и просто позвать меня.
— Ваши люди могли меня блокировать, — ответил он, — Как тогда.
Кинара подала пальцами знак, и чахра-варти отступили на несколько шагов назад, едва различимые в полумраке. Морриган вновь заговорил на диплэнге, не заботясь о разборчивости, понимая, что Кинара выхватывает смыслы непосредственно из его сознания.
— Я долго думал — почему чахра-варти, в руках у которых такая сила, не правят Умбаррой? Почему вместо них правят Сестры и их кланы, а те, кто так могущественен — всего лишь им служат? И я понял: ключ ко всему — ты. Если они попробуют использовать свою силу, чтобы свергнуть Сестер, ты, и такие, как ты, всегда готовы убить их.
Он едва успел договорить. Невидимые тиски сжали ему горло, ноги подкосились, и он рухнул на колени перед Кинарой, прямо в оранжевую умбаррскую пыль.
— Только тех, кто не обучаем, — сказала женщина, — Только тех, кто совсем безнадёжен. Сейда убивает только тех, кто не способен понять очевидного.
— Ты сможешь обучить меня? — мысленно сказал он, превозмогая боль.
Кинара ослабила тиски, и Морриган рухнул на землю. Она опустилась на одно колено рядом с ним. Движения её были плавными, а взгляд — почти теплым.
— Я немного переоценила тебя, когда впервые увидела. Я думала, ты уже тогда знал, кто ты. Сейчас ты уже многое понял сам, но дальше обучать тебя я не стану.
— Почему? – Ильс вновь обрел свой голос — он звучал хрипло и сдавленно, — Мне нужно всего лишь понять силу и меру воздействия...
— Слишком большие риски, — покачала головой Кинара, — Если твой внутренний хаос вырвется из-под контроля, я не хочу, чтобы твоя смерть была на моей совести.
Она говорила тихо, не отводя взгляда, со спокойствием человека, уверенного в непререкаемости своих слов. Ильс неловко поднялся и сел на землю. Твердость её отказа сбила его с толку. Предчувствие привело его сюда — не мог же он сейчас потерпеть неудачу?
— Не волнуйся, — улыбнулась Кинара, — Я дам тебе кое-что получше.